Сводные. Любовь на грани (СИ) - Риччи Ева

Сервирую стол, порцию сырников ставлю возле хозяина дома, достаю банку вишнёвого варенья, себе беру сметану и мёд.

— Приятного аппетита.

— И тебе, — смотрит в мобильник и делает глоток кофе, быстро напечатав смс, гасит экран и кладёт телефон на стол. — Как у вас с мамой отношения? — переводит внимание на меня.

— Как обычно, ровные.

— Странно… — задумчиво говорит. — Не знаешь, что её беспокоит? — задирает вопросительно бровь, и в этом простом действии он так напоминает мне сына.

— Мне она ничего не говорила, видимся редко, — пожимаю плечами.

— И мы, — проговаривает, погружаясь в мысли.

— В смысле? — вырывается у меня бестактно. — Ой, простите.

— Работы много, допоздна засиживаюсь в кабинете, там же и сплю.

— Нужно себя беречь, отдыхать, — говорю в поддержку, а сама перевариваю услышанное.

Всю неделю в доме были слышны крики с родительского крыла, только Сергей Владимирович возвращался с работы, мама находила повод поругаться. Мы даже ужинали теперь поодиночке. Я в спальне, хозяин дома в кабинете, про маму не знаю, дом большой.

Сергей Владимирович лукавит, он стал чаще задерживаться на работе, а после прятаться в кабинете. Ощущение: старается меньше контактировать с женой.

Закончив завтракать, в университет меня подвозит отчим. Тороплюсь на учебу: хочу перекинуться с подругой домашними новостями до лекций.

Вышагивая по коридору, размышляю о маме, вспышки агрессии стали заметнее, и она больше не разыгрывает любовь к Сергею Владимировичу.

–... не успел приехать, а уже ждёт меня, сказал, быть у него через два часа в комплекте, который дарил, — хихикая Геля рассказывает подругам, проходя мимо меня.

— Матвей такой горячий мачомен, — томно отвечает одна из девушек.

Сбиваюсь с шага и нервно сглатываю, в груди давит и обжигает ревностью. Он офонарел? Торопливо достаю телефон из сумки, не сразу получается попасть по нужному номеру, набираю и подношу к уху, ответа нет… “абонент выключен или находится вне зоны действия сети”. Звоню много раз. Меня трясёт от обиды и злости одновременно. Что, блин происходит? Отмираю и захожу в нужную аудиторию, оказывается, стояла посередине коридора. За партой уже сидят друзья.

— Привет, — произношу сдавленно, меня душит истерика, которая на подходе, кидаю сумку на стол.

— Приветик… — тянет подруга, наблюдая прищуренными глазами за мной.

— Что случилось? — спрашивает Егор.

— Если бы я знала…

— Давай по порядку.

— Дома катастрофа. Матвей отключил телефон, и проходящая мимо меня Ангелина делилась с подругами, что он ждёт её у себя в секси комплекте.

— Так… это прояснило ситуацию, что с тобой. А теперь по каждой проблеме отдельно. Начнём с конца, — раскладывает по полкам мои беды Полина. — Не верь ты этой крысе, она специально сказала.

— А откуда она знает, что Царёв вернулся, — встревает Егор.

— Вот! И у меня такой же вопрос, — киваю одобрительно другу.

— Егор, ты сейчас совсем не помогаешь, — испепеляет его взглядом фурия.

— Молчу, — вздыхает.

— Смотри его социальные сети, вдруг там есть сторис и Геля удачно воспользовалась информацией.

— Сейчас, — захожу на его каждый аккаунт. — Нет, ничего, — расстраиваюсь ещё больше.

— Мессенджеры смотрела? — не сдаётся Полина.

— Да! Есть! — восклицаю радостно.

— Эх ты… — качает головой.

— Господи, девочки, у вас это в крови, наверное… — шокировано смотрит на нас Егор.

— Ты о чём? — спрашиваю.

— По лайку понять, с кем он спал, и кто на очереди, — смеется.

— Врезать тебе, что ли? — вскидывается подруга.

— Я точно на тебе женюсь, — дразнится в ответ Тимофеев, обнимая Полину.

— Ладно, живи.

— Вы такие милые, — улыбаюсь.

— С одной проблемой разобрались, дома что?

— Родители ругаются, — глазами сверкаю на Егора и мотаю головой, намекая, что сболтнули лишнего.

— Взрослые и без тебя разберутся, всё наладится.

