Незаконченная жизнь. Сокол (СИ) - Костадинова Весела

Очумев от жары, от адреналина и от собственной безумной авантюры, которая Лие грозила серьёзными проблемами — высылкой, чёрной меткой в паспорте, разносами от начальства. Но она не боялась. Потому что знала: поступила правильно. Пять девочек теперь в безопасности — с новыми именами, в школе, далеко от тех, кто уже заплатил калым за их тела.

Она помнила имена всех спасённых ею — как молитву. Амината, Фатима, Мариам, Салима, Жозефина… И имена всех бюрократов, которые потом устраивали ей разносы в высоких кабинетах Женевы и Нью-Йорка: «Вы нарушили протокол», «Вы подвергли риску всю программу», «Вы не имели права». Она кивала, подписывала бумаги, улыбалась — и уходила на следующее дело. Легко. Потому что знала: бумага терпит, а девочки — нет.

И так было всегда, где бы она не была, кому бы не помогала.

А сейчас вдруг с острой тоской подумала, что когда они разберутся в этой истории, ей будет очень сложно оставить Маргаритку с её тихим талантом и хрупкой душой. Оставить Ади — этот маленький ураган с язвительным язычком и огромным сердцем. Оставить их в надёжных руках отца, который сделает для них гораздо больше, чем любые правозащитники для её прошлых подопечных: даст дом, защиту, любовь, будущее без страха.

Но сердце болело — физически, в груди, как будто туда вонзили тонкую иглу и медленно поворачивали.

Она выключила воду, вытерла лицо полотенцем. В зеркале — женщина с мокрыми волосами, усталыми глазами и губами, всё ещё припухшими от ночных поцелуев.

Упала в кровать, поставила будильник на телефоне и заставила себя снова погрузиться в сон. Пустой, без сновидений. Функциональный и простой.

Открыв глаза утром поняла, что опять безнадежно все проспала. С трудом пробивающееся сквозь серые тучи солнце стояло высоко. Лия взяла в руки телефон и поняла, что кто-то выключил утром ее будильник — у Вадима явно отсутствовало понятие «личные границы». Тихо чертыхнулась.

Спустилась на кухню, поздоровавшись с Ларисой, и налила себе кофе.

Там же за столом сидела и бледная как мел Галина.

— Доброе утро, Галя, что с вами?

— Голова болит — сил нет, — призналась та, а Лариса покачала головой.

— Галка, я тебе говорила — скажи Вадиму Евгеньевичу. Ты последние дни едва в обморок не падаешь…

Галина устало облокотилась локтями на стол и опустила голову.

— А кто за девочками присмотрит? Ладно Марго, она почти все время дома, но Ади-то в развивайку водить надо…

— Ну отвела, а сама сейчас брякнешься, — ругалась Лариса, — кому легче-то станет?

— Так, стоп, — пресекла дальнейшие переругивания Лия, — Галина, вам в кровать надо. Без возражений. Давно такие боли?

— Несколько дней… — призналась серая женщина, — после того приступа Марго начались… у меня всегда мигрени были, но я лекарства пила, которые Вадим Евгеньевич давал — все хорошо было. А тут прямо как будто все заново началось. И ведь принимаю таблетки, а лучше не становится. А кто Ади заберет? Вы же сегодня уезжаете днем.

— Разберемся, — покачала головой Лия, чертыхнувшись. — Идите к себе, я сейчас сама скажу все Громову.

— О чем именно? — хозяин тоже зашел на кухню тихо, как кот — еще одна привычка, которая у Лии вызывала раздражение, но к которой она уже почти привыкла.

— Вадим Евгеньевич, — тут же подняла голову Галина.

— Вадим, у Гали разболелась голова, — Лия заставила себя говорить ровно, встретившись с ним на секунду глазами. Теплыми, нежными, обнимающими одним взглядом — внутри против воли возник тугой клубок. Воспоминания о ночи вспыхнули мгновенно: его руки, его дыхание, его губы. Она быстро отвела взгляд, сосредоточившись на кружке в руках.

Громов нахмурился — профессионально, как врач. Подошёл к Галине, заглянул в лицо, осторожно приподнял веко пальцами, проверил реакцию зрачков на свет из окна.

— Давно хуже стало?

— Несколько дней, — призналась женщина. — Простите, надеялась, что станет лучше.

— Галя, идите отдыхать. Завтра поедете в больницу, сделаем вам обследование — так не должно быть. А сегодня — отдыхайте.

