Сводные. Любовь на грани (СИ) - Риччи Ева

— Сам сказал не отсвечивать, — огрызаюсь.

— Не отсвечивать и закрыться в квартире, свернув свою жизнь: разные вещи, — под@ебывает в ответ. — Надо хорошо обмозговать, дай мне несколько часов. Найдём решение с твоим днём рождения. Поздравляю тебя, именинник, — хлопает ощутимо по плечу.

— Спасибо. Давай подробнее расскажи, что там с беременностью у Ирины? А то я по телефону ничего не понял.

— Вчера она, как обычно, с дочерью заехала за своим уродом, и в машине началось самое интересное. Я запись прослушивал, она верещала, что это ребенок Михаила, были слышны удары, он горланил на девчонку. Потом была тишина, наверное, ехали до университета молча. Высадив Арину, Ирина кинулась ещё раз оправдываться, неоднократно повторяя, как мантру, что с твоим отцом у них секс в защите всегда. Михаил её на аборт послал. Сказала, сделает. Ну а дальше знаешь всё.

— Она ещё и брюхатая от другого с отцом живёт. И главное, у@ебка не напрягает свою бабу с моим отцом делить.

— Всё для дела, — хохочет следователь.

— Да, прям п@здой на амбразуру! — цежу сквозь зубы: задушил бы, тварь.

— Он нездоровый, да и Синицина такая же. Дочь колотят у неё на глазах, а она безропотно молчит.

— Значит, вчерашний след на щеке у Арины — дело его рук…

— Удары были слышны, а кому там перепало и как: сказать не могу.

— И почему ты мне не даёшь сломать ему руки и ноги? — колошматит зверски: с мужиками не связывается, на бабах отрывается, г@ндон.

— Сам понимаешь, сразу станет понятно, что ты чересчур много знаешь. Кстати, девчонка твоя тебе доверилась? Поведала о делах мамки? — вопрошающе смотрит на меня.

— Нет… Да и не моя, — всё знает, осведомленный какой.

— Ну, значит и не лезь. Сядут скоро все, а там им покажут, что такое ад. Не забывай, она знала о планах матери, и даже хорошее отношение Сергея Владимировича и твоя забота, — лыбится на последнем слове, — не подтолкнули девчонку во всём признаться и предупредить о криминальных замыслах. Вот вам и благодарность за хорошее отношение, — колет по больному своими выводами. — Ладно, скоро наберу тебя, решим вопрос с клубом, а ты пока серьёзно подумай над моими словами, — открывает дверь и выходит из машины.

Барабаня пальцами по рулю, пытаюсь обмозговать сказанное Константином. А ведь у неё был не один удобный случай рассказать мне или отцу. Допускаю, нам страшно признаться, но есть баба Нюра, с которой у Арины близкие отношения сформировались, ей могла доверить всю правду. Не сделала этого, а значит — вся в мать! Теперь понятно, чего Ирина стала сама возить мелкую на учёбу. Огородила от общения дочь с моим отцом. Всё просчитывают наперёд со своим любовником.

Захожу в свой центр злой, как собака: когда трындец уже закончится? Вот надо было ему из всех баб выбрать именно её? Хотя, чего я: походу, это семейное в неподходящий момент выбирать не тех.

— Здравствуйте, Матвей Сергеевич, — тщетно старается быть милой Полина, но улыбка похожа на оскал, того и гляди лицо многочисленными трещинами пойдёт от мышечного напряжения.

— Ты, случайно, работу не спутала с дискотекой? — смотрю на боевой раскрас на лице.

— Нет, я украшаю своей яркой внешностью ваш унылый фитнес-центр.

— Вроде до весны далеко, а у тебя уже психическое обострение! — хамлю девчонке. — Сходила и смыла свою штукатурку.

— Нет, в моём контракте не прописан пункт запрета приходить с ярким макияжем. И вообще, у меня сегодня планы.

— Какие? Подработка на панели? — сзади прилетает саркастический вопрос друга.

Смотрю на Полину: вспыхивает, сжимает авторучку в руке и вскидывает острый как бритва взгляд поверх моего плеча.

— Ну вам виднее, Тимофей Робертович, какой макияж у проституток на панели, это же ваш уровень тёлочек, — язвит в ответ.

— Крошка, смотрю, прям норовишь попасть в мой список, судя по твоему макияжу. Хотя, извини, — скалится друг, — напротив твоего имени уже стоит галочка. Вас конвейер у меня, — театрально вздыхает, — всех уже и не помню.

