Эмерсон снова изучала меня, легкое веселье покинуло ее.
— С тобой действительно все в порядке?
— Да. Честное слово. Ну, если не считать того, что мне придется начинать этот сезон подкаста с нуля, так как покинула его компанию. — Откинулась на спинку кресла. Я не давала себе шанса подумать о том, как продолжу рассказывать историю Эмерсон без тех эпизодов, которые были под контролем Бейкера.
Эмерсон поднесла чашку к губам и осторожно подула на жидкость внутри.
— Неужели все так плохо?
Я на мгновение прикусила губу, обдумывая вопрос.
— Если я буду повторять то, о чем уже рассказывала, то потеряю слушателей, которые уже слышали эту информацию. А если начну с того места, на котором остановилась, то могу запутать новичков.
Она сделала глоток чая, размышляя над этим.
— Что, если ты начнешь с того же, с чего начала со мной?
Я поерзала на своем месте, и Сейбер бросил на меня неодобрительный взгляд.
— Что ты имеешь в виду?
— Что, если начать с объединения дел, а не с одного моего? Это привлечет людей. Затем ты сможешь постепенно вплести информацию, которую ты уже охватила. Люди, которые уже слушали, возможно, даже не заметят, потому что она будет смешана с новым материалом.
Я помолчала, задумавшись.
— Хочешь работать продюсером подкастов?
Эмерсон захихикала, отставляя чашку.
— Думаю, мне и так хватает работы.
Я уставилась на чай в своей чашке, наблюдая за тем, как парит темная жидкость.
— Я никогда не говорила о своей сестре на шоу. Это как вырвать часть себя и выставить на всеобщее обозрение.
— Это свяжет тебя со слушателями, — мягко сказал Эмерсон. — Соединит тебя с ними. Потому что ты достаточно смелая, чтобы поделиться этой болью.
Мой взгляд переместился на нее.
— Надеюсь, что так. И что я смогу пройти через это.
Эмерсон потянулась через стол и взяла мою руку, крепко сжав ее.
— Ты — Ридли Сойер, электрошокер для придурков и укротитель раздражительных братьев. Ты можешь все.
Я подавила смех, сжимая руку Эмерсон в ответ. И понадеялась, что она была права.
Я села на заднее сиденье своего фургона и установила на место звукопоглощающие панели. Во время моих путешествий шестиугольные куски пенопласта служили не только украшением, но и были необходимы для уменьшения эха и лишнего шума. Несмотря на то что я уже записала несколько эпизодов подкаста на подъездной дорожке Кольта, в этом случае все было по-другому. Более эмоционально, более реально.
На моем новом рабочем столе раздался сигнал видеозвонка. Я напряглась, надеясь, что это не Бейкер пытается позвонить, но расслабилась, увидев на экране имя Салли. Нажала кнопку «Принять», и его лицо появилось на экране.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, наклонившись к камере своего компьютера.
Я видела беспокойство на лице Салли и чувствовала его в его словах. Это знание окутало меня словно теплое одеяло. Возможно, я взорвала одну часть своей профессиональной жизни, но вокруг меня по-прежнему были хорошие люди.
— Я готова, как никогда. — И от одного только произнесения этих слов у меня в животе запорхали бабочки.
Салли усмехнулся, показав небольшую щель между двумя передними зубами.
— Да, черт возьми, ты готова.
Я изучала своего редактора.
— Уверен, что хочешь пойти со мной на это? Это будет означать потерю нескольких других заказов. — Я была уверена, что Бейкер уволит Салли, как только узнает, что он все еще редактирует для меня.
Лицо Салли скривилось, как будто он попробовал что-то нехорошее.
— Этот урод может засунуть их себе в задницу. Если мне больше никогда не придется редактировать его шоу, я умру счастливым человеком.
Я хихикнула.
— Скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле.
Но Салли не стал смеяться вместе со мной; вместо этого его выражение лица стало серьезным.
— Я рад, что ты вырвалась из-под его влияния, Ридс. Ты заслуживаешь гораздо большего, чем он тебе давал. Мне просто жаль, что все дошло до этого.
