Ковбой без обязательств (ЛП) - Рене Холли

Я не смогла бы отвести взгляд, даже если бы захотела.

Он начал двигаться, каждый толчок глубже предыдущего, и я видела, как меняется мое лицо, как губы приоткрываются в беззвучных мольбах. Его пальцы впились в мое бедро, когда он врезался в меня с такой силой, что зеркало задрожало.

— Черт, ты красивая, — прорычал он, и я попыталась отвернуться.

Его рука дернула меня за волосы назад, заставляя смотреть на наше отражение. Он брал меня так, будто хотел выжечь себя в моем теле, и ванная наполнилась грубыми звуками тел, моими всхлипами, его хрипами, пока не осталось ничего, кроме этого — нас.

— Скажи, что ты моя, Блэр. Мне нужно это услышать. — его голос дрогнул от отчаянной жажды.

Я открыла рот в тот момент, когда дверь дернулась. Дешевый замок задребезжал, готовый сломаться под ударами.

— Эй! — снова раздался стук.

— Скажи, — прорычал он мне в ухо, голос стал низким, почти звериным. Его бедра не сбивались с ритма.

— Я твоя, — выдохнула я.

Он выругался сквозь зубы, и в его глазах вспыхнула собственническая тьма. Его рука скользнула вниз, пальцы нашли клитор, и оргазм ударил, как молния. Он прошил меня насквозь, и я не смогла сдержать крик.

— Вот так, малышка. Пусть слышат, кому ты принадлежишь. — он врезался в меня еще жестче, догоняя собственную разрядку. Когда он кончил, все его тело окаменело, пальцы впились так глубоко, что я знала — следы останутся на днях. Его стон прошел сквозь меня, когда он содрогнулся внутри.

Мы обмякли вперед, тяжело дыша, волосы липли к влажным щекам. Тело все еще вздрагивало от отголосков, и я понимала, что между нами что-то безвозвратно изменилось.

Я подняла глаза и встретилась со своим отражением в зеркале. И впервые за долгое время я увидела ее. Девушка, которую я оставила, уезжая из этого города, смотрела на меня в ответ.

Глава 29. БЛЭР

Это был самый жаркий день с тех пор, как я вернулась, и я почти забыла, каким душным бывает Теннесси, когда весна перетекает в лето. Конец весны означал и конец клубничного сезона, но работы на ферме и с нашим новым вареньем оставалось невпроворот. Хотя моя чокнутая бабушка клянется, что все это теперь мое.

Под тентом нашей лавки висел расписанный вручную баннер: «Джемы Джун» розовой вязью, в окружении клубники, вишен, малины и маленьких зеленых ленточек. Руби помогала мне его делать, и я всякий раз улыбалась, замечая смешные рожицы, которые она дорисовала фруктам.

Пот стекал по шее, пока я смотрела на ярмарочную площадь, но ерзала я не только из-за жары. Я переминалась с ноги на ногу, опершись бедром о прилавок, пока Джун отсчитывала покупателю сдачу.

Мое тело все еще звенело воспоминаниями о вчерашней ночи. Я не могла перестать думать о руках Кольта Кэллоуэя и о том, как он сказал, что думал обо мне каждый день, пока меня не было. Вчерашняя ночь не была случайной, не такой, как украденные часы, когда мы притворялись, что это всего лишь страсть. В этом и была беда с Кольтом. Даже когда мне нужна была простота, даже когда мы оба клялись, что так и будет, его прикосновения всегда звучали как обещание, которое ни один из нас не имел права давать.

Потому что сколько бы я ни твердила себе, что больше не люблю Кольта Кэллоуэя, сердце начинало биться так, будто я лгу, стоило ему меня коснуться.

Надежда, что поднималась во мне при одной мысли о возможности, отзывалась настоящей болью под ребрами, и это пугало сильнее всего. С каждым его прикосновением границы между желанием и здравым смыслом крошились все больше.

Я пригладила наклейку «Джемы Джун» на крафтовом пакете и поправила ленточку. Ярмарка пахла точно так же, как в моем детстве: сахарной ватой и жарящимися пончиками с воронкой в нескольких рядах от нас.

Годами ежегодная весенняя ярмарка в Уиллоу Гроув была нашим ритуалом. Мама туго заплетала мне косы, чтобы их не растрепало на карусели. Джун брала в сумку лишние салфетки для пончиков, и мы втроем носились по ярмарке, смеясь и каждый раз открывая что-то новое.

