— Вы уходите? — я схватила его за большую ладонь, паника поднялась к горлу. — Куда?
— Недалеко, җаным, — он присел на корточки рядом с моим стулом, взяв моё лицо в ладони и вновь целуя губы. — Просто в соседнее здание. Вернусь очень быстро, обещаю. Посиди с Мишей, успокойся, закажите что-нибудь вкусное. Я скоро, девочка моя.
Вадим губами коснулся моей ладони и ушел, оставляя меня наедине с сыном. Я смотрела ему вслед, пока он не скрылся в фойе, а потом перевела взгляд на Мишу.
Мой мальчик сидел в коляске, положив голову на сложенные на столе ручки, и с восторгом разглядывал зал, его глаза сияли.
— Мамочка! — Он повернулся ко мне, улыбаясь. — Тут так красиво! Смотри, какая большая люстра! Как в замке из мультика про Золушку! И музыка играет! И вон там аквариум с рыбками! Мам, можно я потом посмотрю на рыбок?
— Конечно, солнышко, — я погладила его вихрастые волосы. — Обязательно посмотришь.
— А папа Вадим сказал, что мы можем заказать что угодно! — Миша вытянул шею, пытаясь дотянуться до меню, лежащего на краю стола. — Мамочка, а тут есть пицца? Или блинчики? Можно мне мороженое? Шоколадное?
— Всё, что захочешь, милый, — я достала меню и раскрыла его перед нами, но буквы расплывались перед глазами, сливаясь в бессмысленные строки.
Миша замолчал на секунду, потом потянулся ко мне и схватился за мою руку.
— Мамочка, ты плачешь? Тебе больно? Где? Хочешь, я поцелую, подую, и все пройдет?
— Нет, мой хороший, — я быстро вытерла глаза. — У мамы ничего не болит. Просто... это слёзы радости. Потому что ты рядом. Потому что всё закончилось хорошо.
— Это папа Вадим меня спас! — Миша просиял с неподдельным восторгом. — Он же самый сильный на свете, да, мам? Он пришёл туда, к этому дяде плохому, и сказал ему, что я его сын! Прямо так и сказал! И дядя испугался! А потом папа Вадим взял меня на руки и вынес, а я обнял его вот так, крепко-крепко! — Миша показал, разводя широко руки. — И он мой папа! Навсегда, мам! Навсегда!
Навсегда.
Вадим сказал Мише, что будет его папой. И я знала, я уже успела узнать за эти дни, что Вадим Дамирович никогда не нарушает своих обещаний. Если он сказал, что будет рядом, значит, будет. Если он сказал, что защитит нас, значит, защитит. Если он обещал Мише навсегда, значит, так и будет.
Я снова вернулась к прежнему вопросу, словно язык к больному зубу.
Что я могу дать такому мужчине?
И сердце... моё сердце давно перестало слушать доводы разума. Оно билось для него. Стучало его именем. Сжималось от одного его взгляда, от одного прикосновения. Я уже не контролировала это.
Я... любила его.
— Мамочка, ну что ты молчишь? — Миша дёрнул меня за рукав. — Я тебе рассказываю про папу Вадима, а ты не слушаешь! Ты думаешь о чём-то грустном?
— Нет, солнышко, — я заставила себя улыбнуться, взъерошив его волосы. — Мама слушает. Рассказывай дальше.
— Ну вот! — Миша снова оживился, его ручки замахали в воздухе, иллюстрируя рассказ. — И когда папа Вадим вынес меня из квартиры, он обнял меня вот так! — Сын обхватил себя руками. — И сказал, что теперь никто-никто меня больше не обидит! И что он всегда будет меня защищать! И ещё он сказал, что я храбрый солдат!
Вздохнула, опуская взгляд. Вадим дал Мише то, чего у моего мальчика никогда не было. Отца. Настоящего отца, который обнимает, защищает, называет сыном и выполняет обещания. Который не бросает при первой трудности. Который не поднимает руку. Который просто любит.
А мне он дал надежду на то, что я не одна. Что рядом есть кто-то, на кого можно опереться. Кто не исчезнет, когда увидит мои проблемы.
Но заслуживаю ли я этой надежды?
Официант подошёл к столику, прерывая мои размышления.
— Добрый вечер. Могу я принять ваш заказ?
Я открыла меню наугад, ткнув пальцем в первое попавшееся блюдо и даже не прочитав название.
