Вне конкуренции (ЛП) - Томфорд Лиз

Я сжимаю её руку.

— Скоро. Мы почти приехали.

Она не настаивает. Просто расслабляется на сиденье, доверяя, что я всё объясню, когда придёт время.

Через несколько минут я сбавляю скорость и сворачиваю на длинную гравийную дорожку, ведущую к дому в стиле кабины. Он тихо прячется среди деревьев. Позади — спокойное озеро. Именно такое место мне было нужно, когда я его покупал.

После разговора с Миллер тем утром на кухне я понял, что хочу привезти сюда Риз. Этот разговор дал мне всё разрешение впустить её во все части моей жизни. Даже в те, которые были до неё.

Тем не менее утром я всё-таки позвонил дочери и ещё раз спросил, нормально ли ей, что я привезу сюда Риз. Наверное, она закатила глаза на том конце линии, но всё равно быстро ответила:

— Конечно.

Я глушу двигатель, выхожу из машины и открываю дверь Риз.

Она медленно оглядывается вокруг, ступая на гравий.

— Так вот… это мой дом, — говорю я. — Сейчас его сдают как дом для отдыха, но он всё ещё мой.

— Правда? — её взгляд скользит по крыше. — Тот самый дом, где ты жил, когда играл здесь?

— Не совсем. Когда я играл, я делил квартиру в Денвере с несколькими товарищами по команде. А этот дом я купил уже после того, как ушёл из лиги. — Я указываю на него. — Здесь я растил Миллер.

На её лице появляется понимание.

— Эмметт…

Она проводит ладонью по моей руке и берёт меня за руку. Затем снова смотрит на дом, внимательно разглядывая его, словно пытаясь почувствовать его значение.

Я обнимаю её сзади за плечи, и мы смотрим на дом вместе.

— Я хотел, чтобы ты его увидела. Тогда у меня не было никого, с кем можно было бы поделиться этой частью жизни. И я надеялся, что смогу поделиться ею с тобой сейчас.

— Я бы очень хотела его увидеть, Эм. Но Миллер не против?

У меня сжимается грудь от её вопроса.

Мне нравится, как часто она думает о моей дочери. Миллер уже взрослая, но всё равно мой ребёнок. Каждый раз, когда Риз вспоминает о ней, это только подтверждает то, что я и так знаю: именно её не хватало в моей жизни.

Я касаюсь губами её волос.

— Не против. Мы с Миллер хорошо поговорили. Она полностью… за всё это.

Я вижу, как на лице Риз появляется улыбка.

— Рада это слышать.

— Пойдём. Покажу тебе всё.

Я сам не управляю арендой дома, но у меня есть доступ к расписанию, поэтому я знал, что сегодня он будет пуст.

Я открываю дверь ключом и пропускаю Риз первой.

Мебель здесь уже другая. И стены перекрашены. Но основа дома осталась прежней.

— Когда я удочерил Миллер, — начинаю я, закрывая за нами дверь, — я мало понимал, что делаю. Но знал, что ей нужна стабильность. Поэтому я купил для нас этот маленький дом.

Сначала я веду её в гостиную.

— Здесь я смотрел записи игр команды колледжа, которую тренировал. В первые годы жизни здесь я пытался понять, как быть не только тренером, но и отцом. До этого я был только игроком, и был не намного старше ребят, которых тренировал. — Я указываю на место. — Здесь стоял журнальный столик. Миллер сидела за ним и раскрашивала картинки, пока я работал.

Риз мягко улыбается, слушая меня. Она берёт меня за руку и следует дальше по дому.

Я веду её в крошечную кухню и объясняю, что, хоть она и небольшая, именно здесь Миллер научилась печь. Именно в этой маленькой хижине у озера она нашла своё увлечение.

Я показываю Риз место, где раньше стоял обеденный стол. За тем самым столом я сидел и помогал дочери с домашними заданиями. Там же мы ужинали — чаще всего блюда готовила сама Миллер, потому что она была куда лучшим поваром, чем я.

По коридору я веду её в первую из двух спален. Рассказываю, что когда Миллер была подростком, она покрасила эту комнату в тёмно-зелёный цвет. А ещё я сделал для неё полки и прикрутил их к стенам, чтобы она могла выставлять свои трофеи по софтболу.

