Ритм, аккорд и Малыхин (ЛП) - Запата Мариана

Знакомо, и получше чем ему.

Я нашла своего нового друга Картера сидящим перед трейлером в окружении кучи коробок. Он держал планшет с зажимом для бумаг и, как только заметил меня, натянуто улыбнулся и почесал ногу через обтягивающие джинсовые бриджи.

— Все еще занят? — Я оглядела картонные коробки. Прошел час, а их, кажется, не убавилось.

Картер тяжело вздохнул. Я успела неплохо узнать его за две недели. Он был добрым и спокойным, но сейчас был явно раздражен.

— Я сделал только половину, а нужно все, при чем до начала концерта, — он уныло посмотрел на меня, — и одному.

Я сочувственно кивнула, зная, как он расстроен тем, что парни из «Удара облаков» оставляли ему одному заниматься этим. По словам Картера, это было нормально для группы их уровня, но я все равно фыркнула и мысленно порадовалась, что могла без зазрения совести попросить о помощи брата.

— Я собиралась сходить поесть, но могу остаться и помочь. — Я не стала говорить, что хотела позвать его с собой. Зачем сыпать соль на рану. Бедный парень и так застрял в душном трейлере, пересчитывая футболки.

Картер грустно улыбнулся.

— Не надо, я справлюсь. Иди поешь.

Не похоже, что он давил на жалость, но я провела слишком много времени с теми, кто такое часто практиковал, поэтому уточнила:

— Точно?

Он кивнул.

— Точно-точно?

Он улыбнулся.

— Абсолютно.

— Принести тебе что-нибудь?

Картер расплылся в улыбке, казалось моментально забыв о раздражении.

— Пожалуйста. — Он достал из бумажника двадцатку и протянул мне. — С кем ты идешь?

— Одна. Брат занят. Я не могу ждать, когда он освободится, иначе опоздаю к началу. Я не пойду далеко.

Судя по тому, как у Картера вытянулось лицо, он не одобрял мой план. Для двадцатиоднолетнего парня он был очень ответственным и, очевидно, тоже обо мне беспокоился. Мне это нравилось.

— Габа, здесь не самый благополучный район. Возьми кого-нибудь с собой.

— Кого? Здесь никого нет. Мои сейчас настраивают звук.

Картер почесал подбородок, поросший двухдневной щетиной.

— Ребята из «Удара облаков» сейчас свободны. Они где-то здесь, — настоял он.

Я чуть не закатила глаза.

— Не хочу их беспокоить. Я правда могу сходить одна.

— Сходить куда?

Узнав голос, который слушала каждый вечер последние четырнадцать дней, я повернулась и посмотрела на Сашу. Он был одет в черные баскетбольные шорты, футболку, кроссовки, и даже близко не походил на парня, который выходил на сцену в классической рубашке, брюках и по-модному уложенными волосами. Честно говоря, в обычной одежде он мне нравился больше, хотя вряд ли его фанатки согласились бы со мной.

За две недели мы не стали друзьями. Мы разговаривали всего несколько раз, — в основном делились впечатлениями от концерта, — однако он по-прежнему казался милым парнем, который, при этом, точно не даст забыть, что при первой встрече я пнула его в зад. Например, пару раз, проходя мимо меня, он прикрывал ягодицы, словно опасался удара.

— Я хочу пойти поесть, — ответила я, не отрывая взгляд от черно белых клавиш рояля, которые были вытатуированы у Саши на шее. Разговаривая с ним, я все еще чувствовала себя неловко из-за того памятного пендаля.

— Я пойду с тобой.

— Что? Правда? — удивилась я.

Как я уже говорила, мы с Сашей еще не настолько сдружились, как, например, с Картером. Я знала, что Картеру нравится «Доктор Пеппер» и кислые леденцы, и не нравятся музыка, которая нравилась мне, а так же, что у него есть девушка, которая не очень хорошо относилась к его постоянным разъездам с группой. Ты понимаешь, что дружишь с человеком, когда ему достаточно комфортно читать тебе гневные сообщения от того, с кем он встречается.

Саша кивнул.

И вот так неожиданно получилось, что именно с ним я пошла на поиски еды.

Он разглядывал меня, пока мы шагали по парковке. Его глаза оттенка пепла казались почти прозрачно-голубыми.

— Что ты хочешь купить?

