Порочный наследник (ЛП) - Джеймс М.

Я проведу остаток своей жизни, желая её. Я уже провёл её в этом стремлении. И теперь, когда я знаю, каково это быть с ней...

Я полностью, безоговорочно пропал.

Я должен чувствовать облегчение. Мы добились того, чего хотели. Брак заключён, а значит, Десмонд не сможет его аннулировать. Энни защищена, по крайней мере юридически. Миссия выполнена.

Вместо этого я чувствую, что умираю.

Потому что прошлая ночь была всем, чего я когда-либо хотел, и я знаю, что это не может длиться вечно. Это было практичное решение опасной проблемы. Как только Десмонд умрёт, мы тихо разведёмся и вернёмся к своей прежней жизни. Мне придётся постараться забыть, каково это — быть внутри неё, слышать, как она стонет моё имя, чувствовать, как она кончает на моём члене.

От этой мысли у меня сжимается сердце.

Я снова хочу её. Я хочу провести с ней весь день в постели, брать её снова и снова, пока ощущение моих рук, губ и члена не отпечатается на её коже и в её теле. Я хочу, чтобы она никогда, никогда не смогла забыть, каково это — быть моей, точно так же, как я никогда не смогу забыть, каково это — наконец-то обладать ею.

Я отдал ей всего себя и получил взамен то, чего так отчаянно хотел.

Я был её первым. Она была для меня первой во всем, что имеет значение. И от одной мысли о том, что к ней прикоснётся какой-нибудь другой мужчина, у меня кровь стынет в жилах, а затем приливает к горлу. Мне хочется убить любого мужчину, который подумает об этом раньше времени, просто чтобы лишить их возможности заполучить её.

Я осторожно выбираюсь из постели, стараясь не разбудить её. Ей нужно поспать после всего, через что она прошла. И после всего, что мы делали прошлой ночью.

Эта мысль не должна вызывать у меня чувства собственника, но это так. Теперь она моя. Моя жена. Я первый мужчина, который овладел ею, был внутри неё, довёл её до оргазма.

Боже, помоги мне, я хочу быть последним, чёрт возьми.

Я машинально натягиваю одежду, а мысли уже крутятся вокруг предстоящих дел. Мне нужно связаться с моими людьми и узнать, есть ли какие-то подвижки с Десмондом. Мне нужно встретиться с Ронаном и сделать вид, что я всё ещё ищу его сестру. Мне нужно придумать, как не запутаться во всей этой лжи, пока женщина, которую я люблю, спит в шести метрах от меня.

Выйдя из спальни, я на автопилоте готовлю кофе, мои руки совершают привычные движения, а мозг никак не может успокоиться. Я всё ещё вижу вспышки воспоминаний о прошлой ночи: лицо Энни, когда она кончала, то, как она произносила моё имя, то, как она доверила мне всю себя, и то, как она прижималась ко мне, словно была создана специально для меня.

Я так погружён в свои мысли, что не слышу, как она подходит, пока она не произносит:

— Доброе утро.

Я оборачиваюсь и вижу, что она стоит в дверях в той же одежде, что была на ней прошлой ночью, — в майке и пижамных шортах. Я хочу снова раздеть её догола и уложить на кухонный стол. От одной этой мысли у меня встаёт, и я на мгновение отворачиваюсь к стойке, стараясь унять эрекцию.

Один раз. Мы сделали это лишь раз. Вот и всё.

— Доброе утро. — Я протягиваю ей кружку с кофе, когда чувствую, что немного успокоился, и стараюсь держаться на расстоянии. Её волосы в беспорядке, и она смотрит на меня с выражением, которое я не могу понять. Если я прикоснусь к ней прямо сейчас, то не смогу остановиться. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Немного больно, но хорошо. — Она вглядывается в моё лицо. — Ты в порядке?

Нет. Я не в порядке.

Я влюблён в девушку, которую люблю с детства, и я только что женился на ней по фальшивому свидетельству о браке, чтобы защитить её от психопата, а прошлой ночью у меня был лучший секс в моей жизни с женщиной, чей брат убил бы меня, если бы узнал. Я настолько не в порядке, что тут и говорить не о чем.

— Я в порядке, — вру я.

