Никто не узнает (СИ) - Амусина Юлия

У двери я прощаюсь с парнями, еще раз извиняюсь перед ними за тупые действия Сергея, и вот тут-то Руслан вновь открывает рот с довольно странным вопросом:

— Это ваш парень?

— Ничего подобного, — содрогаюсь от такого предположения, попутно заметив усмешку Стасона. — Это просто… друг. Да, мой хороший друг. Он немного вспыльчив, не обращайте внимания, — и тут же решаю закрепить материал. — Значит, следующий же звонок на мой телефон будет отслеживаться, я правильно понимаю?

Руслан просто кивает.

— Доверься ему, — тоже кивает Стасон, похлопав по плечу своего друга.

— Главное, чтобы этот неизвестный снова позвонил, — говорит тот.

— Тогда будем ждать утра, — вздыхаю я.

Немногим позже приезжает папа. По его велению сверхдотошный Сергей наконец-то исчезает с моих глаз, но я не успеваю выдохнуть с облегчением, как отец ставит меня в известность о том, что теперь я возвращаюсь домой. Вместе с ним. Это звучит так нелепо и несерьезно, что меня пробивает на смех:

— Мы не уживемся с твоей женушкой, папа. Даже не думай.

— Ты ведешь себя, как ребенок. Я разговаривал с Татьяной. Она говорит, что и пальцем тебя не тронула, — суровеет отец.

— И ты ей, конечно, веришь?

— У меня нет оснований ей не доверять. А вот с тобой что-то происходит. Думаешь, я этого не замечаю?

— Да, пап, со мной что-то происходит. Я потеряла маму и начинаю терять своего отца, — вскидываю на него придирчивый взгляд. — Ты ставишь свою подстилку выше меня и даже не видишь, что она просто-напросто водит тебя за нос. Она меня терпеть не может, а ты предлагаешь мне жить рядом с ней?

— Таня говорит то же самое о тебе, — папа качает головой. — Она очень переживает из-за того, что у вас никак не выходит найти общий язык.

— Мы никогда его не найдем. Нет у нас с ней никакого общего языка, — отрезаю.

— Давай поговорим, — выдержав паузу, предлагает отец, устало потерев скулу. — Почему все так обернулось, дочь? Как так вышло, что мы с тобой перестали друг друга понимать? Что с тобой происходит?

— Почему я не собираюсь терпеть твою корову? — переиначиваю, игнорируя его говорящие взгляды. — Потому что она хитрая и лживая тварь. Ты сам хотел это услышать, папа, — повышаю голос, не давая ему оборвать себя грубыми возражениями. — Она мне все рассказала. О том, что знала маму и о… ваших отношениях. В то время, когда мама еще была жива.

— Я любил твою мать, — не сразу, но все же скупо выдавливает папа. Я вижу, что ему непросто говорить со мной об этом, он буквально заставляет себя слушать и что-то отвечать, вместо того чтобы запретить мне продолжать эту тему.

Я люблю папу и знаю, что он тоже меня очень любит, но мы никогда не были достаточно откровенны друг с другом. Все стало лишь хуже, когда умерла мама. Он закрылся от меня, хотя внешне продолжал делать вид, что это не так. В свою очередь, у меня тоже появилось предостаточно тем, которыми я никогда не смогла бы с ним поделиться, поэтому все наши разговоры заранее не имели смысла, и все же…

— Тогда почему?.. — тихо спросила, не слишком рассчитывая на честный ответ, и не прогадала.

— Твоя мать была сложным человеком.

— А Татьяна? Слишком простым? И не надо говорить мне о том, какой была моя мама, я прекрасно ее помню.

— Ты на нее очень похожа, — глухим голосом говорит мне отец, цепляя ладони замком. — Как внешне, так и характером. Я знаю, тебе ее недостает, понимаю, что не смог заменить тебе маму и никогда не смогу, но…

— Твоя Таня тоже не сможет, — ехидно бросаю я.

— Она и не пытается. Она лишь хочет, чтобы в нашей семье все наладилось, чтобы ты приняла ее и не относилась к ней враждебно.

— Я должна полюбить ее? После того, как эта бешеная сука меня ударила⁈

— Она не позволяет себе подобных выражений в твой адрес, — морщится папа.

