Жена офицера. Цена его чести (СИ) - Ви Чарли

Но потом я вспомнила. Вспомнила его холодные глаза сегодня днём. Его слова «было и прошло». Его грубые руки на мне и то, что он сделал. И ту женщину, что звонила мне.

Нет.

Я сделала глубокий вдох, заставив слёзы отступить. Внутри всё заледенело.

– Архип, – сказала я, взяв себя в руки, и мой голос прозвучал ровно, холодно. – Отпусти меня. Сейчас же. Ты сына напугал.

Моё ледяное спокойствие, должно быть, подействовало. Его объятия на мгновение ослабели от неожиданности. Я воспользовалась этим и резко вырвалась, отступив на несколько шагов. Он стоял передо мной, огромный и вдруг такой беспомощный, с пустыми глазами, в которых ещё плескались отголоски кошмара.

– Иди умойся, – сказала я безразлично, поворачиваясь к манежу, где хныкал Стёпа.

Я взяла Стёпу на руки, прижала к себе, чувствуя, как мелко дрожу. Но продолжала держать спину прямо.

Я не должна его прощать, напомнила себе, и решения своего не изменю. Завтра же подам на развод, а потом уеду. Сниму квартиру на неделю, раз он не хочет сам уходить, чтобы не видеть его больше, пока он не вернётся к обратно к себе в часть.

Глава 10

– Ты чего удумала? – мама стояла на пороге моей спальни, глядя на застёгнутый чемодан. Её лицо выражало смесь недоверия и тревоги. – Собираешься куда?

– А что такого? – не глядя на неё, аккуратно складывала в сумку вещи Стёпы. – У Оксаны пожить хочу. Она одна в трёхкомнатной квартире. Места хватит.

– У тебя муж приехал с войны, – возмутилась мама, – а ты... сумки собираешь! Да ты в своём уме?

Я резко выпрямилась. В висках застучало.

– Я уже тебе всё сказала, – сквозь зубы произнесла я. – Я не прощу его. Никогда. Пусть возвращается к своей второй. Они там так друг друга любят, вот пусть и живут вместе.

– Ну и дура! – резко осадила меня мама. Она сделала шаг вперёд, её глаза блестели от возмущения. – Ты хоть понимаешь, что делаешь? Мужика, который с войны вернулся, отталкиваешь! Да он... он не в себе, Надя! Ему помощь нужна, а не твои обиды!

– Помощь? – я усмехнулась. – А мне кто поможет? А мне, мама? Кто поможет забыть, как его любовница мне по телефону позвонила? Кто поможет отмыться после всей этой грязи? Я ведь его одного ждала, думала о нём, молилась, чтобы живой вернулся. А он...ему всё равно с кем и когда... – мой голос сорвался, но я тут же взяла себя в руки. – Его «не в себе» меня не касается. Я ему не психолог. А он сам сделал свой выбор. И я сделаю свой.

Я резко дёрнула молнию на чемодане.

– И не пытайся его оправдывать. Ты его мать, что ли? Ты – моя. И должна быть на моей стороне.

– Я на стороне здравого рассудка! – всплеснула она руками. – У вас ребёнок! Семья! И он... – она понизила голос, – он же ночью... кричал. Я слышала. Ему плохо, Надя!

Меня будто обдали кипятком. Вспомнилось его лицо, искажённое ужасом, его дрожь, его отчаянные объятия. И тут же – его ледяной взгляд днём. Его слова: «Было и прошло».

– Мне тоже плохо, – тихо ответила я. – И с каждым днём, что я нахожусь с ним под одной крышей, становится только хуже. Я не могу на него смотреть. Я не могу дышать с ним одним воздухом. Поэтому я уезжаю.

Я взяла сумочку со стола и чемодан.

– Скажешь ему, когда он проснётся, пусть не ищет. И не звонит.

Я прошла мимо неё, не глядя в её растерянное лицо. В прихожей я подхватила уже одетого Стёпу, который сонно тёр кулачками глаза.

– Поехали к тёте Оксане, солнышко, – прошептала я ему, целуя в макушку. – Поиграешь там.

Я вышла за дверь, не оглядываясь. Потому что знала – если обернусь и увижу мамины глаза, полные упрёка и жалости, то могу передумать. А я не могла себе этого позволить.

Такси остановилось у подъезда высотного новостроя из стекла и бетона. Я расплатилась, с трудом вытащила свой чемодан и сумку с вещами Стёпы, который мирно посапывал у меня на руках.

