— Ну, мне до мнения папы, как до Аляски. Это первое. — Произнесла я ровно и спокойно. — A второе — я не считаю, что задавать вопросы о благочестии женщины стоит человеку, который об этих женщин вытирает ноги.
— Вот если бы тебе сейчас предложили полететь на море с кем-то…
— Начнём с того, что если я хочу полететь на море — я полечу одна. Это первое. Второе — ты не в том возрасте, чтобы ставить ультиматумы и что-то делать мне в упрёк. Я, конечно, понимаю, папа сейчас хороший, он позволяет тебе абсолютно всё. Но мне не надо добиваться, чтобы я в этой ситуации была самой лучшей. Потому что я ничего плохого не делала ни семье, ни своим детям, ни своему мужу. Поэтому мой ответ — нет. Встань на ноги. Научись зарабатывать. Закончи универ и езжай куда хочешь.
Я ставила границу и показывала Ксюше, что мама платит, мама танцы и заказывает. Что там папа думает на этот счёт, маме как бы не особо важно.
— Мам, ну на меня все будут смотреть, как на дуру. Мы же не вдвоём едем. У нас же там компания, друзья, его знакомые.
— Отлично. Съездит один.
Ксюша набычилась, щеки надула, и мне показалось, что пропасть, которая образовалась у меня с дочерью после развода, только что расширилась. Но я не собиралась из-за страха того, что я могу оказаться нехорошим родителем, ставить под угрозу её жизнь и безопасность.
В смысле молодой человек? А то я не понимаю, какие сейчас молодые люди: перепьются, будут спать в разных постелях. И не факт, что по одиночке. Мне зачем это нужно?
Я отвезла Ксюшу домой и не удостоилась даже короткого и равнодушного «пока». Ксения просто вышла из машины. Я тяжело вздохнула, потёрла переносицу.
А когда доехала до дома, то набрала Рубена.
— Ты сейчас позвонишь дочери и скажешь, что она никуда не едет. — Произнесла я холодно.
— А что такое? — Оскалился бывший муж.
— Если тебе нормально, что твоя дочка превращается в шлюху и эскортницу, то мне не нормально. Я сделаю всё возможное для того, чтобы этому препятствовать. Я своего ребёнка воспитывала хорошо, а вот ты этого ребёнка не воспитывал вообще никак. Поэтому сейчас используешь все возможные методы для того, чтобы добиться, если не любви, то хотя бы снисхождения. Не надо, Рубен. Не надо ставить мою дочь на один уровень со своей девкой. Помни об этом, пожалуйста. В противном случае мы с тобой договариваться будем ещё очень долгое время. Поверь, я умею быть недовольной всем. Даже тем, как ты дышишь.
— А ты меня не пугай. — Ласково произнёс Рубен.
Ему всё это казалось игрой. Он считал, что он в своём праве.
— Знаешь, в чём разница в бдсм и отношениях с бывшей женой? — Холодно произнесла я и опустилась на диван.
Рубен захохотал и хохотал, как мальчишка: звонко, заливисто и раскатисто. Мне казалось, что ему доставляет удовольствие, что я сейчас обратилась к нему с важным вопросом.
— Не представляю. Вообще не представляю. — Усмехнулся Рубен.
Я скрипнула зубами, склонила голову к плечу и, прикрыв глаза, выдохнула:
— В бдсм есть стоп-слово. А с бывшей женой будешь вариться, кипеть в масле, и никто тебе руку помощи не протянет. Помни об этом, Рубен. Если я сказала, что моя дочь никуда не едет, значит, моя дочь никуда не едет. Надумаешь ставить мне палки в колеса, и стоп-слова не видать тебе как своих ушей.
Глава 8
Глава 8
Во время развода я поняла, что самый лучший способ избежать разбитого сердца — это просто притвориться, что у меня его нет.
Именно этим я занималась последний год, и именно этим собираюсь продолжить заниматься и дальше в отношении бывшего мужа, бывших родственников и вполне себе настоящих детей.
Как бы не трещало, не хрустело под ногами дочери моё сердце, лучше я буду безжалостной дрянью, которая делает из некоторых ситуаций запреты, чем через двадцать лет она мне выскажет: «а ты куда смотрела? Ты почему мне это позволяла? Ты взрослее, мудрее».
