Золото Блубёрда (ЛП) - Перри Девни

— Не говори «дерьмово» в школе, — пожурила я его, застегивая пальто. Хотя после того, как меня стошнило, я почувствовала себя лучше, меня пробрал озноб, а кожа стала липкой. — Я не очень хорошо себя чувствую. Я думаю, у меня грипп. Или я отравилась вчерашним супом.

— Хочешь, я позвоню папе, чтобы он заехал за тобой? — спросил он.

— Нет, он занят. Я прогуляюсь.

На прошлой неделе погода изменилась. Подул чинук (прим. ред.: чинук — это сильный, сухой и тёплый ветер, который дует в холодные зимние месяцы в регионах к востоку от Скалистых гор. Такие ветры могут вызывать резкие перепады температуры), и от теплого ветра начал таять снег. Низкие температуры не продлятся долго. Зима не торопилась ослаблять свою хватку в Монтане, но пока что улицы были свободны ото льда, а сугробы уменьшались с каждым часом. И поскольку на улице было не холодно, свежий воздух мог бы прояснить мою голову.

— Ты уверена? — спросил Спенсер.

— Уверена.

— Хорошо. Если ты не против, может быть, мы могли бы еще раз взглянуть на ту карту сегодня вечером.

— Я бы с удовольствием.

Мы закончили расшифровку папиного ключа, но за последние две недели не тратили много времени на то, чтобы разобраться в атласе. В основном потому, что, казалось, там было не так уж много интересного. Только когда растает снег и мы сможем пройти по проложенным им тропам.

Но даже несмотря на то, что мы еще не могли отправится на поиски, Спенсер был очарован историей о потерянном сокровище. Если он захочет разложить все папины вещи на кухонном столе сегодня вечером, я с радостью сяду рядом с ним, просто чтобы видеть, как сияет его лицо.

— Ты уверена, что сможешь дойти домой пешком? — спросил он.

— Да. Уверена. Что ты вообще здесь делаешь? Разве у тебя нет тренировки?

Спенсер пожал плечами.

— Просто хотел поздороваться.

— Привет. — Я взяла его под руку и позволила проводить меня до двери. Затем я отправила его в раздевалку переодеваться к тренировке, а сама пошла по Мэйн-стрит с портфелем в руке.

Прогулка должна была придать мне сил, но к тому времени, как я свернула на Пайн-стрит, тошнота вернулась. У меня кружилась голова, по вискам стекал пот.

Дерьмо.

Что-то не так. Это не мог быть просто грипп.

Мне нужно было попасть внутрь, позвать Каси на помощь. Каждый шаг отдавался болью, а желудок сжимался так сильно, что было трудно дышать. Но я продолжала двигаться, не сводя глаз с дома, переставляя ноги. У меня подкосились ноги, и я чуть не споткнулась о трещину в тротуаре.

Перед глазами замелькали белые и черные пятна, слишком яркие и слишком темные одновременно. То, что я добралась до дома, было чудом, и мне потребовались последние остатки сил, чтобы добраться до входной двери. Добравшись до коврика у входной двери, я упала на колени, не в силах стоять.

Я дышала носом, а во рту скапливалась слюна. Кончики моих пальцев покалывало, и я не могла засунуть руку в карман пальто, чтобы достать ключи.

Каси сделал мне собственный ключ от дома, чтобы я использовала запасной. Только я не могла поднять руку. Почему я не могла пошевелить рукой?

Помогите.

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Мир вращался слишком быстро. Мое сердце билось слишком сильно. Кашель рвал мне грудь, и я почувствовала металлический привкус крови, когда сглотнула.

Новая волна головокружения отбросила меня в сторону, и я упала на плечо. В горле пересохло и жгло.

Если бы я только могла выпить немного воды, если бы я могла откашляться и позвать на помощь…

Вот только моя банка с водой стояла на столе в школе. Я снова забыла о ней. Это была моя последняя мысль перед тем, как мир погрузился во тьму.

Глава 28

Каси

Шум за дверью моего кабинета заставил меня оторваться от досье, которое я просматривал, когда в дверях появились Памела и Чак, их лица были бледными и испуганными.

— Что? — Я вскочил на ноги и обогнул стол, когда мои худшие опасения начали проноситься в голове. — Это Спенсер?

— Это Илса, — сказала Памела.