Лифт бесшумно поднял нас на восьмой этаж. В коридоре пахло свежим ремонтом и дорогими духами. Я нашла нужную дверь и, переведя дух, постучала. В животе неприятно засосало.

А вдруг она не одна? Вдруг её муж, Сергей, дома? Хотя он, по её словам, вечно в разъездах.

Дверь открылась не сразу. Сначала послышались шаги, потом щёлкнул замок. В проёме появилась Оксана. Моя двоюродная сестра. В дорогом шелковом халате, с растрёпанными волосами и немного смазанным макияжем. Она щурилась от света в коридоре, пытаясь разобрать, кто её беспокоит в десять утра.

– Надь? – на её лице застыло недоумение. Она окинула взглядом мой чемодан, сумку и спящего Стёпу на руках. – Что случилось? Ты ко мне?

– В гости приехала, – выдавила я улыбку. – Извини, что так рано. Не хотела будить.

Оксана молча отступила, пропуская меня внутрь. Я закатила чемодан в прихожую и на цыпочках прошла в гостиную. Квартира была такой, какой я её и помнила – просторная, стильная, с дорогой мебелью и идеальной чистотой. Здесь пахло кофе, дорогим парфюмом и деньгами. Полная противоположность моему уютному, простому домику.

Я осторожно уложила Стёпу на огромный диван, расстегнула комбинезон. Он лишь немного закряхтел и сладко зевнул и продолжил спать дальше.

Оксана закрыла дверь и подошла ко мне, скрестив руки на груди. Её взгляд был пристальным и понимающим.

– Ладно, Надюш, – тихо сказала она. – В гости с чемоданами в десять утра не приезжают. Выкладывай. Что стряслось?

Сначала я не хотела ничего рассказывать. Зачем выносить сор из избы, как говорят. А потом взглянув ей в глаза, меня прорвало. Вся боль, унижение, злость и отчаяние – хлынуло наружу.

Голос предательски дрожал, и я, глядя в пол, кратко, почти без пауз, выложила ей всё. Про звонок Марины. Про фотографии. Про его холодное «было и прошло». Про то, что случилось на кухне. И про сегодняшний разговор с мамой.

Оксана слушала, не перебивая. Её лицо становилось всё суровее.

– ...и я не могу там оставаться, Окс, – закончила я, смахивая с ресниц солёную каплю. – Я просто не могу. Он для меня как будто умер.

Оксана тяжело вздохнула, подошла к мини-бар и налила два бокала вина. Протянула один мне.

– Ну что ж, – сказала она без тени осуждения. – Раз приехала, значит, остаёшься. Живи сколько нужно. Серёжа вернётся только через неделю.

Она сделала глоток и посмотрела на меня прямо.

– А теперь, дорогая, забудь на пару дней про своего мудака. Про своего героя-изменника и про бестолковую мать, которая вместо поддержки учит жизни. Ты здесь. Ты в безопасности. А всё остальное... разберёмся. Пошли на кухню, поговорим.

Глава 11

Тёща молча стояла на пороге кухни, её лицо было осунувшимся и усталым. – Уехала, – коротко бросила она, не глядя на меня. – К Оксане. Сказала, чтобы не искал и не звонил.

Я не сказал ни слова. Просто постоял с минуту, впитывая эту тишину, этот пустой дом, из которого ушла жизнь. Потом развернулся и поднялся в спальню.

Их комната. Пахло Надей. На кровати лежала её кофта, на тумбочке – недочитанная книга. Я подошёл к кроватке Стёпы – пусто. В груди что-то остро и окончательно сломалось.

Я не стал ничего выяснять. Не стал звонить. Какие могут быть слова? Она всё сказала своим уходом.

Я взял свой армейский рюкзак, тот самый, с которым вернулся. Не стал брать чемодан. Сложил в него только самое необходимое: форму, пару сменного белья, туалетные принадлежности. Вещи укладывались чёткими, выверенными движениями, как на службе. Автоматизм успокаивал.

Тёща стояла в дверях и молча смотрела, как я собираюсь. В её глазах читалось что-то похожее на жалость, но мне было всё равно.

– Ты... куда? – тихо спросила она.

– В часть, – коротко бросил я, застёгивая рюкзак. – Отбываю досрочно.

Я взвалил рюкзак на плечо.

– Передай ей... – начал я и замолчал. Что передать? Что я люблю? Это теперь ничего не значило. Что я виноват? Она это и так знала. – Ничего не передавай.

Я прошёл мимо, вышел на улицу. Такси подъехало через пятнадцать минут. Мне было легче переждать в аэропорту,чем здесь в доме. Без Нади и сына он стал для меня чужим.