Золото Блубёрда (ЛП) - Перри Девни

Нервы все еще были на пределе, но рукопожатие за рукопожатием они успокаивали.

Мы поднялись по ступенькам на трибуну, заняли места в третьем ряду и оставили одно для Линды. Как только мы устроились, подоткнув под себя куртки, Каси оперся локтями о колени, не сводя глаз со Спенсера, который разминался на полу.

Спенсер перешел в дриблинг, чтобы отыграться, и, добежав до конца линии игроков, оказался прямо за спиной Пола.

Оба парня одновременно обернулись, один с улыбкой, другой с яростным взглядом.

Пол поднял руку, показал средний палец и притворился, что вытирает глаза.

Тело Каси напряглось.

— Все в порядке. — Я положила руку ему на колено, но мы были не единственными, кто это заметил.

Ноздри Спенсера раздулись, и он наклонился ближе, что-то говоря Полу на ухо. Несмотря на разницу в возрасте, оба мальчика были примерно одного роста.

Мышцы на руках Пола напряглись, когда он сжал кулаки, его лицо покраснело.

— О, Спенсер, — прошептала я.

Каси был напряжен и готов спрыгнуть на пол, чтобы прекратить драку.

Но Спенсер, этот замечательный, храбрый парень, бросил на своего отца взгляд, который словно кричал: «Даже не думай об этом». Это была его борьба.

Борьба за меня.

Спенсер скрестил руки на груди и посмотрел на Пола взглядом, который умолял его сделать это. Чтобы все испортить ударом кулака.

Пол был говнюком, но не дураком. Если он ударит Спенсера, то сможет попрощаться с баскетболом и поздороваться с отстранением от занятий в школе. После того, как он одними губами сказал «Пошел ты», он повернулся к корзине и поймал мяч, который ему передали.

— Уф, — выдохнула я, беря Каси за запястье и заставляя его вернуться на свое место.

Спенсер оглянулся и ухмыльнулся. Затем он вернулся к разминке, как будто ничего не случилось. Как будто он только что не был готов броситься в драку с товарищем по команде, чтобы защитить мою честь.

Если каждый человек в Далтоне будет относится ко мне как к дерьму, это не будет иметь особого значения, не так ли? Не тогда, когда на моей стороне были Рэйнсы.

— Все нормально? — спросил Каси, обнимая меня за плечи.

Там были люди, наблюдавшие за нами. Я видела их краем глаза. Я услышала, как кто-то прошептал мое имя вместе с «та учительница математики». Но они могли смотреть и говорить все, что хотели.

— Нормально. — Я прижалась к нему, когда мы смотрели, как команды выполняют упражнения на растяжку.

До начала игры оставалось всего две минуты, и, когда болельщицы выбежали на площадку, я ускользнула в туалет. Я мыла руки над раковиной, когда из другой кабинки вышла женщина.

Это была та самая женщина, которую я видела на парковке неделю назад. Блондинка, которая водила темно-синюю «Импалу», похожую на мамину.

Она встретилась со мной взглядом в зеркале, широко распахнув глаза, затем подошла к раковине, чтобы вымыть руки. Когда она подняла глаза, я все еще пялилась на нее.

Как последняя идиотка.

— Извините. — Я перекрыла воду в кране. — Не хотела пялиться. Я видела вас на прошлой неделе на парковке. У вас точно такая же машина, как у моей мамы. Вот почему я обратила на вас внимание.

— О. — Она немного расслабилась, искоса взглянула на меня и поспешила закончить мытье рук.

— На игру пришли?

— Да. — Она опередила меня у раздатчика бумажных полотенец, едва вытерев руки, прежде чем выбросить влажное полотенце в мусорное ведро. — Желаю повеселиться.

— И вам тоже.

Она вышла за дверь прежде, чем я успела спросить, за кого она пришла поболеть.

Раздался громкий гудок.

— Черт. — Я поспешила вытереть руки, затем выбежала из туалета и вернулась на трибуны как раз в тот момент, когда все встали во время исполнения национального гимна.

Одна из старшеклассниц подпоясалась звездно-полосатым знаменем вместе с группой, и когда прозвучал последний аккорд и зал наполнился аплодисментами, Линда поднялась по лестнице и заняла место рядом с Каси, которое он для нее приберег.

