Сквозь исчезающее небо (ЛП) - Коулс Кэтрин

По его лицу скользнула тревога.

— Брей...

— Я знаю. Знаю, что шансов застать ее в живых почти нет. Кажется, я наконец начинаю это принимать. Но я не хочу, чтобы она оставалась одна. Мне нужно найти ее. Проводить как следует.

В глазах защипало от слез, но я быстро смахнула их.

— Ну надо же. И что тут у нас? — раздался грубый голос.

Я подняла голову и увидела, как в зал вразвалку входит шериф Миллер с недовольной миной.

— Шериф, — сухо поздоровался Трэвис, сразу напрягшись.

— На службе, а сами по дружеским визитам ходите? — спросил тот.

— Нет, сэр, — сквозь зубы ответил Трэвис. — У нас с Роджем обед. Я просто забираю заказ.

— Видно, вам слишком много платят, раз вы все время берете еду навынос.

Господи, всякий раз, когда мне начинало казаться, что Миллер, может быть, меняется, он тут же доказывал обратное.

— Вы что-то хотели, шериф? — спросила я, пытаясь выручить Трэвиса.

— Пришел узнать, не было ли еще звонков, угроз, чего-нибудь подозрительного, — буркнул Миллер.

Я удивленно вскинула глаза. То же самое читалось и на лице Трэвиса.

— Нет. Ничего не было. Все тихо.

Губы Миллера сжались в тонкую линию.

— Ладно. Если что-то всплывет, сразу звони мне.

— Конечно. И... спасибо.

Он коротко кивнул и направился к двери.

— Просто делаю свою работу.

— Впервые за десять лет, — пробормотал Трэвис.

Я едва сдержала смех и тут же поспешила на кухню за его заказом. Когда вернулась, Трэвис все еще смотрел туда, где только что стоял шериф.

— Вот, держи.

Он слегка вздрогнул.

— Спасибо, Брей. Если что понадобится — скажи.

— Скажу. Спасибо тебе. И Коре тоже. За все.

— В любое время.

Когда он ушел, я принялась протирать столы, пополнять соусы и салфетки — делать что угодно, лишь бы не останавливаться. Эйдан уже ушел, так что в зале остались только мы с Уайлдером. До прихода вечерней смены ему предстояло держать оборону одному. Иногда я просто не понимала, как он это вывозит. Почти каждый день по двенадцать часов, а то и больше. И при этом ни тени усталости, ни единой жалобы.

На стол, который я убирала, упала тень, и я выпрямилась, готовая предложить помощь. Но слова застряли в горле, когда я увидела злые зеленые глаза. Винсент был, как всегда, одет с иголочки: брюки цвета песка, рубашка-поло, мокасины, наверняка стоившие как моя машина, и часы, которые, я знала, тянули на сумму больше, чем домик, где я жила.

— Ты вообще никогда не умеешь держать рот на замке, — прорычал он.

Я напряглась, заметив боковым зрением движение: Уайлдер уже обходил барную стойку, на ходу убирая телефон в карман.

Я не одна. Я в безопасности. И Винсент Фейбер больше не заставит меня съежиться.

— Я бы подумала, что перцовый баллончик и отбитые яйца хоть чему-то тебя научили.

По шее Винсента поползла краснота.

— У того подкаста миллионы подписчиков. Ты вывалила на весь мир мой бизнес. Разнесла свою брехню.

— Да приди в себя. Я не называла ни тебя, ни бывшего, вообще никого. Хотя неудивительно, что ты умеешь любой разговор свести к себе.

— Ты сказала, что одна растишь сына. Сына, которого моя гребаная семья уже поняла, что он мой.

Я оскалилась в хищной улыбке.

— Что такое, Винсент? Мамочка с папочкой наконец заметили, что ты пустое место, которое только прожигает их деньги и ни на что не годится?

Винсент рванулся так быстро, что я бы не успела среагировать. Но успел Уайлдер. В ту секунду, когда рука Винсента взметнулась, чтобы ударить меня, Уайлдер перехватил его за запястье.

— На твоем месте я бы этого не делал.

Винсент зарычал и выдернул руку.

— Брат хакера-преступника. Какая прелесть. И не опасно алкоголику работать в баре?

Все во мне окаменело, будто мышцы налились свинцом. Он знал, кто такой Декс. И Уайлдер. Знал их прошлое. Речь уже не шла о том, чтобы следить за бывшей и собственным ребенком. Он собирал компромат.

