Мистер Декабрь (ЛП) - Гудин Николь С.

Она подается вперед, обхватывая мои плечи руками.

— Неприятности, — говорит она со стоном в голосе.

— Неизбежные, — поправляю я ее.

Глава 6

Марго

Входить в квартиру, когда меня обнимает сводный брат, наверное, неправильно с моральной и любой другой точки зрения, но то, что он делает с моими внутренностями, кажется таким чертовски правильным.

Я выпила слишком много коктейлей, чтобы волноваться, а он выпил достаточно пива, чтобы даже, если раньше у него были проблемы с этим, — хотя я уверена, что нет, — сейчас ему тоже наплевать.

Я должна чувствовать себя неловко, ведь совершенно очевидно, для чего мы здесь, у Гриффа, в час ночи, но я этого не делаю. По правде говоря, если Лука не уложит меня в постель в ближайшее время, я сгорю от сексуального напряжения.

Мне даже не нравится этот парень. Он самоуверенный и самодовольный, высокомерный и упрямый, но, Боже мой, он великолепен. Он из тех, кого не можешь понять, хочешь ли ты ударить или трахнуть... хочешь ли ты ударить его коленом по яйцам или упасть на колени и высосать из него всю жизнь.

Я точно знаю, какой вариант выберу сегодня вечером.

Очевидно, мы не единственные, у кого секс на уме. Гриффин и Бет уже несколько часов не отходят друг от друга. Би уже вовсю отрабатывала свои стриптиз-движения, когда Лука вывел меня из гостиной в свободную спальню и закрыл за собой дверь.

Он прислоняется к двери, наблюдая за тем, как я отступаю к кровати.

— Я уже целую вечность думаю о том, чтобы трахнуть тебя.

Я поднимаю на него бровь.

— Держу пари, что для тебя это были очень долгие двадцать четыре часа.

Он отталкивается от стены, грубо беря меня на руки.

— Малолетка дает задний ход, да?

— Еще бы. — Я ухмыляюсь, обретая уверенность в себе, когда мы остаемся одни. Ничего такого, чего бы я не делала раньше. Он может дразнить меня за то, что я выгляжу молодо, но то, чего мне не хватает в этой области, я с лихвой компенсирую в других.

Я точно знаю, что это секс на одну ночь, а завтра будет чертовски неловко, но мне все равно.

Он горяч, мы пьяны, и я хочу его.

О неловкости у рождественской елки я буду беспокоиться позже.

— Что еще ты хочешь мне подарить? — дразнит он меня.

— Хочешь, я тебе покажу? — спрашиваю я, облизывая губы.

Он откидывает голову назад и стонет:

— Женщина моей гребаной мечты.

— Любая женщина, которая хочет, — это женщина твоей мечты.

— Не веди себя так, будто ты меня знаешь.

— Я знаю тебя. Ты дерзкий, чертовски сексуальный. Думаешь своим членом. Я что-нибудь упустила?

Он прижимает меня к себе, и то, что раньше походило на полмачты в его штанах, теперь стоит во весь рост.

— Этим членом? — он ухмыляется.

Боже, я, наверное, буду ненавидеть себя за это, когда проснусь утром, но даже ненависти к себе не хватит, чтобы остановить меня от этого.

Мне до смерти хочется узнать, есть ли у него причины быть таким высокомерным.

— А где же те причудливые движения, что были раньше?

— Ты хочешь, чтобы я станцевал для тебя или чтобы трахнул?

— Может, я хочу и то, и другое.

Он стягивает рубашку через голову, и мои пальцы, словно под действием гравитации, притягиваются к ее рельефным мышцам.

— Если я дам тебе и то, и другое, ты захочешь выйти за меня замуж, как и все.

Я стягиваю через голову свой собственный топ.

— Этого не случится. Поверь мне.

— Обещаешь, что утром все еще будешь меня ненавидеть? — рычит он, стягивая джинсы с ног.

— Как будто от этого зависит моя жизнь, — соглашаюсь я, снимая свою крошечную юбку и бросая ее на пол.

— Держу пари, ты будешь умолять меня о большем.

— Я буду слишком занята тем, что начну презирать все, что связано с тобой.

Он хватает меня за руку и заставляет потрогать его твердый член.

