Девочка моя (СИ) - Резник Юлия

Любая нормальная женщина на моем месте сказала бы нет! Боже, ведь эта девочка с какого-то перепуга решила, что я — ее мама. Худшее, что мы могли бы сделать с ее отцом — поддерживать эти фантазии, но… Он какого-то черта пришел. И вместо того, чтобы обходить мой магазин десятой дорогой, решил втянуть нас в авантюру с празднованием дня рождения.

Как же обалдеют гости, если Катя начнет при всех называть меня мамой!

Почему я об этом подумала, хоть и с опозданием, а Андрей — нет?

В каком я окажусь положении? Мы... окажемся.

Нет-нет, нужно отказаться, благо мне хватило ума взять время на подумать.

И все-таки как же странно, что Катюша родилась в день, когда я потеряла ребенка. Понимаю ли я, что это банальное совпадение? В теории — да. Люди рождаются каждый день. Умирают тоже. У кого-то в этот день свадьба, у кого-то развод, у кого-то сделка по ипотеке. Глупо наделять это каким-то мистическим смыслом.

Я взрослый, рациональный человек. Химик. То есть материалист до мозга костей, но… Почему-то я все больше увязаю в мыслях, что, возможно, случилась ошибка, сбой в матрице, приведший к тому, что моя малышка реально родилась у чужих людей. Я где-то читала, что дети выбирают, в какой семье им родиться. Может, Катя выбрала нас с Гуськовым, а когда ничего не вышло…

О боже, Инга, остановись! Это попахивает сумасшествием! Что дальше? Ты присоединишься к плоскоземельщикам?

Я вроде и понимаю, да, что ситуация нездоровая, но руки почему-то тянутся не к телефону, чтобы отменить праздник, а к клавиатуре.

Открываю еще одну вкладку.

«Мастер-класс, бомбочки для ванны, дети».

Потом третью.

Потом четвертую.

Через час у меня уже есть примерный план праздника, список закупки и ощутимый нервный тик.

Костюмы химиков. Приветствие. Короткая сказка про облачные бомбочки. Выбор аромата — не больше трех вариантов, иначе они там все передерутся. Собственно, сам мастер-класс. А после какао, фреши, торт, и, можно считать, мероприятие прошло успешно.

Звучит не так уж и сложно. К тому же по этому сценарию мы могли бы отрабатывать и другие детские праздники, что полностью окупило бы усилия, вложенные в организацию Катиного дня рождения.

Я открываю вкладку поставщиков и начинаю закидывать в корзину фартуки, пластиковые мисочки, перчатки самого маленького размера, наклейки, формочки, бумажные колпачки. Фантазия летит впереди меня, и я решаю сделать еще небольшой подарок для каждого маленького гостя… Жаль, я не додумалась спросить — ни сколько будет детей, ни какого они будут возраста. Это Кате три! А если там будут совсем малыши или дети постарше?!

Кошусь на часы. Второй час… Как там он сказал? Когда бы я ни позвонила, вряд ли мне удастся его потревожить? А вот и посмотрим.

Выждав три разрешенные этикетом гудка, собираюсь уже было сбросить вызов, когда в трубке вдруг раздается хриплое:

— Да!

От этого рыка по моей спине проносится стайка мурашек.

— Извините! — выпаливаю я шепотом, будто это хоть как-то может исправить ситуацию. — Просто вы сказали, что я могу звонить вам в любой момент. Надеюсь, я не сильно вас потревожила.

В трубке повисает тишина.

— Инга?

И от того, как он произносит мое имя — низко, хрипло со сна, с еще не улегшимся раздражением, — у меня почему-то резко пересыхает во рту. Да что ж такое-то?!

— Да… Простите. Я в панике забыла уточнить кое-какие важные детали.

Снова пауза. Шорох. Будто он проводит ладонью по лицу, окончательно стряхивая с себя сон.

— Ну, уточняйте, конечно.

Я машинально смотрю на часы.

Два семнадцать. Мать моя женщина!

— Я не уточнила, сколько будет гостей.

— А-а… — тянет он. — Всего пятеро.

— Пятеро… Хорошо. А возраст?

— Кате три. Остальным от трех до пяти. Плюс-минус.

Я быстро записываю цифры в блокнот, хотя вполне могла их запомнить.

— Отлично. А аллергии ни у кого нет? На цитрус? Масла? Красители?

— Нет. Хотя… — опять пауза. — На клубнику была реакция пару раз. Но не сильная.

Я тут же делаю пометку.

