Бывшие. Миллиардер под елкой (СИ) - Уайт Полли

В итоге они оба, не удержав равновесия, мягко и почти синхронно плюхаются в пушистый сугроб, запутавшись в лыжах, палках и собственном смехе. Игорь стоит рядом, и его лицо озаряет такая нежная открытая улыбка, что мне приходится резко отвернуться, делая вид, что поправляю перчатку.

После катания мы греемся в уютном кафе у подъёмника. Пахнет корицей, жжёным сахаром и праздником.

Олег и Стеша, раскрасневшиеся, с сияющими глазами, пьют горячий шоколад с зефиром из огромных кружек и спорят, кто громче кричал на спуске. Стеша, смеясь, вытирает шоколадные усы Олегу краем салфетки.

Он в ответ делает то же самое. Такой простой нежный жест, что у меня внутри всё обрывается. Я чувствую себя гадко.

Внутри рождается предательское желание схватить дочь, бежать, откатить время, стереть эту опасную, сладкую иллюзию нормальной семьи. Но я лишь крепче сжимаю свою кружку с чаем. Нельзя! Ради её сияющих глаз… нельзя.

Когда мы возвращаемся к отелю, и я поспешно беру Стефанию за руку, торопясь в номер, в своё одинокое, но безопасное убежище, Игорь останавливает меня.

— Анфиса.

Он кажется немного неуверенным, что для него непривычно.

— Сегодня днём в главном ресторане… Они устраивают специальный праздничный обед для семей. Будет шоу иллюзиониста для детей, — бывший делает паузу, глядя куда-то мимо меня на гирлянды. — И потом, говорят, будет одно важное и интересное объявление для всех гостей отеля. Новогодний сюрприз. Олег очень ждет… Думаю, Стеше тоже понравится. Если вы не против…

Он не настаивает, просто ждёт. Не давит. Это осторожная, почти робкая просьба. Стеша, уловив суть, хватает меня за руку:

— Мам, можно? Ну пожа-а-алуйста! С фокусником! Мамуля!

Её взгляд, полный надежды на продолжение этого невероятного, смешного и счастливого дня, сильнее всех моих страхов. Сильнее обиды. Сильнее прошлого.

Я смотрю на Игоря. В его глазах, в которых только что отражались огни отеля, мелькает едва уловимое облегчение.

— Хорошо, — тихо говорю я, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Давайте пойдем туда вместе.

Глава 11

Анфиса

Номер наш пахнет мандаринами, теплом и предвкушением. Я стою посреди этой роскошной вселенной и не могу решить, что же надеть. Стеша, к счастью, сомнений не испытывает.

— Мам, а давай как близняшки! — объявляет дочка, вытаскивая из шкафа два платья. Они были куплены спонтанно, в порыве «мамской» слабости: мягкий бархат цвета лесной хвои с кружевными воротничками. Одно — мое, другое — ее, миниатюрная копия.

— Ну что ж, — улыбаюсь, сдаваясь под натиском сияющих глаз своей малышки. — Будем как две елочки.

Мы переодеваемся, и это снова похоже на цирк. Я помогаю Стеше застегнуть мелкие пуговицы на спинке, а она, вертясь, пытается одновременно распустить волосы из хвоста. В итоге мы оборачиваемся к большому зеркалу.

И замираем.

Две рыжие, в изумрудном бархате. Мои волосы, рассыпавшись по плечам, кажутся темнее. Локоны Стефании — чистый огонь, обрамляющий серьезное личико с моими глазами и… Черновским носом и губами. Мы похожи. Страшно похожи.

— Красивые! — удовлетворенно констатирует Стеша и кружится, заставляя юбку платья взлетать. — Теперь мы самые красивые!

Она подбегает к окну, прилипает лбом к холодному стеклу, но мысли ее явно не о пейзаже.

— Мам, а дядя Игорь и Олег… они тоже красиво оденутся? Олежка говорил, у них свитера с оленями. А дядя Игорь… он большой. Сильный. Высокий! И красивый!

Молча слушаю, поправляя складки платья. Каждое ее слово, как маленький камешек, падающий в тихий омут моей души.

— И он тааак на тебя смотрит, — продолжает Стеша, оборачиваясь. Ее взгляд такой чистый. — Не как дядя Гриша. Тот смотрел… как будто проверял, вкусная ли ты. А дядя Игорь… он смотрит вот так.

Она прищуривается, делает серьезное сосредоточенное лицо, в котором я с ужасом и нежностью узнаю его выражение, когда он чем-то увлечен.

— Смотрит, будто вспоминает что-то хорошее. И грустит немножко. Вы с ним… очень красивая пара. Правда.