Поэтому, рявкнув Рубену про то, что стоп слово он не дождётся, если будет мне перечить, я положила трубку.
Точнее, не положила, а хотела ей прям треснуть. Да жалко вам телефоны сейчас мобильные.
Под конец дня я поняла, что давиться болью и переваривать тот факт, что отец пытается повыгоднее меня снова продать — бессмысленно.
У меня были возможности, у меня были активы, которыми я планировала воспользоваться, чтобы даже со стороны своей семьи стать автономной. То, что отец рассуждал так весело о том, будто у моего свёкра есть там какая-то Лолочка, говорило лишь об одном: он либо завидовал, что у него своей нет Лолочки, либо мама что-то не знала. Хотя в последнем я была не уверена, потому что мама не тот человек, которая стала бы что-либо терпеть.
Слава Богу, один из важнейших уроков, который преподнесла мне мама ещё в детстве было то, что терпение это никакая не добродетель женщины. Терпение это слабость, в первую очередь потому, что тот, кто заставляет тебя терпеть, считает, что на тебе можно пахать и воду возить, и ни капельки здесь ни слова нет о любви.
Первый урок по отсутствующему терпению я получила лет в семь, когда в школе меня стали задирать из-за того, что я такая правильная, умненькая. А у меня не было варианта быть тупой, потому что мной занималась. Мать, бабушка. Я ходила на танцы, я ходила на художественную гимнастику, я читала, рисовала, а детям всегда нужен кто-то, на кого можно слить всю грязь.
Я один раз пришла с растрёпанными косами из школы, второй раз пришла, а на третий раз мне мама сказала.
— Ещё раз к тебе кто-то подойдёт и дёрнет за бант, просто между ног втащи и все.
— А если это девочка? — трясясь, уточнила я.
— И девочке втащи, а я приду и добью.
Я тогда первый раз подралась, но это был самый ценный урок.
Второй раз о том, что терпение приводит к проблемам, я поняла наверное, в возрасте лет тринадцати, когда за мной стал ухаживать мальчик на несколько классов старше из плохой компании. И он задирал, а в тайне от друзей дарил цветы с клумбы.
Один раз этими цветами он получил по лицу. Я топнула ногой и холодно заметила:
— Мне не нужно, чтобы сначала надо мной смеялись, а потом цветы таскали.
Со мной больше особо никто не связывался.
И третий урок, наверное, самый важный и ценный, я получила недавно.
После того, как инициировала развод.
Оказалась с матерью наедине и услышала:
— Ты поступаешь правильно, моя воительница, — мама проводила пальцами мне по лицу, вытирая слезы, а слезы были солёные, что потрескавшиеся губы пылали. — Ты поступаешь так правильно, как может поступить женщина с твоими возможностями. Если этот писькотряс решил, что может вытирать о тебя ноги, нет.
И на фоне того, что я никогда не терпела ничего, позиция отца меня отворачивала.
Некрасиво это было с его стороны.
Утром следующего дня, вместо того чтобы поехать на работу, а я подозревала, что Рубен ошивался там, как кот возле катки со сметаной, я направилась в торговый центр для того, чтобы прикупить матери подарки к дню рождения, который будет в конце месяца. И совершенно точно не рассчитывала на то, что столкнусь нос к носом в одном пафосном салоне домашнего текстиля со своей свекровью.
Мы смотрели друг на друга, каждая не решалась начать разговор. Я задавала себе мысленный вопрос: чем же я её так не устраивала все эти годы? Наверное, все-таки после той правды, которую открыл мне отец, я могла прийти к выводу, что не устраивала я свекровь тем, что не терпела. И своим разводом, яркой демонстрацией силы, я подвела черту того, что можно по-другому, а ей от этого было больно.
— Добрый день, — сказала я, ставя корзинку с товарами на небольшую полочку.
— Здравствуй, Александра, — поджимая губы, произнесла свекровь и схватилась за тонкий браслет на запястье. — Не ожидала тебя увидеть, вроде бы рабочее время.
— Мне кажется, я скоро стану безработной, — мягко произнесла, пряча лукавую улыбку за фасадом учтивой беседы.
— Если Рубен считает, что такая ноша в виде компании для тебя тяжела, то я его понимаю.