Нас прерывает звонок на лекцию, достав тетрадь, рисую, надо бы купить набор для скетчинга. К концу лекции смотрю на рисунок и довольно улыбаюсь: на меня с тетради смотрит Люци, вальяжно лежащий на подушке. При случае покажу Денису, он обожает своего кота.

Больше Матвею не звоню и не пишу, не буду назойливой. Пусть сам теперь звонит и пишет.

Учебный день тянется медленно, считаю часы до дома: раз сегодня свободна, проведу с пользой для себя, ванна и уход за лицом и телом.

На крыльце прощаюсь с Полиной: она сегодня работает, Света написала, попросив подменить на полдня.

— Тебя домой или на работу? — спрашивает Егор.

— Домой, у меня завтра смена.

— Может, в ресторанчик заедем?

— Нет. Давай лучше в субботу, у Полинки выходной будет и у меня.

— Ладно, — соглашается.

— Ты прояснила с Царёвом, что между вами?

— Не-а, смелости никак не наберусь, — морщу нос с расстройства.

— А сама как думаешь?

— Надеюсь, отношения, он после клуба такой романтичный и заботливый. По-другому я наш формат не могу назвать.

— В принципе, согласен.

От разговора меня отвлекает звонок бабы Нюры: соскучилась, с ней в доме было спокойнее, делюсь новостями с универа, рассказываю о Люци. Про отчима и маму отвечаю уклончиво: не хочу расстраивать. Спрашиваю, как она и нравится ли ей в санатории. Старушка в подробностях описывает, обсудив напоследок дату её возвращения домой, прощаемся.

— Спасибо, что подвёз, — наклоняюсь и чмокаю в подставленную щеку Тимофеева.

— Всегда пожалуйста. До встречи.

— До субботы.

Пройдя мимо охраны, захожу в дом и, в предвкушении ванны, зажмуриваюсь. Быстро сняв верхнюю одежду, направляюсь к лестнице. Взглядом случайно замечаю маму в длинном шелковом пеньюаре: она кружится с бокалом вина посередине гостиной.

— Мам… — удивлена увиденным…

ГЛАВА 55

АРИНА

— Чего уставилась? — салютует мне бокалом и делает глоток красного вина.

— Ты пьёшь? — непонимающе смотрю на неё.

— Пью! Точнее, не так, — смеётся, — я праздную новую жизнь! Да уж… — впивается в меня взглядом и кривится, — иди отсюда, не порть мне настроение и праздник.

— А можно узнать, что празднуешь?

— Не дошло? — присаживается на диван и пытается закинуть ногу на ногу, её ведёт в сторону, проливает вино на себя. — Блин, пеньюар, — бесполезно трёт ладонью по красным разводам. — Да и нафиг… скоро я буду очень богата… Чего встала! Налей матери вина! — орёт на меня.

— Тебе разве можно? Мам, ты ещё беременна? Или сделала аборт? — смотрю и пытаюсь понять, сколько она выпила.

— Тебя забыла спросить, пить мне или нет! — шипит остервенело. — Беременна или нет, тебя не касается! Когда тебя носила, тоже пила, и ничего… Выросла!

Стою в шоке от откровений, то аборт хотела сделать со мной, теперь выясняется, что алкоголь употребляла. Это же насколько я была нежеланным ребёнком. Впрочем, этому тоже не повезло с родительницей, если он есть.

— Долго ждать? Себе тоже налей, — опять смеётся, — всё! Понимаешь, у нас получилось! Это теперь моё! Ура! — раскидывает руки в стороны.

— Мам, тебе уже хватит вина, — морщусь, замечая под журнальным столиком пустую бутылку.

— Даже в этом нельзя на тебя положиться, ты налить не можешь?! Дрянь! Вышвырну из дома! — переходит на агрессивный тон. — Всё сама сделала, вот этими руками, — трясёт ими перед своим лицом. — Знаешь, — смотрит убийственным взглядом, — не буду ждать до завтра, — шарит рукой по халату и достаёт телефон. — Пётр, зайди в дом, и побыстрее, — поджимает губы.

— Ты перепила и несёшь ересь. Идите спать.

— Я не пьяная, а наконец-то счастлива! С-час-тли-ва!

— Ирина Алексеевна, вызывали? — вздрагиваю от баса охранника.

Пётр заходит в гостиную. Смотрит на маму и поворачивает голову на меня с вопросительным взглядом. Сконфуженно жму плечами и качаю головой. Мне жутко стыдно, что ее видят в таком состоянии, плохо себя контролирует и может опозорить нас.