— Если вспомните что-то еще — дайте знать. Перед самим праздником я еще, конечно, спрошу у родителей.

— Разумно.

— Ну, тогда у меня все. Еще раз извините за беспокойство.

— А вы действительно среди ночи составляете план детского праздника? — В голосе Чарского слышится что-то похожее на удивление. Ума не приложу, чем оно вызвано — он же сам меня озадачил!

— Ну, да. Зачем бы еще я вас беспокоила в такой час?

Андрей откашливается.

— Да, конечно. Глупый вопрос.

Кажется, самое время разъединиться, но, почувствовав, что он вот-вот оборвет вызов, я зачем-то его окликаю:

— Андрей… Извините, я же могу к вам обращаться по имени, или лучше…

— По имени вполне сойдет, — перебивает мой бессвязный лепет тот.

— Я хотела спросить, как там Катя, — вздыхаю. — Она была такой расстроенной! Мне неспокойно.

— Да, проревелась она знатно. Но потом уснула, и вроде бы все хорошо.

— Так, может, стоит пересмотреть идею праздника? Вам не кажется, что нам лучше бы пока не встречаться? — взволнованно чащу я. Чарский берет паузу, наверное, чтобы как следует взвесить мои слова. И, наконец, выдает:

— Я не сторонник замалчивания проблем, Инга. Раз она наметилась — ее нужно решить. И чем скорее, тем лучше.

— Ладно… Я на нее похожа?

— На кого? — не видя Андрея, я, тем не менее, нисколько не сомневаюсь, что он сейчас хмурится. Искренне не понимая? Или… Плевать. Я должна спросить! В конце концов, если мы в самом деле похожи, это вполне может объяснить реакцию девочки.

— На Катину настоящую мать.

— Нет. Вы абсолютно разные. Понятия не имею, что на нее нашло.

Твою ж бабушку!

— Я тоже. Ну, может, выясним. Доброй ночи? — неуверенно мямлю я.

— Доброй ночи, Инга.

Отвожу телефон от уха, вглядываясь в медленно гаснущий экран. Сердце колотится так, будто я сейчас не список аллергенов обсуждала, а занималась чем-то незаконным.

Чтобы переключиться, отворачиваюсь к окну. Дождь все еще идет. Капли ползут по стеклу длинными кривыми дорожками. В квартире тихо настолько, что слышно, как гудит холодильник, который вообще-то заявлен, как полностью бесшумный.

Нужно ложиться спать. Но вместо этого я снова подтягиваю к себе ноутбук и быстро вношу поправки в сценарий, ориентируясь уже на количество гостей и их возраст. Убираю слишком сложные этапы. Добавляю больше движения. Переписываю приветствие. Потом минут десять размышляю над тем, стоит ли делать каждому ребенку отдельный набор блесток, что в руках трехлеток запросто может стать оружием массового поражения. Оплачиваю корзину. Закрываю ноутбук и устало откидываюсь на спинку кресла.

Все. Теперь точно спать. Но взгляд как нарочно цепляется за шкаф в коридоре. Меня будто током прошибает. «Нет. Не надо», — стону про себя. Резко отворачиваюсь и иду на кухню, чтобы налить воды. Но почти тут же с психом возвращаюсь обратно.

Да господи…

Сколько лет прошло? Да я ни разу после переезда не открывала ту коробку. Сначала не могла. Потом не видела смысла. А сейчас стою, и руки зудят!

Понимаю ли я, что потакаю этому охватывающему меня безумию? О, да. И все равно тащу из кладовки стремянку. Через минуту пыльная коробка стоит на полу в гостиной. Простая картонная коробка, да, с продавленной крышкой. В нее поместилось только самое важное — то, с чем рука не повернулась расстаться, остальное я отдала в дом малютки…

Сажусь рядом на ковер, долго не решаясь открыть эту капсулу времени. Потом все же снимаю крышку. Сдвигаю маленький плюшевый комбинезон с ушками. Я помню, как его покупала. Шестнадцатая неделя беременности. Мы с мамой тогда ходили по торговому центру, и она смеялась, что я хватаю все подряд, словно собираюсь родить не меньше, чем тройню…

Осторожно провожу пальцами по мягкой ткани. Под комбинезоном — крошечные носки. Погремушка. Соска в упаковке. Маленькая шапочка с помпоном.

Я вроде совершенно не склонна к подобному мазохизму. Так какого же черта, а? Бросить бы это занятие, но где там! Я просто не могу остановиться...