Белладонна прожигает её взглядом.
— Не твоё дело. Отвали.
— Сильви — наше дело. Почему бы тебе не убираться отсюда? — Саммер выпрямляется ещё сильнее. — Как её там зовут?
— Белладонна, — шепчет Миа. — Вроде бы. Не помню. Она совершенно ничем не запоминается.
— Это же вроде ядовитое растение? — шепчет Саммер.
Сильви аккуратно ставит стакан на стол и выпрямляется. Ох блядь. Она включила режим «Сильви-гендиректор». Сейчас начнётся шоу.
— Знаешь что? — спокойно и с улыбкой произносит Сильви. — Я счастлива. У меня есть горячий муж ростом под два метра с татуировками, который меня любит. Так что да, я счастлива. Можешь забрать себе... всё, что там представляет собой Тайлер. И если тебе этого хочется, я за вас рада. Но ты должна уйти и дать мне жить моей жизнью.
Самообладание Белладонны даёт трещину.
— Ты не понимаешь, что натворила. Из-за тебя Тайлера уволили, а меня лишили содержания. На что нам теперь жить?
В этот момент Сильви наконец замечает меня — я стою в паре шагов позади них, скрестив руки на груди и с непроницаемым выражением лица. Её глаза встречаются с моими, слегка расширяются, а затем на губах появляется улыбка.
Белладонна прослеживает за её взглядом и оборачивается. Узнав меня, она широко открывает глаза и машет рукой.
— Это твой муж? Ты нас не познакомишь?
— Пора на выход, Белладонна, — спокойно говорит Сильви. — Наш разговор окончен.
— Ничего он не окончен! — взвизгивает Белладонна. — Если ты всё не исправишь, я испорчу тебе жизнь, точно так же, как ты испортила нашу. Серёезно, Сильви. Тебе плевать на всех, кроме себя.
Сильви смотрит на неё с отвращением.
— И как же? Что ты сделаешь, Белладонна?
У Белладонны кривится рот.
— Я всё вывалю в таблоиды. Абсолютно всё. И расскажу им, где ты прячешься.
Саммер косится на меня и беззвучно шевелит губами — «Можно я ей набью морду?»
Я качаю головой.
Саммер хмурится и делает ещё глоток своего напитка.
— Всё, что ты можешь им продать — ложь, — холодно произносит Сильви. — Я засужу тебя за клевету. У тебя за душой ни гроша, но я отсужу у тебя всё, что осталось. Мне скрывать нечего. Я примирилась с тем, что произошло у вас с Тайлером. У тебя нет ничего, чем ты могла бы меня уколоть.
Лицо Белладонны идёт пятнами и каменеет.
— Ты будешь уничтожена. Никто больше не воспринимать тебя всерьёз.
— Может, тебе просто стоит двигаться дальше и найти себе занятие? Например, устроиться на работу? — предлагает Сильви.
— Ты заплатишь, — цедит та. — Я разрушу твою жизнь. Клянусь, я это сделаю.
С этими словами она разворачивается и топает к выходу, цепляется каблуками за песок и едва не падает.
Музыка продолжает греметь, напитки льются рекой, Пчёлки уже затевают конга-лайн прямо на песке, а в углу кто-то вовсю подбадривает участников соревнования по выпивке.
Но сейчас в этом баре не имеет значения ничего, кроме моей жены. Она смотрит на меня — глаза сияют, улыбка лёгкая и непринужденная, — так, будто только что не отстояла свои границы и не одержала победу. Я горжусь ею. Боже помоги мне. Я влюблен в женщину, которая любит меня открыто, и я готов прикрывать её спину в любой ситуации. И я позволю всему миру ополчиться против неё только для того, чтобы посмотреть, как она докажет их неправоту.
Появляется Уилби, падает на стул рядом с Сильви и ухмыляется.
— Дамы. Что я пропустил?
Миа фыркает, Саммер поднимает бокал, а Венди качает головой, словно до сих пор переваривает увиденное. Сильви с улыбкой смотрит в свой стакан, раскрасневшаяся, с сияющими глазами.
— Тут только что была её сестра, — сообщает Саммер.
Уилби оглядывается по сторонам и передергивает плечами.
— Чуял же задницей, что здесь пахнет крысами, когда заходил.
— О, ты всё пропустил, — говорит Сильви. — Оказывается, она собирается меня уничтожить.