— Убирайся, — выплюнула я.

— Поддерживаю, — холодно сказал Уайлдер. — Мы имеем полное право отказать в обслуживании кому угодно. И если ты не уйдешь сам, я без проблем выставлю тебя силой.

— Я так быстро засужу вас, что вы и глазом моргнуть не успеете, — процедил Винсент. — Я приберу этот бар к рукам и снесу его к чертовой матери просто ради забавы.

— Можешь попробовать, — спокойно согласился Уайлдер. — Только, боюсь, здесь не любят таких богатеньких, которые думают, будто им все позволено и можно безнаказанно давить местных. И уж тем более не любят тех, кто преследует жителей города.

На челюсти Винсента бешено дернулся мускул.

— Я никого не преследую. Я просто проверяю то, что принадлежит мне.

Его взгляд скользнул ко мне, медленно и липко, и меня одновременно затошнило и захотелось немедленно смыть с себя эту грязь.

— Ты думала, что сможешь уйти от меня. Ослушаться моих приказов. Ты моя, Брейдин. И тебе лучше поскорее вспомнить свое место.

— Что. Ты. Сейчас. Сказал?

Новый голос был мне знаком, но в нем звенела такая ярость, какой я прежде никогда не слышала.

Когда я подняла взгляд, ярость уже не казалась чувством. Она стала живой, осязаемой. И целиком поглотила Декса.

46

Декс

Я делал все, чтобы никогда не стать своим отцом. Медитировал. Помогал людям. Ни разу не позволял гневу взять надо мной верх.

И частью этого было одно простое правило — не подпускать к себе людей слишком близко. Не дальше той границы, за которой я бы сорвался, если бы кто-то причинил им боль или с ними что-то случилось. Но теперь все это полетело к черту.

Потому что, глядя на этого куска дерьма, который пытался подчинить Брей, превратить ее в свою вещь, я понимал: я способен убить. Одного этого должно было хватить, чтобы привести меня в чувство. Но не хватило. Наоборот — это только сильнее раздувало огонь внутри меня. Тот самый, для которого мой отец когда-то заботливо подложил растопку.

Этот идиот резко развернулся, даже не заметив, когда рядом появился кто-то еще. Кто-то, кто мог прикончить его за считаные секунды. Это было бы слишком легко.

В ту секунду, когда Винсент понял, кто перед ним, его глаза чуть расширились. А потом лицо исказила настоящая ярость.

— Так вот перед кем она теперь ноги раздвигает. Перед бывшим зэком, у которого отец был серийным убийцей. Суду это очень понравится. Они сами будут умолять меня забрать моего ублюдка.

Я двинулся на него. Для меня больше не существовало ничего и никого, кроме него. Того, кого я хотел уничтожить, стереть с лица земли раз и навсегда.

— В чем-то ты прав, а в чем-то нет, Винни. Я же могу звать тебя Винни?

Лицо у этого ублюдка вспыхнуло.

— Для тебя я сэр, деревенщина.

С моих губ сорвался тихий смешок, только в нем не было ничего легкого. Одна сплошная тьма.

— Ну что ж, Винни. Ты ошибаешься насчет того, что я бывший зэк. Я не сидел. Зато работал на ФБР. И легко найду с полдюжины высокопоставленных агентов, которые с удовольствием расскажут судье, какой я образцовый гражданин.

Винсент презрительно фыркнул.

— Но ты прав в другом — мой отец был серийным убийцей. Он творил такое, что тебе потом до конца жалкой жизни будут сниться кошмары. И он создал меня. Он меня вырастил. Так что хорошенько подумай, прежде чем лезть к двум людям, которые для меня что-то значат.

На лице этого хорька проступил страх. Он понял, что остался со мной один на один — рядом только еще двое, и никто из них точно не встанет на его сторону. Но он, как последний идиот, решил идти до конца, лишний раз доказывая, что он не только подонок, но и полный кретин.

— Ты меня не тронешь. Но до конца этой истории я сделаю тебя своим. И весь этот чертов город тоже.

Взгляд Винсента метнулся к Брей.

Даже этого оказалось достаточно, чтобы я едва не сорвался окончательно — того, как его глаза ползли по ее коже, по ее лицу. Но потом он заговорил.