Бывшие. Миллиардер под елкой (СИ) - Уайт Полли

Кровь стучит в ушах громче новогодних курантов. Я чувствую, как холодеют щеки, а пальцы немеют. Это не совпадение. Совпадение — это встретиться один раз в аэропорту на другом конце страны.

Это — злой рок. Чья-то изощренная, жестокая шутка! Из всех возможных люксов в «Горной Короне» мы должны были оказаться именно в соседних?! Мой мир сужается до размеров этой позолоченной клетки-коридора.

— Мам? — тихо зовет Стеша, дергая меня за рукав. Ее голос возвращает меня в реальность. Я резко, почти грубо, вталкиваю ее в наш номер, сама проскальзываю внутрь и прислоняюсь спиной к тяжелой двери. Сердце колотится очень быстро, вот-вот из груди выпрыгнет.

Тишина нашего люкса теперь кажется обманчивой, хрупкой. Ведь за стеной — он. Мой бывший. Его голос, смех и наше прошлое, которое я так отчаянно пыталась похоронить.

Но Стеша не дает мне погрузиться в пучину паники. Сбросив сапожки, малышка кружится посередине комнаты, раскинув руки, как маленькая юла.

— У-у-ух! Мы на месте! Мамочка, ты только представь! Олежка мне рассказывал! Там, на склоне, есть такая горка «Снежный Дракон»! С виражами! И вафли! Мы с ним сегодня такую монстро-вафлю построили! Он сначала всё залил кленовым сиропом, а я — малиновым, и у нас получилась… космическая еда! Все смотрели! А он не раскис, он предложил новую сделать! Правда же, он крутой? Мам, а мы с ним на подъемнике вместе поедем? Он говорит, тот, что как пузырь, самый быстрый! А в снежки? А можно мы с ним крепость будем строить?

Она тараторит без остановки, ее глаза полны воодушевления. Весь мир Стеши сейчас — это предвкушение снега, скорости, игр и встречи с новым другом. Ее братом…

Для моей девочки не существует стен. Ни настоящих, ни тех, что я выстроила в своей душе. Ее искренний и громкий восторг разбивает мои мрачные мысли. Я не имею права гасить этот свет. Делаю глубокий вдох, выдыхая вместе с воздухом желание схватиться за чемоданы и бежать.

— Конечно, все будет, солнышко, — отвечаю с улыбкой. — Но сначала нам нужно превратиться в двух непотопляемых полярников. Готовься к операции «Экипировка»!

Что последовало дальше, можно было снимать на видео как пособие по абсурду. Одевание обернулось фарсом. Сначала Стеша надела термобелье задом наперед и долго удивлялась, почему ярлык щекочет подбородок.

Потом мы десять минут искали вторую лыжную варежку, которая, как выяснилось, была нахлобучена на голову плюшевому Олешке в качестве «шапки супергероя».

Я, помогая застегнуть ей хитрый замок на комбинезоне, случайно прищепнула им край собственного свитера. Мы оказались связаны невидимой нитью общей паники и дружно повалились на ковер, давясь смехом.

В зеркале отражались две запыхавшиеся, раскрасневшиеся пингвинихи в разноцветной синтепоновой броне, увешанные светоотражателями. Полнейший Новогодний беспорядок…, но такой веселый!

Перед самым выходом Стеша, поправляя шапку с огромным помпоном, вдруг задумчиво спрашивает:

— Мам…, а мама Олежки где? Она не захотела кататься? Как думаешь… она красивая?

Простой и невинный вопрос повисает в воздухе, словно снежинка, которая вот-вот растает на теплой щеке. Во мне что-то екает. Тихо и глухо.

Его мама. Женщина, которая была первой. Которая подарила Игорю сына. Чей призрак всегда стоял между нами, даже когда нас, казалось, ничто не могло разлучить.

Если они здесь вместе…, а почему бы и нет, раз они семья… значит, у него всё хорошо. Полная, правильная семья. Из его круга. Та самая, из рекламных проспектов. Знакомая и горькая, как полынь, мысль снова проникает в сердце…

Тогда, шесть лет назад, мир пах не хвоей, а кофе и его одеколоном. Я порхала по офису, чувствуя взгляд Игоря на себе. Он был моей вселенной — умный, ироничный, такой недосягаемый и такой близкий.

Я уже строила планы, рисовала в воображении наше общее будущее, веря каждому его слову, каждому прикосновению.

— Ты слишком талантлива, чтобы просто бояться, — говорил он. И я перестала бояться.

