Незаконченная жизнь. Сокол (СИ) - Костадинова Весела

— Не отнять, — согласился Всеволод. — Эти двое всегда, с детства были не разлей вода. Но он — не моя семья, Лия. А ты — моя дочь. И Роману придется с этим смириться.

Он поднялся с лавочки и протянул женщине руку.

— А тебе, Лия, придется принять наследие Андрея. Потому что кем бы я был, если бы плюнул на жену моего сына? Если станет легче — можешь поорать на меня. А потом — все-таки смириться.

Алия молча вздохнула, понимая, что, не смотря на всю браваду старик далеко не уверен в ее решении. И она все равно может отказаться от его предложения.

Но в одном он прав, она не видела своего будущего, вообще никакого. Так какая разница, где жить и чем заниматься? Может и он и Лея правы? Может пора сменить поле деятельности?

6

Перед дверями высокого офисного здания на Пречистенке, Алия на секунду замерла. Стояла, кутаясь в мягкий кашемировый кардиган цвета мокко, чуть скривив губы, и никак не могла заставить себя войти. Не была здесь почти семь лет — с той страшной зимы, когда вышла последний раз с работы под руку с Андреем, смеясь над его шуткой.

Они остановились на тротуаре, под фонарём, который отбрасывал золотистый круг света на снег. Чёрное небо над ними было глубоким, как бархат, и с него падали мелкие, редкие снежинки — кружась в воздухе, как дорогие бриллианты, медленно оседая на её ресницах, на его плечах. Андрей мягко обнял её за талию — пальцы тёплые, уверенные, скользнули по тонкой ткани пальто. Прижал к себе. Поцеловал — медленно, глубоко, с той нежностью, которая всегда заставляла её сердце замирать. Потом отстранился на сантиметр. Смотрел ей в глаза. Молчал.

Но глазами сказал всё: Я здесь. Я твой. Навсегда.

Сейчас, стоя у тех же дверей, Лия закрыла глаза. Ветер принёс запах мокрого асфальта и кофе из соседнего Starbucks.

Офис встретил её всё той же суетой, как и много лет назад: звонками, шорохом бумаг, приглушёнными голосами за стеклянными перегородками, запахом свежесваренного кофе и лёгким гулом кондиционеров. Лия шла по знакомым коридорам уверенно и спокойно, не обращая внимания на удивлённые взгляды сотрудников — кто-то узнавал, кто-то просто чувствовал, что эта женщина не из тех, кого можно остановить вопросом «а у вас есть пропуск?». Каблуки её ботинок от Loro Piana цокали по мрамору, отмеряя ритм, который она помнила ещё с тех времён, когда здесь пахло Андреем — его одеколоном, его кофе, его присутствием.

Когда вошла в приёмную, на несколько секунд затаила дыхание. Потому что изменилось всё. Интерьер, расстановка мебели, цвета. Если семь лет назад приемная была больше мужской, строгой, рациональной, то сейчас чувствовалось влияние женской руки.

Бежевые стены — тёплые, как утренний свет в Альпах, яркое, но не резкое освещение от скрытых LED-панелей, изящная мебель: диван с округлыми формами в светло-сером велюре, кофейный столик на тонких латунных ножках, кресла с бархатной обивкой цвета шампанского. На полу — ковёр с едва заметным геометрическим узором, на стене — абстрактная картина в золотисто-бежевых тонах.

За одним из двух столов сидела женщина лет пятидесяти пяти, с аккуратной седой стрижкой и строгим взглядом, который мог бы заморозить кофе в чашке. За вторым, ближе к двери с табличкой «Лопаева Есения Марковна», сидела молодая девушка — лет двадцати пяти, в сером костюме с юбкой-карандаш, с огромными очками в тонкой оправе, закрывающими пол-лица. Она даже не подняла глаз, продолжая быстро печатать.

Женщина за первым столом строго посмотрела на Лию поверх очков.

— Простите, вы к кому? — с едва заметным высокомерием спросила она.

Алия задумчиво обвела взглядом помещение, останавливая взгляд на двери, где значилась табличка «Шилов Роман Викторович — генеральный директор».

— Роман у себя? — ровно и абсолютно без эмоций спросила она.

Женщина моргнула. Молодая девушка замерла, пальцы зависли над клавиатурой.

— Вам назначено? — нахмурила брови секретарь.