— Все что угодно, кроме пиццы, — я поморщилась.

Раньше я думала, что целую жизнь могу питаться одной пиццей. Как же я ошибалась. Мне хватило двух недель, и меня тошнило при одном ее упоминании.

Саша рассмеялся.

— В пяти кварталах отсюда есть тайский ресторанчик, — он замолчал, улыбнулся и взъерошил волосы на затылке, — обещаю, там вкусная еда.

— Хорошо. Я в деле.

— Точно?

Он смотрел на меня с такой надеждой, что даже если бы я терпеть не могла тайскую еду, то все равно бы согласилась.

— Главное, что не пицца.

Саша повел плечом, отчего ворот его футболки сполз набок, открывая татуировку.

— Мне даже не пришлось тебя уговаривать.

— Я не из тех девушек, которых нужно уговаривать, — не думая, выпалила я, потом захлопнула рот, моргнула и уставилась на Сашу.

Я надеялась, что он не услышал. Не тут-то было.

От того, как сильно Саша вздернул брови, глаза стали казаться просто огромными.

Я залилась румянцем.

— Ничего не говори.

— О чем не говорить? — спросил он и даже вопросительно пожал плечами. — Я ничего не слышал.

— Вот именно, — сдерживая улыбку, сказала я, мысленно давая себе подзатыльник за несдержанный язык.

Саша поджал губы, которые уже начали расплываться в улыбке, кашлянул, потер переносицу, снова покосился на меня и наконец справился с собой.

— Значит, ты точно не против?

Теперь-то я уже не могла отказаться, даже если бы хотела, поэтому кивнула.

Некоторое время мы шли молча, изредка переглядываясь, словно оба искали, что сказать.

Первым нарушил молчание Саша.

— Нравится турне? — спросил он, когда мы остановились у первого пешеходного перехода.

— Ага… если не считать жары.

Куда бы мы не приезжали за последние две недели, везде было адски жарко, а учитывая, что я всю жизнь прожила в Техасе, это о многом говорит.

Саша застонал.

— Легче не станет, поверь. Я гастролирую по шесть месяцев в году вот уже десять лет, и каждый раз одно и тоже. Хуже было лишь в первый год, когда мы ездили в автобусе без кондиционера. — Он вздрогнул с притворным ужасом.

Это было так мило, что я сомлела.

— Десять лет?

Он не выглядел на тридцать, лицо было гладким, единственные морщинки — мимические у рта от частого смеха.

«Сколько же ему?»

— Десять лет будет в августе, — уточнил Саша, повернулся и посмотрел на меня. — У тебя это первое турне?

Я хмыкнула, когда воспоминания о пяти годах в турах с «Призрачной Орхидеей» промелькнули в памяти.

— Нет, я уже ездила с Эли, но пару лет назад перестала — решила сосредоточится на учебе. Но я впервые гастролирую в автобусе. Раньше мы ездили в микроавтобусе.

Саша хитро улыбнулся.

— Я так и понял, когда ты не взяла обувь с собой в душ в первый день. — Он посмотрел на мои тенниски и приподнял брови. — Слышал, ты заработала грибок после этого.

Я даже не буду предполагать, кто растрепал про это. Любой мог.

«Придурки!»

Я пихнула Сашу плечом, и попала куда-то между его локтем и бицепсом.

— Не хочу говорить об этом.

Он широко улыбнулся и толкнул меня обратно.

— Пальчики чешутся? — спросил он, смеясь.

Стоило ему упомянуть об этом, как то самое место и правда зазудело и начало жечь. Я мазала ноги лечебным кремом и меняла носки дважды в день по инструкции Мейсона, но ни в одной рекламе не говорилось точно, когда грибок пойдет.

«Дерьмовей не придумаешь, в общем».

— Такое со всеми бывает, — добавил Саша, когда я не ответила.

— Помнится Мейсон говорил тоже самое насчет триппера, — фыркнула я.

Саша расхохотался так неожиданно и так громко, что я даже подпрыгнула, но потом и сама прыснула, уж очень заразительный у него был смех.

Перестав смеяться, он наклонился ко мне и спросил:

— Он ведь это в шутку сказал, да?

— Мейсон почти всегда говорит серьезно. Помню, как я ходила с ним в бесплатную клинику, когда он подцепил мандавошек от девчонки из группы поддержки.