— Вот так. Готово. — Вадим уложил сына в кровать, укрывая одеялом и поправляя подушку под головой. — Спокойной ночи, Миш.
Он наклонился, целуя мальчика в лоб, потом в нос, и Миша захихикал.
— Щекотно, пап!
— Хорошо спи, сынок. — Вадим взъерошил его волосы. — Если что-то понадобится ночью, зови. Вот тут на кровати видишь, кнопка в виде робота, она немного светится в темноте. Нажми ее и я сразу приду, хорошо?
— Хорошо. — Миша зевнул, обнимая плюшевого динозавра, который лежал рядом на подушке. — Спокойной ночи, папа. Спокойной ночи, мамочка. Я вас люблю.
— И мы тебя любим, солнышко, — я наклонилась, целуя сына в щеку.
Вадим выключил основной свет, оставив включённым только ночник в форме луны на прикроватной тумбочке, и мы вышли из комнаты, прикрыв дверь.
В коридоре Вадим Дамирович развернулся ко мне, блеск в его глазах подстегнул меня и внутри всё сжалось в сладком предвкушении и одновременно неуверенности. Он протянул мне руку.
— Пойдём, җаным.
Я переплела пальцы с его пальцами, и позволила ему вести себя. Он впустил в меня внутрь его... нашей спальни вместе. Вадим закрыл дверь за нами и прислонился к ней спиной, скрестив руки на груди.
Тишина, в которой я мнусь напротив под его взглядом.
— Иди сюда, девочка.
Я выдохнула и шагнула к нему, потом ещё один шаг, и он притянул меня за талию, прижимая к себе.
Его губы нашли мои, и поцелуй был уже не таким нежным, как в ресторане. Он был властным и жарким. Зубами прикусил мою нижнюю губу, отчего я ахнула, и он тут же воспользовался этим, углубляя поцелуй.
Вадим приподнял меня, я обвила ногами его талию, руки как-то уже сами собой легли ему на плечи. Он понёс меня к кровати, продолжая целовать, не отрываясь ни на секунду. Опустил на край матраса, встав между колен, и его руки зарылись в мои волосы, запрокидывая мне голову.
— Вадим... — Я выдохнула его имя между поцелуями, цепляясь за лацканы его пиджака.
— Что, җаным?
— Я... я боюсь, что это сон. — Слова вырвались сами, и я зажмурилась от того, как глупо это прозвучало. — Что сейчас проснусь, и ничего этого не будет. Что ты...
Он отстранился, взяв моё лицо в ладони и заставляя открыть глаза.
— Посмотри на меня, моя девочка.
Я подняла взгляд, встречаясь с его глазами.
— Это не сон, Лера, — прошептал Вадим мне в губы. — Ты моя невеста. И ты станешь моей женой, как только мы подадим заявление на развод. Миша будет моим сыном, как только оформим усыновление. И никто никто никогда не разлучит нас. Веришь мне?
Я кивнула, и он снова наклонился, целуя меня еще глубже. Он стянул с моих плеч куртку и бросил её в сторону. Потом за ней последовал мой свитер, отчего я вздрогнула.
— Замёрзла? — Вадим провёл пальцами по моим рукам вверх и вниз, оставляя за собой дорожки мурашек.
— Нет... просто...
— Просто что?
— Просто я... — Я сглотнула, опуская глаза. — Я не знаю, что делать. Как себя вести. Я...
Вадим усмехнулся, подцепляя мой подбородок пальцем и заставляя посмотреть на него.
— Ты ничего не должна делать, җаным. — Он наклонился, целуя меня в шею прямо под ухом. — Просто позволь... позволь показать тебе, насколько сильно я хочу тебя. Позволь мне всегда заботиться о тебе. И... любить тебя.
Он положил ладони мне на спину, расстёгивая бюстгальтер и снимая его, ткань опала с груди вниз, пока Вадим не отрывал взгляда от моих глаз. Затем он вновь склонился и переместил губы ниже по шее, к ключицам, я выгнулась от этого прикосновении, застонав.
— Вот так, девочка моя, — он не отрывался от меня, покрывая верх груди поцелуями. — Не сдерживайся.
И тут зазвонил телефон.
Вадим замер, уткнувшись лбом мне в грудь, он выдохнул сквозь зубы что-то на татарском, что точно было ругательством. Потом выпрямился, доставая телефон из кармана брюк.
— Виктор, — он провёл рукой по лицу, не сводя с меня горящего взгляда. — Мне нужно ответить. Это по делу Андрея, могут быть важные новости.
