На изломе (ЛП) - Шеридан Мия

— Обострило твои инстинкты?

— Да. Другие говорили то же самое. Думаю, ты потом поймешь, что это относится и к тебе, — сказал он.

Она откусила ещё кусочек, и он некоторое время наблюдал за ней.

— Кстати говоря, не хочешь рассказать о своём опыте? — спросил он несколько неуверенно.

Леннон задумалась.

— Пока нет, но я обязательно расскажу. Я бы хотела, чтобы это немного улеглось в моём сознании. Я хочу рассказать тебе об этом, и мне хотелось бы услышать о твоём опыте тоже, если ты готов им поделиться.

— С удовольствием, — сказал он, подошёл к кровати и сел на край.

Она снова сосредоточилась на стене, просматривая информацию о жертвах и местах преступлений. Её сознание было одновременно слегка затуманенным и более ясным, чем когда-либо за долгое время. Леннон вспомнила все эти светящиеся и одновременно полупрозрачные линии, которые соединяли одно с другим, пока она находилась под воздействием лекарственного коктейля доктора Суитона, и что-то подсказало ей, что она должна воспользоваться всеми связями, которые остаточные эффекты препарата могут позволить ей создать.

— Я думаю, наш убийца каким-то образом узнал о проекте и использует его в своих целях, — сказала она.

— Его цели — террор и смерть.

— Да. Террор и смерть. — Полная противоположность тому, что задумал доктор Суитон.

— Кто настолько ненавидит людей, которым нужна такая терапия, что обращает её против них? Но не для того, чтобы вылечить, а для того, чтобы заставить их страдать дальше, и страдать ужасно?

Она покачала головой, ставя пустой контейнер на прикроватную тумбочку, наконец-то насытившись.

— Кто-то очень больной. Он их ненавидит. Винит их в чём-то.

— Да. Но в чём?

— Хороший вопрос, — пробормотала она. Один из многих.

Она взглянула на Эмброуза и увидела, что он тоже смотрит на стену, и выражение его лица было глубоко озабоченным.

— Судя по уликам, и по тому, что я испытал во время лечения, похоже, что он или она использовали коктейль доктора Суитона, но изменили его состав, пока не получили «нужный» им. Давай для простоты просто назовём его «он». Он получает доступ к их травматическому центру, а затем запускает его. Он заставляет их думать, что они снова там, и что это происходит опять. Но на этот раз он убеждается, что у них есть инструменты, чтобы дать отпор. И они это делают. Всё сразу. Именно поэтому он отказывается от седативных препаратов, которые использует доктор Суитон. Он хочет, чтобы их тело было активным, а разум погружён в прошлое.

Она передёрнула плечами, когда её пробрала холодная дрожь. Кто мог бы так поступить с человеком? Кто испытывает такую глубокую ненависть?

— Если это цель, — сказала она, — то, похоже, он достиг её в двух последних убийствах. У меня нет подробностей о последнем преступлении, но лейтенант Берд говорит, что все орудия убийства были на месте, а это, как я полагаю, означает, что наш убийца или кто бы ни подставлял этих бедняг, необязательно должен был участвовать в этом.

Эмброуз рассеянно кивнул.

— Я думаю, он использует предметы, которые вызывают у них травму, — сказал он, указывая на список безобидных, на первый взгляд, предметов на каждом месте преступления. Он упомянул охладители вина и марку сигарет, а также то, почему они показались ему неподходящими.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — пробормотала она. Она почесала голову, вспомнив, что у неё было такое же предчувствие насчёт ремня, но она не могла объяснить, почему. — Он получает доступ к их травматическому центру с помощью наркотиков, а затем запускает их с помощью физического предмета, который связан с этой травмой. Это служит для того, чтобы придать переживаниям текстуру и вес, а иногда и визуальный эффект, как доктор Суитон использует грязь под ногами и барабанный бой, чтобы успокоить вас.

— Да. Но эти люди — полная противоположность спокойствию. Их оставляют на произвол судьбы, кажется, на неопределённый срок, в самый худший момент их жизни.