Нет.

Мир покачнулся у меня под ногами.

— Что случилось?

— Звонила тетя Хелена, — сказал Чак. — Она дежурит в отделении неотложной помощи и была там, когда привезли Илсу. Подумал, что вы, возможно, захотите поехать к ней. Сразу.

Я уже двигался, проталкиваясь мимо них в холл. Ледяной ужас сковал меня до костей, когда я распахнул дверь и бросился к «Бронко», доставая ключи из кармана джинсов. Визг шин казался глухим, заглушаемым шумом крови в ушах. Щелчком выключателя я включил мигалку и сирену, затем нажал на газ.

Этого не могло быть. Этого не могло быть на самом деле. Это, должно быть, ошибка.

С ней все в порядке. Я видел ее за ланчем. С ней все было хорошо. Она была в школе, вероятно, проверяла контрольные работы, сидела за своим столом и пила воду из банки.

С ней все должно быть в порядке. Иначе я этого не переживу.

Перед глазами у меня все плыло, когда я мчался по городу, сердце колотилось где-то в горле, я не знал, что увижу, когда доберусь до отделения неотложной помощи.

Машина скорой помощи была припаркована у входа, ее задние двери были открыты. Я занял место, отведенное для спасателей, и вбежал внутрь.

— Милый. — Мама ждала за двойными дверями, обхватив себя руками за талию.

— Где она? Что случилось? С ней все в порядке?

От слез в маминых глазах у меня внутри все сжалось.

— Мама, — мой голос дрогнул. — Где Илса?

— С врачами. Я не знаю, что случилось.

Я обошел ее и направился к сестринскому посту. Там было пусто. Куда, черт возьми, все подевались? На стойке был колокольчик. Я быстро нажал на него три раза, и звон заполнил вестибюль.

Ничего.

Я ударил кулаком по столу и, оттолкнувшись, направился к двери, ведущей в приемный покой. Но прежде чем я успел потянуться к ручке, она распахнулась, и оттуда вышла Хелена, одетая в бирюзовую форму, ее седые волосы были собраны в строгий узел.

— Пойдем со мной, — приказала она. Ее шаги по тонкому голубому ковру были приглушены, когда она шла впереди по коридору.

Мама побежала за мной, чтобы не отстать.

Мы завернули за угол, затем за другой, минуя закрытые двери и пустые залы ожидания. С каждым шагом сила в моих ногах ослабевала, и мне становилось все труднее и труднее идти.

— Хелена. — Я едва мог говорить из-за комка в горле. — Пожалуйста.

Она замедлила шаг и обернулась, натянуто улыбнувшись мне.

Тетя Чака много лет проработала медсестрой в этой больнице. Она была строгой, с вечно надутым лицом и не любила приукрашивать плохие новости.

Я всегда уважал ее за прямоту. Но сегодня я не был уверен, что смогу вынести откровенную правду. Не тогда, когда это означало бы потерю Илсы.

— С ней все в порядке?

— Мы пока не знаем. Доктор Гаррис сейчас с ней. Он думает, что ее отравили.

У меня подогнулись колени.

— Милый. — Мама схватила меня за руку, поддерживая.

— Я в порядке. — Я обрел равновесие, подавив ужас, и встретился взглядом с холодными голубыми глазами Хелены. — Она…

Я не смог закончить фразу. Я не мог заставить себя спросить, переживет ли она это.

— Пройдет некоторое время, прежде чем мы что-нибудь узнаем, — сказала Хелена. — Все, что мне нужно, это чтобы ты сохранял спокойствие. Иди и посиди в комнате ожидания, пока не потерял сознание. У меня нет времени разбираться и с тобой тоже. Когда я узнаю больше, я точно буду знать, где тебя найти.

— Пойдем. — Мама подтолкнула меня вперед, не выпуская моей руки, и мы последовали за Хеленой в комнату ожидания.

Она оставила нас сидеть на жестких, обитых твидом стульях.

— Черт. — Я потер лицо руками. В любую минуту я мог очнуться от этого ужасного сна. Илса спала бы рядом со мной в постели. Я не был бы в этой чертовой больнице.

Я ненавидел больницы. Ненавидел сидеть взаперти в палате, где врачи сообщали плохие новости. В последний раз я был здесь, когда Спенсеру было восемь.