Горло обожгло.
— Спасибо, что прикрыл меня, Салл.
— Всегда, малышка. Всегда. Хочешь, чтобы я остался, пока ты будешь записываться?
Я покачала головой.
— Нет, я в порядке. — Мне была невыносима мысль о том, что кто-то будет наблюдать за мной, пока я озвучиваю все, над чем так долго работала, пока выкладываю свою боль на всеобщее обозрение.
— Ну ладно. Просто напиши мне, когда закончишь, и я приступлю к работе.
— Салли, в Нью-Йорке уже за полночь. Просто сделай это утром.
Настала его очередь качать головой.
— Это очень важно. Я хочу выложить это завтра утром, и ты знаешь, что я сова.
Я вздохнула.
— Хорошо. Но остановись, если слишком устанешь.
— Обязательно, босс.
Мои губы дернулись.
— Спокойной ночи.
— Удачи, — сказал Салли, завершая разговор.
Как только он отключился, я начала проверять свое оборудование. Микрофон был закреплен в стойке. Кабель от него к моему аудиоинтерфейсу был в порядке. И USB-кабель от него к моему ноутбуку тоже был готов к работе.
Я открыла Pro Tools и включила микрофон.
— Проверка раз, два, три.
Звук был хорошим. В пределах диапазона. Но, опять же, мое тело запомнило, на каком расстоянии от микрофона мне нужно находиться.
Я уставилась на экран, облизывая внезапно пересохшие губы. Взгляд упал на мои записи — вступление, которое я писала и переписывала бесчисленное количество раз, пока работала у Эмерсон. Но сейчас оно казалось неправильным.
Я слегка повернула голову, чтобы увидеть кусочек ночного неба, вереницу огней, которые были в центре моего внимания. И тогда заговорила.
— Привет, Подкастландия. Это Ридли Сойер, ведущая программы «Список виновных». Вам, наверное, интересно, почему шоу выглядит немного иначе и почему мы больше не на канале True Crime Channel.
Я проследила взглядом за цепочкой звезд, сосредоточившись на них.
— Правда в том, что пришло время выйти в самостоятельное плаванье. Идти по пути, который звал меня, без давления других голосов. Но самое главное — пришло время рассказать вам, почему я делаю то, что делаю.
Звезды померкли, и я вдохнула полной грудью, пытаясь наполнить легкие силой, которая понадобится для того, что должно произойти.
— В ночь перед выпускным в колледже моя сестра-близнец Эйвери исчезла. Единственное, что осталось после нее, это измазанный кровью брелок и следы борьбы на лесной тропинке.
Размытые звезды исчезли, и я видела только Эйвери. Ее голубые глаза, которые были чуть более серыми, чем мои. Как морщится ее нос, когда она улыбается. И то, что ее волосы никогда не завивались в локоны так, как она хотела.
— Она была удивительным человеком. Доброй, умной, талантливой. Но больше того, она была любима. Ее друзьями, нашими родителями, мной. Она оставила в нашей жизни дыру, которую никогда не заполнить. Мы никогда не перестанем скучать по ней. Но, возможно, сможем помочь ей обрести покой, предав её убийцу правосудию. И я хочу, чтобы вы помогли мне в этом.
И я все изложила. Снимала каждый мучительный слой, пока не осталось ничего. Я отдала им все. И просто молилась, чтобы этого было достаточно.
ГЛАВА 44
КОЛЬТ
Я ходил взад-вперед по гостиной, выглядывая в окна через каждые три минуты или около того. Было уже почти одиннадцать, а Ридли уже несколько часов сидела в этом проклятом фургоне и делала записи. Я все еще видел, что внутри горит свет, знал, что она все еще работает, но не мог не беспокоиться.
И это беспокойство раздражало. Ридли занималась этим годами. Она была вполне способна рассказать историю, не навредив себе.
Но я знал, что на этот раз все было по-другому. Что это отнимало у нее нечто большее, чем просто частичку души. Это отнимало бесчисленное количество частичек.