Потом были летние ярмарки с мальчишками, когда мы шатались после аттракциона, на который прокатились три раза подряд, и смеялись, когда Хантер блевал в урну. А потом было то последнее лето, когда Кольт взял меня за руку и увел за колесо обозрения. Чертово колесо крутилось, будто ничего не изменилось, и стоило взглянуть на него, как я снова чувствовала на губах липкую сладость карамельных яблок, смешанную с его поцелуем.

К нашей лавке подходил нескончаемый поток знакомых лиц, и у всех были одни и те же вопросы.

— Как ты, милая?

— Ты вернулась насовсем?

— Джун не дала тебе назвать варенье в свою честь?

Их голоса со временем сливались в хор любопытства, от которого я отмахивалась теплыми улыбками и расплывчатыми ответами. Все это время Джун наблюдала за мной из-за ящичка с деньгами, и от ее взгляда не ускользало ничего.

Только миссис Ли заговорила о Кольте. Раньше у нее был маленький бутик на Главной улице, а теперь она проводила дни в парикмахерской за сплетнями и играла с Джун в бинго. Ее глаза загорелись, когда она вспомнила нашу «несчастную» протечку и то, что я оказалась под одной крышей с «самым завидным ковбоем Уиллоу Гроув».

Я рассмеялась.

— Временно. Ремонт идет, и через пару недель мы вернемся в дом на ферме.

Щеки горели, но я быстро перевела разговор на Руби, нарочно легким тоном рассказывая о ней. Миссис Ли похлопала меня по руке, подмигнула Джун и поковыляла прочь с большим пакетом с нашим новым логотипом.

Джун тут же посмотрела на меня, и на ее лице не было тех вежливых улыбок, которыми одаривали меня весь день.

— Меня ты не проведешь, сладкая.

Я нервно взглянула на нее.

— О чем ты?

Джун наклонилась через стол, с решительным щелчком закрыла кассовый ящик и посмотрела тем самым взглядом, которым она смотрела, когда уже знала ответ и хотела проверить, совру ли я.

— У тебя весь день глаза как в тумане, а когда миссис Ли произнесла имя Кольта, ты чуть из кожи не выпрыгнула. Любой с половиной мозгов поймет, что ты крутишься с одним Кэллоуэем, который держится в седле так, будто там и родился. — она поиграла бровями, и я невольно рассмеялась.

— Джун! — я нервно покосилась на покупателя, подходившего к прилавку.

Но ее уже было не остановить.

— Да я сколько лет смотрю, как у него от тебя крышу сносит, Блэр. Видела это, когда вы были детьми, а сейчас вижу снова.

— Ничего не происходит, — соврала я, но жар пополз по шее, а пальцы теребили красно-белую клетчатую скатерть, будто стряхивая невидимые крошки. — У него Руби. У меня жизнь наперекосяк, и…

— И он мог бы помочь тебе все наладить, если бы ты дала ему хоть полшанса, — фыркнула она. — Будь я в твоем возрасте, я бы на него забралась, как на последнюю лестницу из ада.

— Джун Уилма Кейтс! — прошипела я сквозь зубы, но возмущение выдал предательский смех, рвущийся наружу.

— Блэр Уилма Монро! — передразнила она, уперев руки в бока. — Эти старые глаза еще отлично видят, и я прекрасно вижу, как этот мужчина на тебя смотрит.

Моя улыбка исчезла.

— Мы просто развлекаемся, — возразила я, но в голове стучало одно: вру, вру, вру.

— Ну конечно, сладкая. — брови Джун понимающе изогнулись. — Поэтому вы оба последние десять лет ходите с разбитыми сердцами. Уверена, вы можете просто кувыркаться в постели, и ни одного чувства не возникнет. — она театрально вздохнула и покачала головой. — Господи, притворяйтесь сколько угодно, но тела не врут, даже когда рты врут.

Я пыталась сосредоточиться на банках с клубничным вареньем и сладостях, расставляя их ровными рядами, но ее слова липли к мыслям, как смола. Мое тело уж точно не врало прошлой ночью.

Джун еще мгновение смотрела на меня, потом перевела взгляд на мужчину, рассматривающего варенье всего в паре шагов.