— Элио, если это из-за прошлой ночи…

— Прошлая ночь была необходима. — Я с трудом выдавливаю из себя эти слова, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно и бесстрастно. — Ты была права. Нам нужно было вступить в брачные отношения, чтобы Десмонд не смог аннулировать брак. Теперь мы это сделали.

Я вижу, как на её лице мелькает обида, и ненавижу себя за то, что вызвал её. Но так будет лучше. Лучше держать расстояние между нами сейчас, пока я не совершил какую-нибудь глупость, например, не сказал ей, что люблю её, и не умолял её сделать этот брак настоящим, и поставить Ронана перед фактом, нравится ему это или нет.

Если бы она умоляла его, оставил бы он это в силе? Ронан любит свою семью больше всего на свете. Если бы он знал, что Энни будет больно потерять меня, убил бы он меня за то, что я прикоснулся к ней? Или он скажет ей, что я использовал её, соблазнил и однажды она это поймёт?

Мне хочется думать, что он не позволит Энни пережить боль от потери любимого человека. Зная, что это произошло из-за того, что мы сделали. Но, может быть, она меня не любит. Может быть, она испытывает ко мне какие-то чувства — желание, заботу, ностальгию, но не будет бороться за то, чтобы это стало реальностью.

— Верно, — тихо говорит она, опускаясь в кресло.

Я отворачиваюсь, чтобы она не увидела моего лица.

— Я собираюсь связаться со своими людьми. Убедиться, что Десмонд не предпринимает никаких действий. Тебе сегодня лучше оставаться дома. Отдыхай. В холодильнике есть еда, которую можно разогреть.

— Хорошо. — Её голос звучит бесцветно.

Я направляюсь к двери, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не обернуться, не обнять её и не сказать правду. Но я не оборачиваюсь. Я выхожу на холодный утренний воздух и сажусь в машину, чтобы оказаться подальше от женщины, которая стала для меня всем.

Женщины, с которой мне придётся расстаться.

Встреча с Ронаном назначена на десять в особняке. Я не выспался и выпил слишком много кофе, и у меня такое чувство, будто я иду на казнь.

Когда я прихожу, Ронан стоит у окна. Он выглядит измождённым, постаревшим. Горе и беспокойство проложили морщины на его лице. И я причина этого. Энни и я, но я единственный, кто с этим соглашается. Тот, кто позволяет ей с каждым днём копать яму всё глубже и глубже — яму, которая, вероятно, в конечном итоге станет моей могилой.

— Элио. — Он оборачивается, когда я вхожу, и я вижу тени у него под глазами. — Скажи, что у тебя хорошие новости.

— По-прежнему ничего конкретного. — Ложь даётся легче, чем следовало бы. — Но у меня есть люди, которые идут по нескольким следам. Думаю, мы приближаемся к цели.

— Ты говоришь это уже несколько дней. — В его голосе слышится раздражение, которого раньше не было. — Тем временем моя сестра всё ещё в плену. Ни связи, ни выкупа, ничего.

— Я знаю. Я делаю всё, что могу…

— Да? — Ронан подходит ко мне, и я вижу в его глазах что-то опасное. — Потому что я тут подумал, Элио... о том, что ты, возможно, не до конца откровенен со мной во всём этом.

У меня учащается пульс.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что Энни исчезла, а на следующее утро ты по какой-то причине оказался в нескольких часах езды от Бостона. Тебе потребовалось… три, четыре часа, чтобы добраться сюда? А теперь ты гоняешься за призрачной целью по всему городу. Ты просишь меня набраться терпения, а сам возвращаешься снова и снова без каких-либо реальных новостей.

— Я делаю всё, что в моих силах, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Я тоже хочу её найти, Ронан. Это большой город. И она исчезла, и никто не знает, куда она направилась…

Ронан стискивает зубы.

— Ты с самого начала стремился взять расследование в свои руки, Элио. Это ты предположил, что в этом может быть замешана банда. Это ты координировал поиски. Это ты...

— Я что? — Я встречаюсь с ним взглядом, хотя мне трудно сделать вид, что это не вызывает у меня затруднений. — В чём ты меня обвиняешь, Ронан?

— Я тебя ни в чём не обвиняю. — Но его тон говорит об обратном. — Мне просто интересно, почему человек, который был мне как брат, человек, которому я отдал всё, думает, что может найти для меня Энни, но не делает ни черта.