Хочется зарыться в одеяле, но курьер целый день возит к нам домой различные цветочные композиции по заказу Горского.
Каждый букет сопровождается запиской с упоминанием одной из черт моего, за которую Назар меня любит: красивая, нежная, гордая, женственная, упрямая, верная, справедливая, искренняя, храбрая, ранимая, милая и так далее.
Каждый уголок квартиры к вечеру напоминает оранжерею. Розы, гортензии, эустомы, нарциссы, пионы, герберы, лилии, ирисы и еще дюжина незнакомых мне бутонов. Я весь день бегаю по квартире и ломаю голову над тем куда водрузить очередной букет.
Вазы с кастрюлями давно закончились, в ванной лежат голландские розы на длинной ножке. Даже ведро от швабры и чайник временно переквалифицированы под вазоны для цветов.
Последний букет Горский доставляет лично. Вместо записки и признаний он протягивает мне белый конверт.
— Ты таки купил путевку на море?
— Лучше.
Закусив нижнюю губу, я дрожащими руками вынимаю из конверта свернутый вдвое лист формата а4. Разворачиваю скрытый текст и зачитываю вслух:
— Частная клиника «Цертус». Двадцать пятого февраля пациенту…, — с каждым новым предложением я теряю дар речи. В голове словно обрываются и искрят электрические провода. — проведена бесскальпельная вазект… Что? Что ты сделал?
Мои брови взлетают вверх, когда я еще раз перечитываю название процедуры, которую сегодня провели Назару.
Колени подкашиваются, в глазах мутнеет. Меня шатает из стороны в сторону, Горский едва успевает подхватить под локоть.
— Зачем, Наз?
Мой голос дрожит, в глазах опять собираются капли слез.
— Теперь мы в одной лодке, — уверенно шепчет муж, одной. Одной рукой он прижимает меня к себе, а второй убирает дорожки слез с моей щеки. — Соня – наш единственный ребенок. Навсегда.
— Ты дурак? А если у нас не получится и мы будем вынуждены еще раз развестись? Ты ведь пожалеешь об этом, — трясу выпиской из Назаровой амбулаторной карты.
— Не пожалею и не разведусь. Одного развода нам за глаза хватит. Я упрямый и очень влюбленный в тебя мужчина. Поэтому… От меня так просто отделаешься, госпожа Горская. Буду с тобой до самой смерти.
— Какой ужас, — бормочу сквозь робкую улыбку.
Зубы Назара смыкаются на моем плече, в отместку за такую дерзость.
Падаем на диван, не размыкая объятий. Ухом прижимаюсь к груди мужа, слушаю как ровно бьется его сердце.
— Я не могу поверить в то, что ты это сделал.
— Если честно, я тоже, — хохотнув, признается Назар. — Но, чтобы ты не думала, что муж твой совсем уж из ума выжил. Запись на операцию я сделал еще месяц назад. Хочу, чтобы мои дети были исключительно нашими.
Поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом. Не понимаю, к чему он ведет.
— Ты правда хочешь еще детей, Веснушка? Все эти колики, подгузники, бутылочки со смесями?
Киваю утвердительно.
— Значит будем трудиться в этом направлении.
— Как?
— Усыновим ребенка из дома Малютки. Теперь это наш единственный вариант.
Вглядываюсь в решительное лицо мужа, цепляюсь за его плечи еще сильнее.
Не могу поверить в происходящее.
Он по-настоящему сумасшедший. И я вместе с ним схожу с ума, если безоговорочно соглашаюсь на такую серьезную авантюру как усыновление.
TheEnd.
