Пересекая черту (ЛП) - Солтани Симон

— Написано в звездах, значит?

— Чистая судьба. Кисмет. Красная нить судьбы и все такое.

— И ты в это веришь?

— Учитывая, что сейчас ты лежишь в моих объятиях, приходится.

— Романтик, — бормочет она, запуская пальцы в мои волосы. — Продолжай.

Я мог бы говорить о ней все утро, но телефон Уиллоу на прикроватной тумбочке издает короткий сигнал, не давая мне рассказать ей, что даже индийские астрологи, в которых моя мама, по ее словам, совершенно не верит, но услугами которых все равно пользуется, не смогли бы отрицать, насколько идеально мы подходим друг другу.

Уиллоу недовольно выдыхает, отстраняется от меня и тянется за телефоном.

— Это Чава, — говорит она, и ее лицо слегка вытягивается, когда она читает сообщение. — Он хочет выехать в аэропорт через час.

Реальность напоминает о себе, и пора с ней столкнуться. А разбираться нам предстоит со многим.

— Ладно. — Я целую ее в уголок губ, понимая, что до тех пор, пока мы снова не останемся наедине, больше не смогу этого сделать. А когда у нас появится такая возможность, я понятия не имею. — Поехали домой, jaanu.

ГЛАВА 26

Уиллоу

— У меня все болит, — тихонько жалуюсь я Деву, когда мы выходим на солнце. — Как я вообще высидеть в самолете столько… — От одной мысли, что сегодня нам предстоит лететь из Брюсселя в Сан-Диего, у меня сводит живот. — О нет. Сколько длится этот перелет?

— Долго, — отвечает он, забирая у меня чемодан за ручку, и наши пальцы при этом соприкасаются.

Я готова довольствоваться любым прикосновением. Теперь, когда мы покинули уединение моего гостиничного номера, нам приходится делать вид, будто между нами ничего нет — даже той самой красной нити судьбы. Будто мы не одно целое, а просто два отдельных человека.

От одной этой мысли у меня немного сжимается сердце. Неважно, насколько все между нами еще ново: я даже представлять не хочу, что мы можем быть не вместе, пусть эта отстраненность всего лишь притворство.

Мы договорились держать все в секрете, но при свете дня скрываться кажется куда сложнее, чем тогда, когда мы придумали этот план. Мне хочется лишь переплести наши пальцы и объявить всему миру, что мы вместе.

По крайней мере… мне кажется, что мы вместе. Мы ведь так и не определили, как именно называются наши отношения.

Правда, спросить Дева, кем он нас считает, мне, похоже, не удастся, потому что по дороге к ожидающему нас внедорожнику к нам присоединяются Марк и Чава. Да, они застукали нас за поцелуями и даже поспорили, когда это случится, но посвящать их в происходящее больше, чем они уже посвящены, не стоит. В конце концов, они друзья Окли, и кто знает, что кто-нибудь из них — ладно, это совершенно точно будет Чава — может случайно проболтаться.

И осторожничать мне приходится не только с ними. Нужно помнить, что Дев — знаменитость, как бы трудно мне ни было уложить этот факт в голове. Из-за этого за ним постоянно следят, а вместе с ним под пристальным вниманием оказалась и я. Мои фотографии уже появлялись в разных изданиях. Ничего особенного — обычно просто снимки, где мы с Девом идем рядом по паддоку, — но теперь мое имя известно публике. Меня представляют как его менеджера по соцсетям, и пока это должно оставаться единственным определением наших отношений.

Когда мы подходим к внедорожнику, я случайно встречаюсь взглядом с Марком, пока он складывает наши сумки в багажник, и… ага, он совершенно точно знает, чем мы с Девом занимались прошлой ночью. Когда Марк мне подмигивает, лицо вспыхивает от смущения, но хотя бы он нас одобряет.

Чава, к счастью, вроде бы ни о чем не догадывается, пока я проскальзываю мимо него и забираюсь на третий ряд сидений. Вскоре ко мне присоединяется Дев, и, пока остальные все еще стоят снаружи на тротуаре, его ладонь ложится мне на бедро. Момент достаточно уединенный, поэтому я не мешаю ему, даже немного сдвигаюсь, позволяя его пальцам скользнуть под край моих шорт.

— Пока мы еще не оказались в плену у наших семей, — тихо говорит он у самого моего уха, — Позволь мне сводить тебя на свидание.

