— А может, на зеленое? — как бы спохватившись, попросил Дэвид.
Шейла кивнула. Дэвид сдвинул все жетоны на зеленое поле.
— Нет, на красное! — Шейла дернула за рукав Дэвида.
И он механически передвинул жетоны.
— Можно? — как бы спросил он глазами у Шейлы. Та вместо ответа сжала его локоть.
ГЛАВА 5
Красное и зеленое. Жизненное правило, которое нельзя нарушать. Шейла изумляется перемене и вытирает слезы. Игра по–крупному. Миллионеры всегда сохраняют спокойствие.
Дэвид побледнел. Каждое решение давалось ему с трудом. Он никак не мог окончательно решиться, на какой цвет поставить.
Крупье терпеливо выжидал.
— Ставки сделаны? — спросил он.
Дэвид вместо ответа кивнул и что‑то невнятно промычал.
Крупье крутанул рулетку, завертелась блестящая медная крестовина, и мужчина вбросил на вертящийся диск шарик. Тот перепрыгивал из лунки в лунку, вновь вскакивал в желобок и мчался по кругу. Его бег казался бесконечным и бессмысленным, и Дэвиду внезапно показалось, что шарик никогда не остановится и ожидание будет вечным. Он все так же будет волноваться, ждать, когда же, наконец, выпадет выбранный им цвет… А шарик так и не остановится…
И вдруг его руки сами потянулись к фишкам и передвинули их на другой цвет. Крупье удивленно вскинул брови, но ничего не сказал.
Шарик продолжал свой бег.
— Я правильно сделал? — спросил Дэвид, повернувшись к Шейле.
Та, дрожа от нетерпения, нервно пожала плечами.
— Как тут знать? Может, ты и ошибаешься.
Она протянула руки к фишкам и замерла, глядя в глаза Дэвиду.
Тот напряженно молчал, и никак не мог решиться хоть что‑нибудь ей сказать. Ему хотелось вновь сменить цвет. Но ведь тогда, если они проиграют, то виноват будет он, Дэвид. И поэтому мужчина решил предоставить решение женщине.
И тут она, повинуясь инстинкту, вновь передвинула жетоны, вернув их на прежний цвет.
Крупье уже зло посмотрел на них и громко предупредил:
— Ставки сделаны, господа! — и вновь его лицо стало непроницаемым.
А шарик уже замедлил свой бег. Он больше не летел по желобку, а с громким стуком перескакивал из лунки в лунку. Желтый, красный, зеленый — мелькало в глазах у Дэвида.
— Когда же он остановится? — шептал мужчина, сгорая от нетерпения.
Шейла рядом с ним уже вся извелась. Ее губы побледнели, глаза лихорадочно блестели, на лбу выступили капли пота. Но она не обращала на них внимания, ее взгляд был прикован к шарику.
— Ну, давай же, зеленый! — приговаривала Шейла, словно могла одними только словами заставить шарик лечь в лунку.
Шарик высоко подпрыгнул и упал в зеленую лунку.
Но колесо еще немного провернулось, и шарик вздрогнул и лениво перекатился в соседнюю красную лунку.
Шейла не сумела себя сдержать и буквально бросилась грудью на жетоны.
Но крупье натренированным жестом успел накрыть жетоны своими широкими ладонями.
— Простите, мэм, мне очень жаль, — сказал он, — но игра есть игра.
Все зрители тяжело вздохнули.
— Вот не повезло, — услышала Шейла у себя за спиной.
Она повернулась и увидела абсолютно безразличное лицо пожилого человека.
— Не надо было им так рисковать, — послышалось с другой стороны.
Шейла вновь затравленно улыбнулась. Ей показалось, что все сочувствующие им, сейчас не искренны, что в глубине души они все сейчас радуются.
— Да и вообще, у этого чертового казино невозможно выиграть, — сказал мексиканец в цветастой рубашке, — выигрывает всегда тот, кто предлагает игру.
— Нет, — возразила ему темнокожая девушка, — я на прошлой неделе выиграла четыреста долларов.
— Ну, и где они сейчас, твои деньги? — спросил мексиканец.
Девушка развела руками.
— Я их проиграла и теперь пытаюсь вновь отыграть.
— Ну, я же говорил, — сказал он и лениво отошел от рулетки.
А Шейла и Дэвид стояли возле стола, не в силах двинуться с места. Все происшедшее казалось наваждением, кошмаром.
Первой в себя пришла Шейла.