— А Ади…

Вадим потер лоб рукой.

— Разберемся, — повторил он слова Лии так, что Лариса невольно улыбнулась, бросив на женщину беглый взгляд. — Или сам заберу или Дианку отправлю. Ничего страшного.

— Так Ади Диану не очень-то любит… — вяло возразила Галина.

— Переживет один раз. Я и так на вас все сгрузил, — он встал так, что оказался за спиной Лии — она чувствовала его тепло всем телом. — Лара, помогите Гале дойти.

Лариса намек поняла с полуслова, подхватив Галину под локоть, тут же вышла с ней из своего царства, предоставив властвовать одному хозяину.

Тот налил себе кофе, поставил чашку на стойку и снова оказался за спиной Лии, положив руки на стол так, что она оказалась зажатой между ними.

— Сбежала значит, трусишка, — услышала тихий шепот над ухом.

— Вадим…. Я привыкла спать в своей кровати… — против воли щеки ощутили жар.

— Я так и понял, — кивнул он, — конечно. Всегда гордо уходишь, получив свое?

Лия со стуком поставила на стойку кружку с кофе.

— Вадим… мы оба этого хотели, — повернула голову к нему и обнаружила, что они настолько близко, что едва не касаются друг друга губами.

Он не ответил сразу. Только дыхание его стало глубже. Одна рука его медленно поднялась со стола — пальцы коснулись её запястья, провели вверх по руке, к плечу.

— Хотели, — признался он тихо, так близко, что губы его почти коснулись её. — И я хочу ещё. Но не только это, Лия. Не только ночь.

— Не думаю, что это хорошая идея, — она постаралась чуть отстраниться от него. — Мы сняли напряжение — это хорошо, но….

— Общий смысл я понял, Алия, — перебил Громов, все еще не давая ей пространства. — Секс и ничего личного, так? Привыкла к такой форме общения, да?

Ей стало неуютно. Захотелось вырваться из кольца рук, которые даже не обнимали по-настоящему — просто не давали уйти, сбежать, как будто он знал все её привычки заранее. Громов терпеливо ждал её ответа, не двигаясь, не усиливая давление, но и не отступая. А сама Лия чувствовала себя всё более скованно и глупо — пойманной в ловушку собственных правил.

— Вадим… достаточно. Давай не станем усложнять, и без того все не просто.

— Да нет, Лия, — он носом провёл по её волосам прямо над ухом, медленно, нежно, вдыхая её запах, — все очень и очень просто. Ты спишь с мужчиной, уходишь от него, отрезая все эмоции и связи. Ты убеждаешь себя, что это только физиология и ничего больше, не привязываясь, не проникаясь процессом. Потому что тебе так удобнее, потому что ты себя этим и оправдываешь. А стоит только сделать шаг ближе к тебе, ты рвешь всякую привязанность, да? Я прав?

Лия молчала. Что она могла сказать, если все его слова были правдой.

— И твои мальчики, которых ты выбирала, молча глотали этот сценарий, — промурлыкал Вадим ей прямо на ухо, губами на дою секунды поймав мочку. Мурашки пробежали по телу Лии. — Потому что были слишком порядочными, слишком…. Деликатными…. Уважающими твои границы…Они уходили, стоило тебе только дать им понять, что все закончилось, не настаивали, не ломали твои стены. Не требовали больше, чем ты готова была дать. А ты выбирала именно таких — удобных, безопасных, тех, кто не заставит тебя почувствовать слишком много.

— Громов…

— Ты просчиталась, Лия. На этот раз ты просчиталась. Я не один из твоих деликатных европейцев, которые бегут поджав хвосты, стоит тебе только приказать. И со мной этот номер не прокатит, девочка моя.

— Вадим, послушай….

— Нет, ты послушай, — он резко развернул ее на стуле к себе, оказавшись с ней лицом к лицу. — Ели ты думаешь, что меня устроит роль твоего вибратора — забудь об этом, Лия. Не выйдет. Хочешь или нет — ты часть моей жизни, а я — часть твоей. Смирись.

— А то что? — зло прошипела она в лицо Вадима.

— А то узнаешь, — ласково пообещал он, улыбнувшись, и отошел от нее как ни в чем не бывало, забрал у нее пустую кружку, налил туда кофе и поставил перед ней. — Через два часа у нас встреча. Готова?