— При тебе, конечно, не позволяет, — я смеюсь. — А вот тет-а-тет со мной она чувствует себя очень даже свободно. И поверь мне, совсем не стесняется в выражениях. Папа, — смотрю на него серьезно, — я понимаю, что после смерти мамы ты не можешь оставаться один, но… но почему она? Она же совсем тебе не подходит. Татьяна ужасна, она…

— Все, дочь, тормози. Значит, так было нужно, — бросает странную фразу отец, чем еще больше меня подстегивает:

— Кому нужно⁈

— Я прошу тебя вернуться домой, — папа уклончиво меняет тему, но я качаю головой из стороны в сторону:

— Ни за что. Ты зря боишься, что я могу с собой что-нибудь сделать, в конце концов, это просто глупо. Я в порядке, во всяком случае, пока никто и ничто не напоминает мне о твоей пассии. Ради нашего общего спокойствия я буду здесь. Но только не вздумай оставлять со мной своих охранников!

— Поставь себя на мое место. Как я могу оставить тебя одну, Нель?

— Прекрасно можешь, пап. Ты лучше подумай о том, как можешь оставлять со мной постороннего мужика? Да я глаз всю ночь сомкнуть не могла, зная, что он лежит там за стенкой.

— Это единственное, что я могу сделать, пока ты отказываешься возвращаться домой.

— Знаешь, пап, ты можешь сделать что-то еще, — тяну задумчиво, наблюдая за тем, как он заинтересованно приподнимает бровь. — К примеру, оставить в покое Марка…

— А это, — багровеет отец, — моя запретная тема, дочь.

— Почему же? Он тебе так нравился, когда ты приглашал его работать в свою компанию…

— Симпатии здесь ни при чем. Он сын моей жены, уже только поэтому я должен был позаботиться о его будущем. Но я даже представить не мог, что этот тип окажется настолько беспринципным, что вздумает подбивать клинья к моей дочери. Неля, поверь, все, что я делаю — все только ради твоего благополучия. Исключительно. Пусть тебе кажется, что я плохо понимаю ситуацию и хочу тебе навредить. Все не так. Я вижу этого парня насквозь, дочка. Ты ему не нужна. Все, чего он действительно хочет, это устроить свою жизнь за мой счет. Оставь иллюзии, Неля.

— Но ведь он отказался от твоего предложения, — напоминаю отцу с усмешкой.

— Тебе лишь так кажется. На самом деле он сделал изящный ход конем, выставив меня деспотичным самодуром, а себя благородным мучеником в твоих глазах. Мое предложение существенно упростило бы ему жизнь, но ему так или иначе пришлось бы что-то делать, крутиться ради достижения успеха, потому что я не собирался подносить ему все на блюдечке в готовом виде. Но мальчик не из тех, кто способен много и упорно трудиться, да и зачем? Ведь если он получит тебя, то все остальное будет у него комплектом, просто потому что ты моя дочь, и я сделаю все что угодно для тебя и твоей семьи.

— Пап…

— Деньги, милая, этому паршивцу нужны только деньги. Я хорошо знаю такой типаж. Поверь мне, я желаю для тебя только самого лучшего и хочу, чтобы ты была счастлива. Поэтому я очень тебя прошу, выброси из головы эти глупости и помирись с Филом. Он любит тебя.

— Любит из-за того, что я твоя дочь, — отрезаю, вскакивая на ноги. — Может, все вокруг любят меня именно из-за этого?

— Не бросайся в крайности, я такого не говорил.

— В общем, я тебя поняла, — складываю руки у груди. — Ты не будешь разговаривать со мной о своей Татьяне и хочешь настроить меня против Марка. Тогда о каком понимании ты вообще ведешь речь, пап? Как мы с тобой можем понять друг друга? Я не вижу вариантов.

— Тем не менее, они есть, — папа поднимается тоже. — Ты поймешь, что я прав. Когда-нибудь ты обязательно все поймешь.

Глава 26

— … Не знаю, с чем это связано, но он и правда не звонил. Может, все-таки решил отвалить от меня? — предполагаю со смешком, не веря всерьез в такую возможность.

— Думаешь, его удовлетворила та выходка с твоей страницей?

— Что-то мне подсказывает, что нет, — вздыхаю. — Иначе зачем вообще все затевалось? Попугать меня и просто слиться в закат? Скорее, у него появились какие-то сверхважные дела, или ему на голову упал кирпич, или…

— Малыш, еще ничего не закончилось, — мягко перебивает Марк, и я хмурюсь, признавая его правоту.