У девчонки трясётся подбородок и глаза полные слёз, недоуменно переключаю взор на Харрингтона. Я же правильно расслышал: он трахнул подругу Арины?

— Ну ты и козёл! — выкрикнув, сбегает в туалет Полина.

— Стоять! — вопит вслед девчонке Тимофей, намереваясь догнать.

Торможу его грубым хватом за правое предплечье и всматриваюсь вопросительно.

— Отпусти, — рычит на меня.

— Нет! В кабинет пошли, — не уступаю другу.

— Дай я с ней договорю, — психует Тимофей.

— Ты уже наговорил, — со смешком. — Сама успокоится. Или у вас отношения, оскорбил любимую, и нужно срочно извиниться? — внимательно слежу за реакцией на мои слова.

— С ней? Прикалываешься? — играет желваками друг.

— Ну, нет так нет, — пожимаю плечами. — Пошли в кабинет.

Заходим в кабинет, друг направляется к бару, поднимаю бровь, смотря, как тигра рвут эмоции. Усмехаюсь: не мне одному сворачивают кровь.

— Будешь, — показывает на бутылку виски.

— Нет, вечером выпью, — сажусь в своё кресло. — И когда ты трахнул Полину?

— Сам не понял, как вышло: в очередной раз вывела из себя, и я не остановился, — нервничает Тимофей. — На этом всё, — отмахивается от воспоминаний.

— И? Планируешь повторить? — узнаю со смешком.

— Сдурел? — испепеляет взглядом. — Она же не моего уровня даже. Это ей подарок судьбы, что трахнул такой, как я, — высокомерно заявляет.

— Эхх, Дэна не хватает, — пожимаю плечами. — Я бы сейчас поспорил.

— В смысле? — хмурится друг.

— В прямом: у вас это был не один-единственный и повторится ещё много-много раз.

Говорю, опираясь на наблюдения: они буквально горят своими ссорами. И кого-то они мне сильно напоминают… Только у меня другие обстоятельства!

— Да не гони, — сердится Тим.

— Не по душе, правда? — стебусь над ним.

— Заканчивай срать мне в мозг. У меня после неё уже пять телок было. Всё нормально.

— Ладно, — неохотно соглашаюсь закрыть тему. — Есть дела важнее: ты смету смотрел за оборудование?

— Да, и считаю: надо уменьшать на тридцать процентов, они борщенули в своих расчётах.

— Тоже так думаю, хотел убедиться, что прав. Что с администраторами?

— Нашёл. Знаешь, что подумал: а чего бы не взять твою сводную? Зачем ей работать в кофейне, если у нас есть вакансии.

— Это не обсуждается. Её скоро вообще в моей жизни не будет, и видеть мордашку после дичи, что творит Ирина я не намерен. На хрен пойдёт в тот же день, как арестуют Синицину и Зайцева.

— Отпустишь? — задумчиво спрашивает друг.

— Ещё и пинка дам для ускорения.

— Что там они, кстати? Развязка близка? — оставляет без комментариев моё последнее заявление и спрашивает о ходе дела.

— Киллера ищут. Точнее не так: нашли. Оперативники, все держат под контролем. А, ну и Ирина беременна от Михаила. Мой вообще не в курсе интересного положения жены.

— Значит, вздумали кардинально решать проблему с Сергеем Владимировичем?

— Да.

— Мот, — делает паузу друг, — я матери про беременность ничего не буду рассказывать, и ты постарайся, чтобы не дошло, — стискивая челюсть, тяжело дышит.

— Да, естественно, братан, я тоже думал, как бы минимизировать стресс мамы Тани.

— Это будет для неё ударом.

— Ты не представляешь, как мне стыдно за отца.

— Знаю… Когда исполнитель возьмётся за дело?

— Жду новостей, Константин обещал перезвонить, как пройдет встреча с киллером.

— Сегодня? Серьёзно? На твой день рождения? Это прикол со стороны мачехи?

— Вероятно. Я ничему не удивлюсь в их случае. Больные люди.

Нас прерывает звонок от Константина. Опер рассказывает, что встреча с исполнителем состоялась и что в машине, на которой приехала Ирина, была замечена Арина. Я в ахере: значит, мелкая участвует во всём этом. Приговор отца назначен на седьмое декабря, в аккурат на день рождения мамы. И не верю в случайное совпадение не с моим днём рождения, не с маминым. Эти крысы хорошо изучили нашу семью и теперь, развлекаясь, бьют по значимым датам.