А потом в мой мир ворвалась она. Его мать. Холодная женщина, отточенная, как алмаз. Разговор в директорской был коротким и смертоносным.

— Дорогая моя девочка, — говорила она, не прикасаясь к чашке с остывшим чаем. — Вы для него — лишь приятное отвлечение. Легкомысленная интрижка на фоне рабочих будней. У Игоря есть семья. Сын. И женщина, с которой его связывает общее прошлое и, поверьте, будущее. Они временно в разладе, но такие союзы не рушатся из-за… мимолетных увлечений. Ему некогда заниматься этими объяснениями, он просил меня передать, чтобы избежать неловкости. Будьте благоразумны.

Мне предложили «компенсацию». Конверт лежал на столе между нами, как обвинительный приговор. Мое «навсегда» было разменяно на пачку купюр и несколько циничных фраз. Тогда я поверила. Поверила, что была просто «интрижкой». Просто «развлечением».

— Мам, ты опять не здесь, — Стеша берет меня за руку, ее теплая и живая ладошка вырывает меня из ледяного плена прошлого.

Резко моргаю, отгоняя навязчивые образы. Нет! Этому больше нет места в моей жизни! Я крепко сжимаю тонкие пальчики своей дочери. Мы не нужны им! И ему не нужны…

— Всё, я полностью здесь! — объявляю, и в голосе звучит решительность, которую я сама от себя не ожидала. — Поехали покорять твоего Снежного Дракона!

Собрав всю свою волю, я широко распахиваю дверь и замираю на пороге.

Глава 9

Игорь

— Пап, а она вообще огонь! — Олег, пляшущий на одной ноге, пытаясь натянуть второй лыжный ботинок, не умолкает ни на секунду. — Мы с ней за завтраком целую крепость из взбитых сливок на вафле построили! А я знаю, как кричать, чтобы эхо в горах было! Научу ее!

Я киваю, доставая наши с сыном лыжные перчатки и очки. «Огонь». Да, пожалуй, точное слово. От этой пары рыжих девчонок исходит такое теплое сияние, что его физически ощущаешь, даже находясь на другом конце зала ресторана. Оно режет глаза. Как и смех Анфисы, звонкий, беззаботный, тот самый, что когда-то растворял в себе всю важность моих совещаний.

— И у неё плюшевый олень Олешка, он с ней разговаривает! Ну, она так делает голос! — Олег, наконец, одолевает ботинок и подскакивает ко мне. Глаза горят от восторга. — Я ей про свою коллекцию наклеек рассказывал. Самую крутую, с голографическим драконом, я в Люберцах выиграл! Стеша сказала, что хотела бы посмотреть!

Олег замолкает на секунду, и я вижу, как в голове сына раскручивается шестерёнка. Потом детское лицо озаряется идеей.

— Точно! Я хочу ее ей показать! Она же ждёт! — сын бросается к своему рюкзаку, начинает лихорадочно в нём копаться, вываливая наружу свои детские мелочи. — Вот она! Держи, пап, отнеси ей! А я пока куртку застегну!

Он суёт мне в ладонь маленький яркий квадратик. Наклейка с переливающимся дракончиком уже немного помята по углам. Я смотрю на неё, и во мне всё замирает от абсурдности момента.

Мысли в голове крутятся с бешеной скоростью.

Серьёзно? Я, Игорь Чернов, глава одного из крупнейших промышленных конгломератов страны, буду стучаться в дверь к женщине, которую не видел шесть лет, чтобы вручить ей… голографического дракона?

Это какой-то детский сад! Клиника! Нужно сейчас же вернуть наклейку и сказать Олегу, что передадим после катания. Или не передадим вообще.

Только открываю рот, но тут поднимаю взгляд на сына.

Олег смотрит на меня с ожиданием чуда. Его щёки раскраснелись от спешки и возбуждения, в огромных глазах — неподдельный сияющий восторг.

Он не просто познакомился с девочкой. Мой сын нашел себе друга. После тяжелой потери матери и тихих вечеров вдвоём он встретил своего человека. И этим человеком оказалась… дочь моей бывшей.

Рациональные доводы рассыпаются в прах перед этим взглядом и хрупкой надеждой на продолжение утра.

Чёрт! Я отнесу наклейку ради сына. Я курьер с драконом. Дожили…

— Жди здесь, — говорю хрипло. — Я отдам эту твою наклейку и вернусь.

Выхожу в коридор. Дверь нашего номера тихо захлопывается за спиной, отрезая путь к отступлению. Всего два шага до её двери…