— Ад, — пробормотала она. — Это похоже на ад. Боже, неудивительно, что у них такие посмертные выражения лиц. — Она вдохнула и медленно выдохнула. Это было ужасно.

— Да уж. Мы должны остановить его.

— Но как? Теперь он знает рецепт, а доступ к жертвам, пережившим травму такой глубины, практически безграничен. — Мало того, о таких людях, как те, кого они нашли убитыми, часто не сообщалось. Тех, кто жил опасной, быстротечной жизнью, не всегда хватались. Он мог убить уже сотни таких людей, а полиция даже не знала об том. Возможно, он «экспериментировал» так годами.

Эмброуз замолчал на несколько мгновений, и, когда она наблюдала за ним, её охватило чувство привязанности. В конце концов, они были хорошей командой. Он посмотрел на неё так, словно ему что-то пришло в голову.

— Однако он знает их триггеры. Откуда он знает триггеры именно этих людей? Если мы правы, и перечисленные предметы не случайны, то он точно знает, что нужно положить туда, чтобы использовать в качестве триггеров, но таких, которые полиция пропустит. Ремень. Тип напитка, сигареты определённой марки.

— Подкаст, — выдохнула она. — Возможно, из него. — По крайней мере, в одном случае точно.

— Какой подкаст?

Леннон повернулась к нему лицом.

— Я разговаривала с соседкой Чериш Олсен. Я знаю, что ты нашёл её после передозировки. Я разговаривала с ней за несколько дней до этого, и она сказала мне, что Чериш была на подкасте под названием «Грань». Я посмотрела её интервью. Это было ужасно. — Она положила свою руку на его руку. — Боже мой, игрушки на месте преступления. — На мгновение она уставилась в пространство, чувствуя дурноту, когда поняла, что произошло. — Убийца использовал эти игрушки, чтобы запереть её в гостиничном номере её сознания. — В том самом, где её шестилетняя версия расставила свои игрушки на краю ванны, прежде чем монстр из другой комнаты пришёл за ней.

О, боже, ей хотелось плакать. Ей хотелось разнести эту комнату на части при одной мысли об этой сцене, а ведь она была всего лишь сценой в её воображении.

— Непонятно только то, что другие жертвы… Эмброуз, почему у тебя такой вид? — Мужчина выглядел ошеломлённым.

Он слегка покачал головой.

— Я был на том подкасте. «Грань». Много-много лет назад. До того, как прошёл курс лечения.

— Был? Но я не видела тебя. Я пролистала их все.

— Боже мой, совсем забыл об этом, — пробормотал он.

— Ты, должно быть, выглядел совсем по-другому...

— Да, но не поэтому ты меня не видела. Я позвонил позже и попросил ведущего не публиковать это. Он выполнил мою просьбу, как и обещал.

— Ого.

Леннон задумалась об этом. Могли ли у Джамала Уитакера быть другие такие люди? Люди, которые попросили его не публиковать их интервью, потому что передумали после? Если так, то ей, безусловно, пришлось бы более серьёзно рассматривать его как подозреваемого. Даже, несмотря на то, что у него было алиби, по крайней мере, на одно из убийств. Но его сочувствие к людям, которых он опрашивал, казалось таким искренним. Леннон посмотрела десятки его интервью, и по тому, как Джамал к ним относился, было видно, что его глубоко волнуют и задевают их истории. Тем не менее, люди могут быть обманчивы. И у неё не было причин проверять алиби, о котором он случайно обмолвился.

— К сожалению, сейчас уже слишком поздно связываться с Джамалом, — сказал Эмброуз. — Я отвезу тебя домой, а завтра встретимся рано утром.

У неё возникло искушение попросить остаться с ним здесь. Дело было не в том, что Леннон не хотела оставаться одна, а в том, что ей хотелось его присутствия. Она хотела, чтобы он был рядом с ней. Но девушка кивнула и встала. Она всё ещё была не в себе от пережитого, и немного времени на себя и полноценный ночной сон в собственной постели были, пожалуй, хорошей идеей. А завтра они возобновят своё партнерство, которое сначала закончилось, а потом началось вновь при самых необычных обстоятельствах.