— Сочувствовать не буду, что пропустил, — содрогаясь, отзывается Уилби.
— Настоящий подарок судьбы, её только что вежливо попросили на выход. Что тебе налить? — спрашиваю я.
— Удиви меня. У тебя всегда получается что-то классное, — отвечает он. — Стоило отлучиться на пару часов, как тут уже полный дурдом.
Я приношу им новую порцию напитков, и Сильви хватает меня за руку, когда я собираюсь отойти.
— Спасибо.
Я наклоняюсь и мягко целую её.
— Пожалуйста.
Я поворачиваюсь, чтобы вернуться за барную стойку, и слышу, как Уилби говорит с Сильви.
— Когда мы снова летим в Нью-Йорк?
До меня доходит, она ведь ещё вернётся туда. И я не смогу ездить с ней каждый раз. Моя жизнь здесь, на Коконат-Бич. Её — в Нью-Йорке. Мысль бьёт под дых сильнее, чем я ожидал.
Ночь идёт на спад, музыка затихает. Пчёлки парами бредут прочь, оставляя за собой шлейф смеха.
Сильви целует меня перед уходом. Её пальцы сжимают мои.
— Увидимся дома?
— Напиши мне, как доберёшься, ладно? — прошу я.
Она кивает, машет рукой, и я провожаю её взглядом.
Когда в баре становится тише, а приглушенный свет заливает помещение, за стойку опускается Донна.
— Ну как дела у моего любимого племянника?
— Привет, тётя Донна, — говорю я, обходя стойку, чтобы обнять её.
Она хлопает меня по спине.
— Я заезжала к твоей маме.
— С ней всё в порядке? — тревожно спрашиваю я.
Она поднимает руку.
— Держится отлично. Честно говоря, я даже удивлена.
Волна облегчения заливает грудь.
— Да, она подружилась с Сильви.
— Я тоже с ней познакомилась, — говорит она. — Приятная девушка.
Я киваю.
— Да, это точно.
Она с минуту изучает меня взглядом, а затем вздыхает.
— Я переживаю за тебя и твою маму.
Я смотрю на неё с недоумением.
— В смысле?
— Я боюсь, что если у вас ничего не выйдет, твоя мама будет безумно расстроена. Она так счастлива, а я ведь не видела её такой уже много лет.
Я слабо улыбаюсь.
— Согласен. История та ещё, безумие какое-то.
— И то верно, — кивает она. — И я боюсь, что ты пострадаешь.
Это заставляет меня замереть.
— Больше всего я переживаю за Карли, — продолжает она. — Если Сильви уйдёт, твоя мама будет разбита.
И я тоже буду разбит.
Её слова падают на меня тяжёлым грузом. Я знаю, что она права. Она просто заботится о нас, но я и сам думал обо всём этом. О своих самых больших страхах.
Голос Донны становится мягче.
— Я хочу, чтобы ты был счастлив больше всего на свете. Но у тебя есть привычка всё портить самому, едва речь заходит о близких людях, отталкивая их, прежде чем они уйдут. У тебя всегда так было.
Когда она уходит, я запираю бар в одиночестве. Внутри становится слишком тихо.
Смех Сильви эхом отдаётся в моей голове. То, как она выглядела сегодня вечером — так, будто город тоже принадлежит ей. Так, будто она могла бы остаться.
Но она же с самого начала предупреждала, пока всё было понарошку, что она уедет. Для неё это была лишь пауза. Отпуск от реальной жизни. И я знал, что будет больно. Просто не думал, что до такой степени.
Я представляю, как моя мама ждёт её на книжный клуб, а Сильви больше нет. И думаю, что Донна, пожалуй, права. Больно будет не только мне. Больно будет моей маме. От этой мысли у меня сжимается грудь. Мама была так счастлива, и я не могу допустить, чтобы она это потеряла.
Место Сильви — в залах заседаний, в самолётах, у неё впереди будущее, в котором я ей не нужен. Моё место здесь, на Коконат-Бич, за этой барной стойкой. Мы принципиально разные люди. И впервые с тех пор, как она ворвалась в мою жизнь и перевернула всё вверх дном самым прекрасным образом, я задаюсь вопросом — не означает ли любовь к ней, что я потерял бдительность, оставив себя и свою маму уязвимыми? Я должен сделать так, чтобы мама не пострадала, если Сильви уйдёт.
Глава 29