— Вот это, пожалуйста. И мороженое для сына, шоколадное. Большую порцию.
— Ура! — Миша захлопал в ладоши. — Спасибо, мамочка!
— Отличный выбор, — официант вежливо улыбнулся, записывая. — Что-нибудь из напитков?
— Чай. Просто горячий чай.
Он ушёл, и я снова осталась наедине с Мишей и мыслями, которые крутились бесконечной каруселью. Сын продолжал щебетать о том, как папа Вадим обещал научить его играть в шахматы и показать, как работает микроскоп в его университете, а я слушала вполуха, кивая в нужных местах и борясь с желанием разрыдаться от неуверенности в будущем.
Пять минут тянулись бесконечно. Я сидела, держа Мишу за руку через край стола и пытаясь унять дрожь, которая так и не прошла после всего произошедшего.
Сын все рассказывал, а я думала о Вадиме. О том, как он назвал Мишу своим сыном по телефону с доктором. О том, как избил Андрея за нас. О том, как смотрел на меня в машине, держа мою руку.
О его губах. О его глазах. О том, как он смотрит на меня и как касается.
И в этот момент дверь ресторана распахнулась.
Вадим вошёл, идя через фойе в зал, к нам, не оглядываясь по сторонам, его взгляд был прикован ко мне. В руках небольшой пакет с логотипом бутика, который располагался в соседнем здании.
Свет люстр ложился на его тёмные волосы, выхватывая отдельные блики седины. Широкие плечи под безупречным пиджаком. Уверенная походка. Он не спешил, но каждый шаг приближал его ко мне, и с каждым шагом воздуха становилось всё меньше.
Вадим Дамирович смотрел только на меня.
Он подошёл к нашему столику, положил пакет на свободный стул и опустился на своё место напротив меня. Протянул руку через стол, накрывая мою ладонь своей.
— Девочка моя, — Вадим склонив голову вбок, рассматривая меня. — Ты успокоилась?
— Да... мы с Мишей заказали... — Я запнулась, не зная, что ещё сказать, и просто смотрела на него.
Вадим кивнул, потом вдруг повернулся к Мише, наклоняясь ближе к коляске и приложив палец к губам, показывая мальчику молчать. И что-то прошептал ему на ухо, я с удивлением наблюдала за ними, видела, как глаза сына расширялись всё больше и больше, как улыбка расползалась по его лицу, как он в конце концов энергично закивал.
— Да! — сын забыл про знак молчания и громко выпалил. — Да, папа Вадим! Я согласен!
— Тогда смотри внимательно, Миш, — Вадим взъерошил его волосы. — И запоминай. Когда-нибудь ты будешь делать то же самое для своей девочки, которую полюбишь всем сердцем.
И тогда Вадим встал.
Обошёл стол.
И опустился передо мной на одно колено.
Мамочки...
Я открыла рот, но не смогла издать ни звука. Я смотрела на него, на этого мужчину, который стоял на колене передо мной посреди ресторана, и не верила, что это происходит на самом деле.
Что это происходит со мной.
Что ОН делает это со мной.
Вадим достал из крафтового пакета бархатную коробочку и раскрыл её. Внутри... было кольцо. Белое золото, в центре изящный бриллиант, окружённый россыпью мелких камней, которые переливались в свете люстры всеми оттенками радуги.
— Валерия, — я судорожно выдохнула от звука своего полного имени. Вадим Дамирович взял мою дрожащую руку в свою. — Я знаю, что для тебя всё происходит стремительно. Но за эти дни я понял главное, то, что не требует долгих раздумий.
Он поцеловал мои стертые ладошки и вновь поднял взгляд.
— Моя матушка рассказывала мне одну легенду, когда я был ещё совсем мальчишкой. — Он улыбнулся, в уголках его глаз появились морщинки. — О том, что когда человек рождается, Всевышний уже знает, кто станет его судьбой. И небо связывает их невидимой красной нитью. Эта нить может растягиваться, может запутываться, но никогда не рвётся. Рано или поздно два человека, связанные этой нитью, найдут друг друга. Не важно, какие расстояния между ними, они найдут друг друга сквозь все звезды. Потому что так предначертано. Потому что они созданы друг для друга ещё до рождения.
Слёзы потекли по моим щекам, но я не могла и не хотела их останавливать. Позволила себе быть слабой перед ним. Я не могла оторвать взгляда от его лица, от тёмных глаз, в которых был океан нежности для меня одной.
