Я никогда не бросала бегать. Даже оплакивая свои рухнувшие отношения, я находила время позаниматься на беговой дорожке. Исключение: последние две недели.
— Я принимаю твое предложение.
— Уверен?
Саша закатил глаза.
— Жду тебя у автобуса.
— Дай только переодеться. — Я глянула на свои тонкие спортивные штаны. — И найти солнцезащитный крем. Я быстро.
— У меня есть крем. Ты переодевайся, я пока найду его.
Я натянула шорты, спортивный бюстгальтер, топик, не забыла ламинированный пропуск на концертную площадку, и на всякий случай прихватила несколько баксов. Если одолеет жара или проголодаемся, то сможем перекусить.
Предупредив Гордо, что ухожу, я вышла из автобуса и увидела Сашу с тюбиком крема в руке.
Я бы слукавила, если бы сказала, что сосредоточилась на том, чтобы тщательно намазать себя кремом, когда Саша снял майку и начал втирать крем в плечи, руки, грудь и шею. Он был высоким и мускулистым, плечи и спину покрывали симпатичные веснушки.
— Куда побежим? — спросила я, приседая, чтобы разогреть мышцы.
— Восток. В этом направлении обычно меньше людей.
Я хмыкнула, посмотрела на солнце, словно умела по нему ориентироваться и кивнула.
Мы сделали небольшую разминку.
— Готова, мисс профессионал? — с игривой улыбкой спросил Саша.
— Я родилась готовой.
Он толкнул меня плечом, и мы стартовали.
Около мили мы, чтобы разогреться, бежали медленно. Потом Саша, который был впереди, оглянулся на меня и, когда я кивнула, припустился в полную силу.
Он не врал, говоря, что быстр, но и я была не промах, и без труда поддерживала его темп… шесть миль. На седьмой у меня начались судороги. На восьмой я начала задыхаться. А Саша, черт бы его побрал, выглядел лишь слегка вспотевшим.
«Он что киборг?»
Я пробежала еще полмили, и поняла, что больше не могу сделать ни шагу.
— Эй, — прохрипела я, останавливаясь.
Саша по инерции пробежал еще чуть-чуть, а потом затормозил и вернулся.
— Ты в порядке? — спросил он, сохраняя ровное дыхание.
Я втянула воздух через нос и кивнула, прижимая руку к груди.
Саша окинул меня взглядом.
Не сомневаюсь, что я была жалким зрелищем: одежда в мокрых пятнах от пота, лицо, словно помидор, дыхание, как у курильщика. Но, в конце концов, я не собиралась его соблазнять.
— Я не бегаю… на длинные… дистанции, — задыхаясь, пояснила я.
— Это нормально, — кивнул Саша.
— Ты можешь продолжать… я вернусь назад.
Он подошел поближе.
— Нет, я пойду обратно вместе с тобой.
— Пойдешь? — не скрывая ужаса, спросила я. — Всю дорогу до автобуса?
— Да.
Я вытаращилась на него. Неужели он не видит, что я едва дышу?
Саша рассмеялся.
— Шучу. Давай немного пройдемся, а потом поймаем такси.
— Если бы мне не было сейчас так плохо, то я бы тебя просто убила.
Саша отмахнулся от моей угрозы.
— Пошли. Ты проголодалась?
Я кивнула.
— Перекусим?
Я снова кивнула.
Минут двадцать мы спокойно и молча — потому что я все еще пыталась отдышаться, — шли, а потом остановили такси.
Смешок с заднего сидения, где сидел Саша, привлек мое внимание.
— Ты как, выживешь? — спросил он, когда я обернулась.
— Едва ли.
Он вздернул бровь и широко улыбнулся.
— Ты продержалась дольше, чем я думал.
Я нахмурилась.
— Мы с Джулианом обычно пробегаем миль пять, не больше, — пояснил Саша.
Я прожигала его взглядом, — иначе и не скажешь, — и все пыталась переварить, что он сказал.
— Ты снова шутишь?
Саша покачал головой.
Я показала ему средний палец и отвернулась.
Саша рассмеялся.
Я тоже улыбнулась, но сдержанно.
В конце концов, я сама на это напросилась, когда заявила, что профессионал в беге.
* * *
— Здесь очень вкусно кормят, обещаю, — сказал Саша, указывая на стеклянную дверь с вывеской, после того как мы, немного поспорив о том, кто заплатит за поездку, вышли из такси.