— Ну, что, мы так и будем стоять? — тихо спросила она.
— А что нам остается делать?
— Господа, делайте ставки, — предлагал крупье, но желающих играть после проигрыша Дэвида и Шейлы не находилось.
Дэвид тоже пришел в себя, наконец. Он осмотрелся: казино гудело, вертелись рулетки, стучали кости, официантки разносили по залу бокалы с шампанским. Жизнь продолжалась, люди были полны азарта и надежды выиграть.
А для него и для Шейлы все кончилось, денег у них больше не было.
«Хорошо, что мы успели рассчитаться за номер, — подумал Дэвид, — и отложили деньги для поездки домой. Ну, что ж, мы вернулись к исходной точке. В принципе, ничего не потеряли, ничего не приобрели, кроме одного дня».
И тут Шейла, словно прочитав его мысли, сказала:
— Мы проиграли с тобой пять тысяч долларов. Это все, что у нас было.
— Но они же не могли нас спасти, — сказал Дэвид.
— Конечно, но теперь и их у нас нет. Что же нам делать?
— Давай подумаем, — предложил Дэвид, хотя понимал, что разумного решения никто из них сейчас предложить не может.
— Это все твоя чертова монета, — вспылила Шейла, — не надо было ее бросать, не надо было вновь связываться с казино!
— Но ведь мы же с тобой столько выиграли! — сказал Дэвид.
— К чему нам теперь этот выигрыш? Ведь он в чужих руках. Эти деньги, Дэвид, не могли нам принесли счастье.
— Как раз могли, Шейла, но мы их упустили и, по–моему, в этом виноват я.
— Нет, что ты, — тут же спохватилась Шейла, — я понимаю, тебе тоже тяжело, как и мне, и не обижайся, если я немного вспылила. Давай и в самом деле подумаем, что мы с тобой можем предпринять.
Дэвид наморщил лоб, но ни одной дельной мысли ему в голову не приходило. На душе было тоскливо и скверно.
— Так что же мы будем делать? — вновь спросила Шейла.
— А я откуда знаю, — пожал плечами Дэвид, подошел к стойке бара и оперся на нее локтем.
Шейла остановилась напротив него.
— Дэвид, но ты должен что‑то придумать.
— Вот я и думаю.
— Нет, ты думаешь, по–моему, не о том.
— Знаешь, Шейла, о чем я думаю?
— Нет, не знаю, скажи, и тогда я узнаю.
— Я думаю, не одолжить ли у кого‑нибудь еще тысяч пять и попробовать сыграть.
— Ты что, Дэвид, о чем ты говоришь? Мне кажется, твоя мысль совершенно нереальна.
— Почему нереальна? — Дэвид с ног до головы оглядел Шейлу.
— Нереальна, потому что, во–первых, никто нам не одолжит столько денег, а во–вторых, даже если кто‑то и найдется, мы эти деньги снова проиграем.
— Ты уверена, что мы их опять проиграем? — Дэвид сунул руки в карманы и отвернулся от жены.
— Да, да, Дэвид, проиграем, потому что мы с тобой невезучие.
— А я думаю, дело не в том. Играть нужно всегда до конца.
— Мы с тобой сыграли до конца, и теперь у нас ничего нет.
— Действительно, — Дэвид угрюмо посмотрел на кончики своих пальцев, — действительно, у нас с тобой ничего нет.
Он вытащил из кармана металлический доллар, непонятно зачем подбросил его на ладони, второй ладонью накрыл.
— Нет, у нас с тобой есть доллар. Отгадай: «орел» или «решка»? — он посмотрел на Шейлу.
Но та даже не захотела отвечать, отвернулась и принялась разглядывать пеструю толпу, захваченную всецело игрой.
— Отгадай, — Дэвид старался говорить непринужденно и весело, как будто бы в их жизни ничего не произошло.
— Не надо, Дэвид, не мучай меня.
— Нет, ты отгадай, — настаивал мужчина.
— Пошел ты к черту! — резко оборвала его Шейла и двинулась через зал к одному из столов, у которого стояла очень тесным кольцом группа зрителей и игроков.
Дэвид приподнял ладонь и посмотрел на доллар. Потом почему‑то хмыкнул, спрятал монету в карман.
«Наверное, нам все‑таки в чем‑то повезет, ведь я загадал желание, надо будет сказать об этом Шейле».
Но та уже стояла, пробуя заглянуть через плечи зрителей на обитый зеленым сукном стол, где крупье неторопливо метал карты.