— Нет, — покачала головой Алия, рассматривая картину. — Но думаю, он меня примет.

— Простите, — откашлялась женщина, — но… у нас правило, если вам не назначено, то вы можете встретиться с одним из заместителей Романа Викторовича или с Есенией Марковной, у нее через пол часа окно.

— Вот уж увольте, — пробормотала Алия, скрипнув зубами и подавляя волну ненависти, столь острую, что стало тяжело дышать. — Просто сообщите Роману, что его ждет Астахова Алия Руслановна. Если у него совещание — я подожду.

Женщины переглянулись между собой, и девушка-мышка, повинуясь взгляду секретарши скользнула в кабинет Андрея.

Нет, поправила себя Лия, скрипнув зубами, кабинет Есении. Сука забрала не только его жизнь, его кабинет тоже.

— Какого черты ты пришла? — услышала она позади себя знакомый голос и обернулась.

За эти годы Есения только похорошела, стала еще более изящной, еще более яркой — безупречная укладка, дорогая одежда, глаза, горевшие неприкрытой яростью.

Лия криво усмехнулась.

— Я же не спрашиваю тебя, какого хрена ты забрала кабинет Андрея, — скрестив руки на груди, ответила она.

Кровь бросилась в лицо Есении, скрывать эмоции она по-прежнему не умела.

— Арина Дмитриевна, — приказала она ледяным тоном, — вызовите охрану.

— Только попробуйте, — даже не глядя на секретаря, а только в глаза Есении, отрезала Лия, — и завтра будете искать другую работу. Это же случится, если сейчас же не доложите Роману о моем визите.

— Что за…. — двери кабинета Шилова резко распахнулись, будто не выдержав напряжения, и на пороге появился сам хозяин, нахмуренный, собранный, опасный.

— Алия? — его красивые брови поползли вверх, но он моментально взял себя в руки, — проходи, — вежливо, одним движением пригласил ее к себе, игнорируя разъяренный взгляд сестры и недоуменные секретарей.

— Рома!

— Есения… — он одними глазами приказал той заткнуться. — Арина, сделайте две чашки кофе. И на час меня ни для кого нет.

Лия понимающе усмехнулась и прошла к нему, за доли секунды оглядывая его кабинет. Почти ничего не изменилось за эти годы — разве что стена напротив увешана новыми дипломами в золотых рамках, наградами от престижных бизнес-форумов и грамотами за успешные сделки. Фирма процветала, как и он сам: хищник в идеально сидящем костюме от Армани, с ароматом дорогого одеколона, смешанным с легким запахом кожи и кофе.

Женщина спокойно бросила на стул сумочку и сама села, дожидаясь, пока хозяин кабинета занимал место во главе стола.

— Не скажу, что рад тебя видеть, — сухо заметил Роман, откидываясь в кресле, ровным голосом, но с ноткой горечи, которую он не смог полностью скрыть. — Но в общих чертах понимаю цель твоего визита. Всеволод, как всегда, играет в свои игры.

Вместо слов Алия достала из сумки документы и нотариальную доверенность от Всеволода и положила перед Романом. Тот молча взял бумаги, внимательно читая каждую строчку, по его красивому лицу — с высокими скулами и легкой щетиной — пробежала тень, словно облако на миг закрыло солнце: губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнуло что-то среднее между раздражением и неизбежным принятием.

— Что же… — вздохнул он, откладывая доверенность, — этого следовало ожидать. Старик терпеть Еську не может, вот и готов подложить ей свинью.

Алия усмехнулась, когда секретарь поставила перед ней чашку с кофе, невольно вспоминая, как семь лет назад целый месяц варила его Роману сама.

— Спасибо, Арина, — пробормотал тот.

— Она хорошо кофе варит? — не удержалась от укола Лия. — Ничего не путает?

Шилов вздохнул, навалившись на стол одной рукой.

— Документы ничего не меняют, Алия, у меня по-прежнему большая часть компании.

Алия не ответила. Она медленно встала, каблуки её туфель глухо стукнули по паркету, и подошла к стене, где в строгом ряду висели рамки. Пальцы её скользнули по холодному стеклу, словно она прикасалась не к наградам, а к жизни компании, к ее душе. Международные награды, сертификаты об участии в глобальных правозащитных проектах, награды правительства Москвы и Российской Федерации. На некоторых еще стояло имя Андрея, но часть была получена уже после его смерти.