Незаконченная жизнь. Сокол (СИ) - Костадинова Весела

Алия стояла белая, как снег. У нее не было слов — она видела, что Есения не врет. Видела, как ту трясет, как осиновый лист, как кусает она руки, от своих слов.

— Потом перевернул меня на живот и… — Есения выталкивала правду из себя — слово за словом, то, о чём молчала очень и очень долго, то, что жрало её изнутри. — Было очень больно. Очень. Я даже пыталась кричать… А потом сознание потеряла… Утром очнулась в том же вонючем углу… С кровью на ногах…

— Почему ты ничего… не сказала? — прошептала Лия.

— Кому? Ромке? Андрею? Ты сама много ему рассказала о том, что с тобой Ахмат делал? Я видела твои фото из больницы…. Ты об этом Андрею рассказала? Вывернула бы наизнанку то, что тебя трахали как резиновую куклу? Везде.... куда только смогли...

Лия тяжело опустилась на скамью рядом.

— Вот и я промолчала…. Приехала домой… мылась, пошла в больницу, сдала анализы…. А через месяц поняла, что…. беременна. У меня истерика случилась. Я хотела… сразу хотела идти на аборт. Так, чтобы никто не знал…. Но за день до этого мы с Андреем тоже переспали… Без защиты — я забыла… я забыла эту чертову таблетку! Я просто про нее забыла! И вдруг подумала, что ребенок может быть и от Андрея! Заставила себя так думать. Выбросила ту ночь из головы! Убедила себя! И ненавидела тебя каждый день все сильнее. Тебя любили за силу, за мужество, за выносливость. Тобой восхищались, а я….. я была одна в своем ужасе! Совсем одна! — она закрыла лицо руками. — Мысль, что это сын Андрея — единственное, за что я держалась! Да, это я рассказала Маргарите! Да, я хотела, чтобы она настояла на наших отношениях — можешь презирать меня за это! Я боролась за того, кого любила! Хотела, чтобы у моего малыша был самый лучший отец на свете!

Она хрипло смеялась и плакала одновременно.

— А он становился все холоднее. С каждой моей просьбой… с каждой моей попыткой наладить хоть что-то. Видел только тебя, думал только о тебе! Я не понимала, чем ты его так притянула — таких как ты сотни и тысячи! У тебя не было ничего, что могло бы его привлечь — вы были разными и по уровню ума, и по социальному уровню… но он был как привороженный. А я… снова одна. В больнице на сохранении, на занятиях, на скринингах. Всегда одна. И даже поговорить было не с кем…. И эти вопросы: а где папа? А почему одна?

Она до крови закусила губу, не замечая, как несколько капель стекли на подбородок.

— А потом… на одном из приемов у врача… мне помогла женщина. Красивая, изящная, гибкая. Молодая девушка. Смотрела так грустно, так…. Сказала, что с мужем хотят ребенка, но не получается…. Поделилась своим горем. А я…. своим… просто говорили. Хоть с кем-то! Хоть как-то рассказать…. Ты думаешь, я знала, кто она? Ты думаешь, я настолько ненормальная? Мы встречались иногда, пили кофе или чай. Она слушала меня, мою боль, помогала советом, поддерживала! Алия, я только после смерти Андрея поняла, кто она такая! Только после этого! Она все это время под видом заботы тянула из меня информацию….. Я не хотела его смерти! Не хотела! Я тебя ненавидела, но смерти не хотела! Не так…. Не так…. — она отрицательно качала головой, стараясь вырвать из себя свою вину, свое отчаяние. — Я сама с ним умерла… я жить не хотела…. Я… меня пришлось в клинику положить… Ты уехала, жила своей жизнью… а я умирала тут!

— Да разве это жизнь? — вырвалось у Лии, по щекам покатились слезы, — я тоже умерла с ним!

— Родился Федя…. Я сразу поняла…. Поняла, что…. — Есения не сдерживалась больше. — Один из тех уродов стал его отцом. А я даже их лиц не помню…. Но Маргарита его любила, души в нем не чаяла, и я… молчала. Убедила себя, что… генетика пошутила. Что может у меня кто-то в роду таким вот… беленьким… был. Альбиносом. Врала всем и себе. Думала, что если у меня не было мужа, так пусть хоть у Феди будет лучший, самый сильный папа на свете…. Хочешь эту чертову фирму? Забирай, Лия! Забирай ее! Я дарственную на тебя напишу. Не только долю Феди, но и то, что Маргарита оставила! Забирай! И компанию, и Фонд. Только молю, прошу тебя…. Не позорь моего сына!