На ее лице не было обычной улыбки.

— Ты в порядке, мам? — спросил Каси.

— Да, — солгала она, поджав губы.

— Ты…

— Я сказала, что я в порядке, Каси. Давай просто посмотрим игру.

— Хорошо. — Он поднял руки, и мы обменялись взглядами, прежде чем сосредоточились на игре.

Мы наблюдали, как «Рыси» обыграли «Ковбоев» с разницей в тридцать очков, Спенсер забил двадцать из них. Парень был в ударе. Пол провел ужасную игру и пропустил всю последнюю четверть.

Я оглядела толпу, пытаясь найти ту женщину из туалета, чтобы указать на нее Каси и спросить, как ее зовут. Но больше я ее не видела.

А Линда так и не вернула свою улыбку.

Глава 27

Илса

Когда ребята с четвертого урока потянулись из класса, я открыла ящик письменного стола и достала свою коробку для ланча с Мишкой Йоги (прим. ред.: Мишка Йоги — персонаж мультипликационных фильмов студии «Hanna-Barbera», антропоморфный медведь), открыла крышку и достала такой же термос.

Я нашла набор в кухонном шкафчике Каси, спрятанный рядом с банкой сала. Коробка для ланча принадлежала Спенсеру, но, очевидно, в наши дни он был слишком крут для Мишки Йоги.

Я — нет. Я попросила его одолжить, и каждый раз, когда я представляла себе маленького Спенсера, разгуливающего с ним по начальной школе, это вызывало у меня улыбку.

Когда я открыла крышку термоса, из него вырвалось облачко пара. В нос ударил аромат солоноватого бульона от куриного супа с лапшой, который я приготовила на ужин вчера вечером.

За последние две недели я стала чаще готовить для Каси и Спенсера. Я по-прежнему чувствовала себя гостьей в их доме, но, занимаясь готовкой, уборкой, стиркой и покупками продуктов, чувство вины из-за навязчивости было немного меньше.

Я не могла оставаться на Пайн-стрит вечно, но пока в хижине не было мебели, жить там я не могла.

Потребовалось в общей сложности десять походов, чтобы навести порядок в папином доме, но все, что было разрушено, теперь исчезло. Хижина была почти пуста, и проходить через парадную дверь было невыносимо.

Поэтому я проводила не много времени в Каттерс-Лэйк, предпочитая оставаться в городе. Чтобы готовить домашний куриный суп с лапшой, или лазанью, или запеканку с картофелем для моих ребят. Чтобы пару недель просто наслаждаться.

В животе у меня заурчало, когда я положила в суп горку соленых крекеров. Каси и Спенсер вчера вечером дразнили меня за то, что я использовала так много крекеров, но я терпеть не могла, когда суп был слишком жидким. С детства я добавляла столько крекеров, что он превращался в рагу.

Папа был таким же. На одну банку супа «Кэмпбелл» мы брали целую упаковку соленых крекеров.

Эти воспоминания о папе были горько-сладкими, но боль отступала день ото дня. Я скучала по нему. Я буду сожалеть о наших натянутых отношениях до конца своих дней. Но пребывание в Монтане исцеляло.

Я уже и забыла, как сильно любила горы. Как много звезд появлялось ночью. Как каждый закат был калейдоскопом пастельных тонов.

Я забыла все, чему научилась у папы, и наши общие привычки. Теперь, когда я добавляла горсть крекеров в свой суп, я делала это с нежной улыбкой. То же самое было, когда я пила воду из его банки.

Банки, которую я забыла сегодня утром на кухонном столе.

Моя кофейная чашка была плохой заменой. Вкус кофе впитался в керамическую кружку, и независимо от того, сколько раз я ее сегодня мыла, каждый глоток оставлял горьковатый привкус.

Я помешивала ложкой суп, когда звук шагов в коридоре привлек мой взгляд к двери. В класс вошел Каси.

С моей банкой в руке.

— Привет. — Я улыбнулась, отложив суп и ложку, когда он подошел к моему столу.

— Привет, малышка. — Он поставил банку и наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб. — Подумал, что тебе, возможно, это понадобится.

— Спасибо.

Он присел на край моего стола, вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. Комфортно. Знакомо.