— Даже это?

— Может быть, не это, — быстро отвечаю я, и мой пульс подскакивает от ощущения его в моей руке.

Господи, это будет адская ночь.

Он наклоняется вперед, его зубы цепляют мое ухо, пока он расстегивает лифчик со всей точностью опытного плейбоя.

Надеюсь, он научился хорошим трюкам у всех этих женщин, потому что я собираюсь потребовать исполнения каждого из них.

Я уверена, что он это сделает: я уже чувствую слабость в коленях, а он еще даже не поцеловал меня.

Он опускает голову, обращая свое внимание на мои соски, и моя голова откидывается назад, а с губ срывается стон.

— Держу пари, ты еще попросишь об этом, малолетка.

— Ты много болтаешь для чувака с таким большим членом. Не знаешь, как им пользоваться? — я дразню его, отчаянно желая большего.

Он подхватывает меня под зад и бросает на кровать, а в следующую секунду его тело опускается на мое в таком горячем движении, что это должно быть незаконно.

— О, детка. — Он высокомерно хихикает. — Сейчас ты это узнаешь.

***

Утром я просыпаюсь с раскалывающейся головой, но с довольной улыбкой.

Надо отдать должное парню: он знает толк в спальне.

Он также знает толк в душе, кухонной скамейке и полу в коридоре за пределами комнаты, но дело не в этом.

Эти убийственные движения со сцены, соблазнительные и сексуальные, невероятно хорошо ощущаются в постели.

Перепих со стриптизером никогда не был в списке моих дел, но теперь, когда я испытала эти чувства, возможно, мне придется взять это в привычку.

Господи, этот мужчина умеет двигаться.

Если Бет провела хотя бы половину той ночи, что была у меня, она будет умолять меня регулярно посещать стриптиз-клубы.

Было одно движение, не знаю, как его назвать, но оно взорвало мой мозг. От одной мысли об этом я начинаю испытывать потребность.

— Ебаный ад, — вздыхаю я.

— Ты права, — раздается рядом со мной хриплый голос Луки.

Его рука пробирается под простыню и ласкает мой живот, и, учитывая все те места на моем теле, которые он хорошо изучил за последние несколько часов, у меня не должно быть проблем с этим, но сейчас уже утро, солнце встало, и мои моральные принципы возвращаются вместе с ним.

Я отстраняюсь от него, перекидываю ноги через край кровати и тянусь к первому попавшемуся под руку предмету одежды — его толстовке. Я натягиваю ее, чтобы прикрыть задницу.

— Не надо меня стесняться, дикий ребенок. — Он отбрасывает простыню, совершенно не стесняясь своей утренней дубины, встает и вытягивает руки высоко над головой, демонстрируя каждый мускул своего безупречного тела.

— Убери эту штуку.

Он ухмыляется.

— Первая жалоба на него, которую я услышал из твоих уст.

— Ну, тебе лучше привыкнуть к ней. Мы же договорились.

Он смеется, но достает свои трусы-боксеры и надевает их, как ни в чем не бывало.

Господи Иисусе, обтягивающее серое белье абсолютно ничего не делает, чтобы притупить привлекательность этой штуки.

— Та сделка была полным дерьмом, и ты это знаешь.

Я тяжело выдыхаю.

— Эта сделка была законной. Мы весело провели время, и теперь я могу вернуться к мысли... нет, не к мысли, что ты игрок, который раздевается, чтобы заработать на жизнь.

— Не ври себе, малолетка, что мы ни за что не повторим прошлую ночь. — Он говорит ровным, соблазнительным тоном, пересекая комнату и с каждой секундой приближаясь ко мне.

Я делаю шаг ему навстречу, ткнув пальцем ему в грудь.

— Спасибо, но не стоит. Я проверила товар и не хочу покупать.

— Лгунья.

— Засранец.

— Принцесса.

— Мудак.

Он хихикает, его мальчишеская ухмылка слишком чертовски мила для такого грязного рта.

Я вскидываю бровь. Поскольку говорю серьезно. Неважно, насколько он сексуален. Повторного выступления не будет.

Он пожимает плечами и отступает от меня, каждый мускул его идеального тела напрягается, когда он собирает нашу одежду с пола и бросает ее на кровать.