Она вдруг упала перед Лией на колени.

— Он все время об отце расспрашивает… я ему рассказала об Андрее. О том, каким он был, как помогал людям, как… — она захлебнулась плачем. — Лия, я прошу тебя. Ты победила! Ты меня наказала! Не наказывай сына! Не отбирай у него то, что есть, то единственное, что есть хорошее. Прошу тебя! Прошу! Завтра пойдем к нотариусу и все оформим, а Ромка может подавиться! Всегда рвал только для себя…. Лия, — она вцепилась в край пальто женщины.

— Встань, — процедила та. — Встань! Забирай сына и уходи отсюда! Убирайтесь оба…. Видеть вас не могу!

— Лия!

— Уходи, Есения! Уходи! Оставь меня одну, мать твою! Згинь и пропади! Исчезни!

— Лия… — Есения плакала, как плакала и Лия. Обе не могли остановиться, обе едва держали себя в руках.

— Лия… — Есения поднялась на ноги.

— Уйди ты! — рявкнула та, и она подчинилась.

Пошатываясь пошла навстречу сыну, идущему с двумя чашками кофе в руках. Кофе дымилось на морозе, мальчик явно нес его обеим женщинам.

— Он любил тебя… — глухо прошептала Есения и пошла прочь. Ее шаги медленно замирали в тишине кладбища, в лучах выглянувшего сквозь тучи заходящего солнца.

В тишине Лия упала на колени перед могилой мужа.

57

— Ты умер и я умерла с тобой….. во что я превратилась, Андрей? Чем я стала? Я не могу любить, не могу привязываться, я не могу даже думать ни о ком, кроме тебя…. Я вижу тебя во снах и только тогда я счастлива… в каждом мужчине я ищу тебя, не нахожу и снова и снова бегу… Андрей…. Что мне делать с этим? Как жить? Как отпустить тебя? — Слёзы катились — горячие, по холодным щекам, падали на снег.

— Меня разрывает на куски, и я ничего не могу с этим сделать… Я оттолкнула маму — потому что не выдерживаю её боли, её взгляда, который видит меня насквозь. Оттолкнула Зару — потому что она напоминает о том, что было. Почти не общаюсь с Кристиной — у неё семья, дети, счастье, а мне физически больно на это смотреть… Андрей… я предала двух малышек, которые мне доверились. Я… решила отомстить ни в чём не виноватому ребёнку — забрать у него отца, единственную память… Убила человека …. Кто я теперь, Андрей?

Она задохнулась — рыдание вырвалось наконец, громкое, раздирающее.

— Если бы мне семь лет назад сказали, что мной заинтересуется урод из администрации — меня бы в дрожь бросило. А теперь… думаю — почему нет? Почему не использовать? Я слышу свист пули над ухом — и жалею, что она прошла мимо. Я спасаю людей не потому, что это призвание, а потому что… ищу смерти. Быстрой, неожиданной. Чтобы всё кончилось. Я только сейчас, едва не потеряв Ади, поняла, что ощущает мама все эти годы… А мне было всё равно… Что мне делать? Может… просто закончить это? Приехать домой, взять таблетки, запить водкой? Уснуть — и проснуться с тобой?

Ее голова касалась могильного камня, но холода Лия не чувствовала. Не замечала времени и опустившейся на кладбище вечерней тьмы. Из нее лился яд, который отравлял ее долгое время и который она никак не могла выплеснуть из себя.

— Прав Вадим, тысячу раз прав, я не умею любить… я не умею давать…. Я могу только брать… я боюсь любви… потому что боюсь оказаться не идеальной, снова брошенной. Им всем, Андрей, нужна моя сила… а кому будет нужна моя слабость? Если я перестану быть сильной, если хоть кто-то увидит меня другой…. Такой, как видел ты… нужна ли я буду такой? Сломанной и слабой… такая я не нужна никому…. Понимаешь? Никому….

Она закрыла лицо руками, не ощущая как промокли брюки, как холод крадется по мышцам, как начинает болеть колено. Отчаяние — густое и тяжелое как патока — полностью завладело сознанием. И боль от осознания того, что ее настоящую — маленькую, хрупкую девушку — никто и никогда не знал.

В памяти снова и снова возникали моменты счастья — Андрей несет ее на руках к машине, обнимает в квартире в Астрахани. Не боится ее слез, смеется над ее страхами. Моменты, где она была собой, той своей частью, которую никому не показывала уже долгие семь лет. И вдруг поняла, что устала. Смертельно устала быть сильной. Что хочет закрыть глаза и спать, спать…. Спать.