Я искоса смотрю на него, сдерживая желание повернуться и прижаться губами к его губам.

— Это будет то самое лучшее свидание в моей жизни, которое ты мне обещал?

— Черт, я, похоже, задрал планку до небес, да?

— Сам виноват, дружище.

— Пожалуй, да. — Он тяжело выдыхает, но в голосе слышится веселье, а то, как его рука скользит чуть выше, ясно дает понять, что он ничуть не переживает. — Как только приземлимся, я тебя похищу. Всем скажем, что наш рейс задержали.

Я хмурюсь.

— Чава и Марк буквально летят тем же рейсом. Никто в это не поверит, если они приедут, а мы — нет.

— Они нас прикроют. Обещаю.

И тут я замечаю Чаву. Он прижимается ухмыляющимся лицом к окну, сложив ладони козырьком вокруг глаз, чтобы разглядеть нас через тонированное стекло, и наблюдает за нами, словно мы экспонаты в зоопарке.

Ну да. Какие уж тут секреты.

Я вздыхаю.

— Ладно. Думаю, это меньшее, что они могут для нас сделать.

Шестнадцать часов спустя все тело затекло и ноет, а я мечтаю только о постели, хотя здесь, в Калифорнии, всего три часа дня. Сейчас я совершенно не в состоянии идти на какое-либо свидание. Я даже не в том состоянии, чтобы показываться на глаза людям.

И все же Дев усаживает меня в очередной ожидающий нас внедорожник, кивает на прощание Марку и Чаве и забирается следом. Я пытаюсь помахать им в знак благодарности, но настолько вымотана, что рука безвольно болтается, как дохлая рыба.

— По-моему, у меня вообще ни на что нет сил, — устало говорю я.

— На это найдутся, обещаю.

Не уверена. Но пока он меня ни разу не подводил, а это вроде как должно быть лучшее свидание в моей жизни, так что… ладно, подыграю.

Однако чем дольше мы едем, тем меньше я понимаю, куда мы направляемся. Мы держимся поближе к побережью и въезжаем в один из дорогих районов Сан-Диего. Может, он везет меня на какой-нибудь закрытый участок пляжа. Я бы не отказалась вздремнуть на солнце, но это мы можем сделать в любой день. На «лучшее свидание в жизни» как-то не тянет.

Поэтому, когда мы сворачиваем на подъездную дорожку к дому стоимостью никак не меньше десяти миллионов долларов, я хмурюсь и с любопытством смотрю на Дева.

— Только не говори, что ради этого свидания ты купил целый дом.

Он фыркает и отстегивает сначала свой ремень безопасности, а потом мой.

— Всего лишь арендовал. Не переживай. Не то чтобы я не купил дом только ради того, чтобы произвести на тебя впечатление. Правда, тогда выбрал бы город поинтереснее.

Я смеюсь.

— Буду иметь в виду.

Дев первым выходит из машины, а потом помогает выбраться мне, на мгновение обхватив мои ладони своими теплыми руками, прежде чем приобнять за талию. Мы идем по выложенной каменными плитами дорожке к широкой веранде. Там стоят плетеные кресла и качели, но мое внимание привлекают бумажные пакеты с продуктами.

— Ты что-то заказал?

Дев криво улыбается, глаза озорно блестят.

— Ты прямо намерена испортить мне весь сюрприз, да? — Он убирает руку с моей талии, подхватывает пакеты и вводит код на замке. — Дамы вперед, — говорит он, отступая в сторону.

Я поворачиваю ручку и послушно захожу внутрь, но только потому, что доверяю ему достаточно, чтобы не бояться, что он заманит меня в ловушку или прямо под мачете поджидающего убийцы. Полагаю, один из плюсов того, что знаешь человека всю жизнь.

К счастью, за порогом меня не ждут ни жуткий сюрприз, ни серийный убийца. Только потрясающая открытая планировка, полы из теплого вишневого дуба, уютная мебель нейтральных оттенков и кухня, о которой любой повар мог бы только мечтать. Но главное достоинство этого дома — вид.

Стена панорамных окон от пола до потолка выходит на океан и узкую извилистую лестницу, спускающуюся по каменистому склону к пляжу. Прямо в скале устроена терраса с плетеной мебелью и костровой чашей. А лучше всего то, что она скрыта от глаз любого, кто может случайно забрести на узкую полоску пляжа внизу.