«Пара». От этого слова у меня холодеет внутри. Горький ком подкатывает к горлу. Моя девочка, мое солнышко. Она, не зная ничего, чувствует его. Чувствует связь, кровь, притяжение. Видит в нем то, что так отчаянно искала в Грише и не нашла: силу, надежность, отцовское начало. И это самое страшное. Она уже рисует в голове картинку, где мы все вместе. Где он — ее папа.

— Стешенька, родная… — начинаю, но голос предательски хрипит.

— Знаю, знаю, — машет дочка рукой, словно отмахиваясь от моих взрослых сложностей. — Но он такой классный… добрый… — она подбегает ко мне, обнимает за талию и прижимается щекой к бархату. Ее шепот горячий и доверчивый, как молитва: — Мамуля…, а было бы так хорошо, если б он был моим папой. Правда же?

Мир вокруг замирает. Простые и невозможные слова повисают в воздухе. Мне кажется, я слышу, как с грохотом рушатся все стены, что я так тщательно выстраивала шесть лет.

Что мне делать? Признаться ей сейчас? Но как?

Сказать, что этот «классный дядя» когда-то выбросил нас, как надоевшую игрушку? Но так ли это было на самом деле? Может, пора перестать бежать? Может, сама судьба сталкивает нас здесь не просто так? Возможно… нам действительно пора поговорить?

Мысль только начинает теплиться в сознании, как ее грубо обрывает настойчивый стук в дверь.

Стеша визжит от восторга и мчится открывать.

На пороге мальчишки. Оба в ярко-красных свитерах, на которых вышиты упитанные улыбающиеся олени. На головах смешные новогодние колпаки с помпонами. Олег, увидев Стешу в ее зеленом платье, замирает с открытым ртом.

— Ой! — выдыхает он. — Ты как настоящая принцесса! Только… елочная!

Стеша заливается звонким смехом, хватает его за руку и тянет в номер. — А ты как Дед-Мороз-олень!

Они тут же образуют свой весёлый сияющий союз, забыв о нас. А я поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с Игорем.

Он стоит в дверях, не решаясь войти. Взгляд мужчины скользит по моим распущенным волосам, по платью и останавливается на лице. В его глазах тихое бездонное изумление. И что-то еще, отчего у меня по спине пробегают мурашки, и тепло разливается в груди, вопреки всем страхам.

— Ты… — начинает бывший, и его низкий голос звучит непривычно тихо, почти робко. — Ты всегда знала, как выбрать цвет. Зеленый… он твой. Огненная рябина в зимнем лесу. Прекрасно выглядишь, Анфиса.

Комплимент простой, без пафоса. Но он бьет прямо в сердце. Не «ты красивая» — это я слышала. А «зеленый — твой». Он помнит. Он видит. Я чувствую, как заливаются румянцем щеки, и отвожу глаза, бормоча «спасибо». В глубине души предательски и ясно понимаю, что мне дико приятно.

Мы идем в ресторан все вместе, и на этот раз я не держусь на расстоянии лыжной палки. Мы с Черновым идем рядом, а впереди нас бегут двое детей в красном и зеленом — живое воплощение новогоднего настроения.

Ресторан полон гостей. Нас проводят за столик, и мы садимся: дети напротив друг друга, мы с Игорем — по бокам. Оказаться так близко к нему за столом — новое испытание. Я чувствую присутствие бывшего каждым нервом.

Но вот гаснет свет, и начинается шоу. На небольшой сценке появляется иллюзионист в серебристом фраке. Он не просто фокусник, он — волшебник. Из его рук взлетают стайки белоснежных голубей, которые превращаются в облака конфетти. Он заставляет гирлянды на елке зажигаться по взмаху руки.

Дети замирают с открытыми ртами, их лица озарены восторгом и абсолютной верой в чудо. Олег что-то кричит Стеше на ухо, и она кивает, не отрывая восхищенного взгляда от сцены. В этот момент, глядя на их сияющие лица, я ловлю себя на мысли, что ни о чем не жалею. Пусть это сложно, пусть больно, но этот общий восторг дорогого стоит.

Шоу близится к концу. Иллюзионист выносит большой причудливый сосуд.

— А теперь, друзья, — его голос звучит таинственно, — самый главный фокус! Розыгрыш рождественского чуда! Я создам волшебные пузыри, а в них спрятаны золотые звезды удачи! Тот, кто поймает звезду, получит для своей семьи не просто приз, а настоящее зимнее волшебство: ужин в ледяном дворце на вершине, катание на снегоходах и свой персональный фейерверк! Ловите момент!