Затем я веду её в свою старую спальню. Ту самую, где, когда мы только переехали, я лежал по ночам без сна и пытался понять, какого чёрта вообще делаю. А позже, когда начал немного увереннее чувствовать себя в роли родителя, лежал и думал, как стать лучшим отцом.

Я рассказываю, что годы, проведённые в этом доме, были самыми трудными в моей жизни — но и одними из лучших. И что, несмотря на все сложности, я бы ни за что не променял те тринадцать лет, что мы провели здесь вдвоём с Миллер.

— И прямо у озера, — говорит Риз, указывая на окна задней двери моей бывшей спальни. — Здесь так красиво, Эмметт. Ты всё сделал правильно. И для Миллер, и для себя.

Я убираю её волосы за уши и провожу большим пальцем по её серьгам.

— Спасибо, что сказала это.

— Я серьёзно. — Она делает шаг ко мне и прижимается лбом к моей груди, а я обнимаю её, чтобы удержать рядом. — Миллер повезло с тобой. И мне тоже. Спасибо, что привёз меня сюда. Для меня это действительно особенное место.

Точно так же, как она никогда не пускала никого в свою квартиру, я тоже никогда не пускал никого в эту часть своей жизни.

И правда, это ощущается особенным. Мы ощущаемся особенными.

— Для меня это тоже особенное место, Риз.

— Покажешь мне двор?

— Конечно.

Я открываю заднюю дверь и выхожу за Риз на крыльцо, а затем веду её по настилу к причалу, который уходит к воде.

Стоит идеальный летний день. Солнце отражается в воде, но вокруг достаточно деревьев, чтобы давать тень от жары. Воздух здесь свежее, чем дома в Чикаго. Хотя у Чикаго, конечно, есть своё очарование. Этот город стал для меня необходимым контрастом после долгих лет одиночества здесь.

Мы вместе идём по причалу, и когда доходим до самого конца, Риз снимает одну сандалию и осторожно опускает пальцы ноги в воду.

— Вода приятная.

Она выглядит прекрасно — стоит у самой кромки воды, вокруг деревья. Если бы у нас сегодня не было игры, я бы с удовольствием провёл с ней здесь весь день.

Но у нас всё ещё есть несколько часов, поэтому я снимаю ботинки, отбрасываю носки в сторону и сажусь на край деревянного причала.

— Сядь со мной.

Я опускаю ноги в воду и приглашаю Риз сделать то же самое. Она снимает вторую сандалию, а я усаживаю её между своих ног, спиной к моей груди.

Мы долго молчим, слушая звуки природы. Она закрывает глаза и кладёт голову мне на плечо, пока солнце освещает её лицо.

Спокойная. Довольная. Рядом со мной.

Со стороны может показаться, что я мало что могу ей предложить. Я не могу обеспечивать её финансово. Хотя я зарабатываю больше, чем мне когда-либо понадобится, она всё равно будет зарабатывать больше. В материальном плане я не могу дать ей ничего, чего она не могла бы дать себе сама.

Но я могу заботиться о ней во всех других смыслах этого слова. Я могу быть рядом. Могу сделать её частью своей немного странной семьи, которую так люблю. Могу слушать её, когда у неё был тяжёлый день. Спорить с ней, когда ей нужна безопасная битва. Быть тем, с кем она может проговорить свои мысли.

Я хочу ещё много дней смешить её, флиртовать с ней, поддерживать и бросать ей вызов так же, как она бросает его мне.

Я хочу быть её самым близким другом. Потому что она — мой.

Интересно, понимает ли она это.

— Риз, — тихо говорю я.

Она с закрытыми глазами и лицом, освещённым солнцем, тихо откликается.

— Я знаю, что говорил тебе, что ни одна часть меня не хочет быть твоим другом… но, кажется, ты можешь стать моим самым лучшим другом.

Её губы изгибаются в улыбке.

— Это хорошо, Эм. Потому что мне кажется, что я бы хотела проводить с тобой ещё много лет. А это будет сложно, если мы не друзья.

От её простой признательности у меня сжимается грудь.

— Много лет, да?

— Очень много лет.

Я крепче обнимаю её за талию.

Есть что-то другое в том, чтобы влюбляться сейчас, по сравнению с тем, как это было в двадцать лет. Тогда любовь казалась чем-то обязательным. Чем-то, что случается со всеми. Просто моей очередью.

Но сейчас, получив этот шанс с Риз, я чувствую больше благодарности за то, что вообще нашёл это снова. Больше желания удержать. Больше отчаянного стремления не потерять.