Я кивнула, пытаясь отдышаться и привести мысли в порядок. Вадим принял вызов, включая громкую связь, и сел на кровать. Потом обхватил меня за талию и перетянул к себе на колени. Одна его рука обвила меня, притягивая спиной к его груди, вторая держала телефон.
— Виктор, — он положил подбородок мне на плечо, губами касаясь кожи за ухом. — Слушаю тебя.
— Вадим, привет. Извини, что звоню так поздно. Но подумал, что ты захочешь узнать новости как можно скорее.
— Говори.
Пальцы Вадима прочертили ленивую линию вовнутрь на бедре, а я прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на разговоре.
— Андрея взяли под стражу по факту организации похищения ребёнка. Это раз. — Виктор зашелестел бумагами. — Плюс к этому всплыла история с незаконной торговлей, в которую он был вовлечён вместе с этим Максимом Крыловым из стриптиз-клуба. Крылов уже дал показания, надеясь на смягчение приговора. Это два.
— Дальше, — Вадим провел ладонью по моему животу внизу к поясу джинсов, я прислонилась к нему плотнее, слушая.
— Друга Андрея из органов опеки поймали на горячем. Он уже начал оформлять документы на Мишу как на ребёнка, изъятого у нерадивой матери. Всё это ещё до того, как "похищение" должно было произойти. Полный идиот, если честно. Сейчас ему грозит лишение должности и уголовное дело за служебный подлог и злоупотребление полномочиями.
Вадим хмыкнул, проникая кончиками пальцев под пояс джинс, касаясь белья, отчего я едва не подпрыгнула на его коленях.
— И это всё?
— Нет. Самое интересное впереди. — Виктор вновь зашуршал бумагами на том конце. — Вадим, ты хочешь услышать результаты допроса Андрея? Мотив того, зачем ему вообще понадобился ребёнок, которого он бросил?
Вадим посмотрел на меня через плечо с вопросом в глазах. Хочу ли я знать? Я кивнула, шепча:
— Да. Хочу!
Он наклонился, целуя меня в щёку и в уголок губ, потом коротко в сами губы, и вернулся к телефону.
— Да, Виктор. Рассказывай.
— Значит, так. — Виктор вздохнул. — У Андрея была бабушка. Богатая женщина, владела несколькими объектами недвижимости в центре города и приличной суммой на счетах. Умерла где-то месяцев восемь назад, оставив завещание с весьма специфическим условием.
Я напряглась, предчувствуя, что сейчас услышу что-то неприятно. Вадим сжал меня крепче, его подбородок вновь уперся мне в плечо.
— Согласно завещанию, всё её состояние должно было достаться тому из трёх внуков, у кого есть наследник мужского пола. Сын. Именно сын, не дочь. Среди всех внуков только у Андрея был сын, хоть он сам и называл Мишу... — Виктор замялся, — калекой в разговорах. Именно так, дословно. И бабушку, как я понял, не устроила просто запись в паспорте, она знала, что он разошелся с Валерией и поставила ему ультиматум — вернуть сына в семью.
Я задержала дыхание. Вадим бросил телефон на кровать и обнял меня обеими руками, скрестив их на моём животе и прижимая к себе.
— Продолжай, — его интонация стала жёстче.
— Андрей решил сначала действовать по-хорошему, как он сам выразился. Заставить Валерию отдать ему Мишу на постоянное проживание добровольно, чтобы формально выполнить условия завещания. Он угрожал ей, давил, пытался запугать. Когда это не сработало, он начал планировать лишение родительских прав. Видео из клуба, подставные свидетели, друг в опеке, всё это было частью плана.
Я зажала рот рукой, борясь с тошнотой. Значит, всё это было ради денег. Ради наследства. Андрей готов был разрушить мою жизнь, напугать собственного сына до истерики, лишить меня родительских прав, и всё ради того, чтобы получить бабушкины квартиры и счета.
— Он даже не хотел сына, — прошептала я. — Он нужен был ему как... как билет к деньгам...
— Именно, — подтвердил Виктор. — Когда мы спросили его напрямую во время допроса, любит ли он Мишу, планирует ли жить с ним после получения опеки, он рассмеялся прямо в лицо следователю. Сказал буквально следующее, цитирую по протоколу: "Какая мне, блять, разница до этого калеки. Главное, что пацан был нужен для завещания. А после получения денег я бы его в интернат сдал и забыл о существовании".