Я молча прошла за ним в кафе. Здесь восхитительно пахло жареной курицей, и мой желудок заурчал от голода.
— Все еще злишься на меня? — спросил Саша, когда мы сели за столик.
Прищурившись, я окинула его взглядом.
«И не скажешь, что недавно он пробежал восемь миль».
— Ты участвуешь в марафонах? — предположила я.
— Нет. — Саша попытался скрыть улыбку, но я все равно ее заметила. — В полумарафонах.
— Двадцать километров бегаешь? Ну, спасибо, что заранее предупредил, — фыркнула я.
— Я думал, ты скажешь, если станет тяжело бежать.
Я закатила глаза.
Подошла официантка, мы продиктовали наши заказы, и Саша снова спросил:
— Так ты на летних каникулах?
— Нет. Я уже получила диплом, просто… еще не нашла работу.
Это была больная тема для меня. Конечно, я понимала, что далеко не каждому удается сразу найти работу, и еще сложнее сделать это с моей специальностью, но я все равно чувствовала себя неудачницей. Когда я сказала семье, что собираюсь на исторический факультет, первой реакцией отца была: «И что ты собираешься делать потом? Лучше выбери бухгалтерию или учись на медицинскую сестру».
— Какая у тебя специальность?
— Историк.
— Будешь преподавателем?
— Нет. — Я могла бы добавить, что хочу работать в каком-нибудь научно-исследовательском центре или музее, но не стала, потому что на самом деле не знала, чем хочу заниматься. Мне просто нравилась история. Вот и все. — Если честно, не знаю пока. Но не преподавание. Из меня выйдет ужасный учитель. Ученики умрут со смеху, если я попытаюсь быть с ними строгой.
Саша кивнул.
— Ты что-нибудь найдешь, просто дай себе время. У меня тоже не сразу все сложилось. Меня освистывали, кидались бутылками. Если бы я сдавался всякий раз, когда слышал: «Ты — отстой!», то не знаю, кем был бы сейчас.
Его освистывали? У Саши один из лучших голосов, что я слышала, а его выступления просто феноменальны.
— В тебя правда бросали бутылки?
Саша усмехнулся.
— Ага. Впервые на шоу талантов в средней школе. Какой-то придурок швырнул в меня бутылкой «Колы» под конец выступления и крикнул проваливать. Я остался ему на зло.
Я зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться.
— Если тебя это утешит, у меня тоже есть история. В семь лет я должна была танцевать в школьном концерте. Я не хотела участвовать, но мама не слушала. Когда я вышла на сцену, меня вырвало от волнения.
Саша старался не смеяться, и даже натянул майку на рот, но его выдавали дрожащие плечи.
— И что ты сделала? — наконец спросил он.
Я улыбнулась.
— Что еще я могла? Разрыдалась, конечно.
— Однажды я упал со сцены прямо во время песни. — Саша широко улыбнулся. — Просто шел, шел, не заметил края и упал.
Я хихикнула, представив это.
— Это самое неловкое из всего, что случалось со мной на сцене, — добавил он.
— На сцене? — я вздернула бровь. — А в жизни?
Он взъерошил волосы на затылке и прищурил один глаз.
— Однажды мне пришлось справлять нужду в полиэтиленовый пакет. Туалет в автобусе не работал, мы находились неизвестно где, и была сильная гроза.
Любой человек с воображением рассмеялся бы над этой историей, тем более рассказанной так откровенно, и я не была исключением. Я согнулась от хохота и уткнулась лбом в стол, пахнущий уксусом и лимоном.
— Если приспичит, выбирать не приходится, — сказал Саша, толкая меня в плечо.
Я подняла голову.
Он был красивым парнем, талантливым и популярным солистом, но при этом умел посмеяться над собой. В нем не было ни капли звездности. Похоже, мне повезло с новым другом.
— Я тебя смутил? — спросил Саша, пока я молча рассматривала его.
Я с улыбкой покачала головой.
— Шутишь? Я росла с Эли, Мейсоном и Горди. Меня таким не смутишь.
— Так значит, это они виноваты, что ты такая?
— Эй! — Я не знала, стоит ли обижаться.
— Я в хорошем смысле. Ты красивая. — Я чуть не упала со стула. — Без смущения шутишь о нелицеприятных штуках. С тобой весело, Габи.
