Игра Ради Любви (ЛП) - Пуччи Трилина

— Фу, нет! — визжу я, тут же начиная бороться за жизнь своей кожи. — Гарет! Что ты делаешь?

Всё, что я чувствую — это оставленную им слюну и то, как мои шансы с Купидоном сгорают в огне. Поэтому я дергаю рукой, пытаясь вырваться.

— Не бойся, горлица, — кряхтит Гарет, пытаясь поцеловать мою руку снова. — Всё хорошо. Нас проверяют на прочность, но я понимаю. Любовь пугает. Но наша химия...

— Не существует, — выпаливаю я. — Отпусти, придурок.

Сильная рука Оливера сжимает запястье Гарета.

— Чувак. Она сказала: «Отпусти».

Гарет замирает, сузив глаза, но у него хватает ума отпустить меня, так что я отступаю из его досягаемости поближе к Оливеру. Но перед этим стягиваю свое пальто со спинки стула.

— О, ты не знаешь, с кем связался, — ревет Гарет, пытаясь сделать голос ниже и выпячивая грудь. — Это моя девушка. Она теперь с альфой... а если ты связываешься со мной, ты связываешься со стаей.

Мои губы приоткрываются, но я реально лишилась дара речи. Я смотрю на Оливера, чьи брови сведены вместе, а выражение лица зеркалит моё. Словно мы не можем понять, серьезно это или какой-то сложный розыгрыш над нами обоими.

Затем Гарет рычит.

Типа реально, черт возьми, рычит.

Смех, который вырывается из меня, не помогает ситуации, поэтому я пытаюсь запихнуть его обратно так же быстро, но это трудно, потому что глаза Оливера размером с блюдца.

— Бро-о-о-о, — доносится со стороны Оливера — от второго Купидона.

Я сглатываю и хватаю сумочку, произнося единственное, что кажется контекстуально верным:

— Я никогда не была в «Команде Джейкоба»... так что я пошла. — Я встречаюсь взглядом с Оливером. — Вытащишь меня отсюда?

Гарет всё еще рычит.

— Безусловно.

Моя рука оказывается в теплом плену ладони Оливера, прежде чем он поворачивается к Гарету.

— Я краду твою девчонку. Потому что я гребаный бог любви. Не писай на ковер.

С этими словами он ведет меня к выходу. И это был бы самый крутой уход от того цирка, что остался позади, если бы на улице не было минус семь, а он не был бы практически голым.

— О господи, — орет он, как только мы оказываемся за дверью, отпуская мою руку, чтобы прикрыть соски. — Это было плохо продумано.

— Ой, погоди, — торопливо говорю я, крутясь на месте и смеясь. — Надень это, — я чуть не роняю свое светло-розовое кашемировое пальто, прежде чем сунуть его ему. Без колебаний он хватает его, натягивая на себя. И я имею в виду именно натягивая, потому что оно сидит слишком плотно, но я почти уверена, что ему плевать.

Я поднимаю руку, чтобы поймать проезжающее такси.

— Как насчет того, чтобы свалить отсюда, пока стая нас не вынюхала? В смысле, если у тебя нет других планов. Или тебе нужно вернуться?

Смело с моей стороны спрашивать, но это утро не назовешь стандартной процедурой. А завтра я уезжаю, так что если и было время для смелости, то это сейчас.

Но чем дольше тянется молчание, тем больше причин заполняют мой мозг: Он уйдет просто в моем пальто? А как же его работа? И его друг? Он, наверное, едва помнит тебя... ты выглядишь сумасшедшей. У него наверняка есть девушка.

Но Оливер выдыхает горячий воздух на ладони.

— Да, я не хочу торчать здесь и смотреть на выход «Волчонка». Я в деле.

Я смеюсь, когда такси подъезжает, и он придерживает дверь, чтобы я села первой. Наши глаза встречаются, когда мы устраиваемся рядом друг с другом.

— Это, вполне возможно, одна из самых странных вещей, которые случались со мной в этом городе, — тихо говорю я.

— Значит, ты живешь здесь недостаточно долго.

Я киваю. И впервые с тех пор, как решила переехать домой, мне хочется остаться подольше.

— Куда едем? — бурчит таксист.

— У меня нет дома... — говорю я без всяких объяснений.

Оливер, похоже, не против. И он тоже не сводит с меня глаз, когда говорит:

— 152 Седьмая Авеню.

Машина трогается, и мы просто смотрим друг на друга, прежде чем он добавляет:

— Итак, Джульетта, где ты была всю мою жизнь?

Оливер

Оливер

Спустя сорок пять минут поездки в такси по пробкам я выяснил, что девушка, в которую я был влюблен в колледже, жила в моем городе последние три года, получив степень магистра и урвав работу в корпоративной бухгалтерской фирме.

А еще я узнал, что завтра утром она возвращается в Калифорнию. В пять утра, если быть точным. Для того, кто подрабатывает Купидоном, у меня ощущение, что Вселенная меня ненавидит.

Боже, она отлично выглядит. Как и всегда. Раньше я видел ее в кампусе с ее чокнутой подругой — они смеялись и вели себя дерзко. Я был заворожен.

Рори — это безупречная смесь идеальной красоты и сарказма. Я специально подгадывал время, чтобы оказаться в кофейне кампуса одновременно с ней, чтобы послушать, как она стебет людей, пока я наслаждаюсь близостью к ней. Четыре года я пытался набраться храбрости, чтобы позвать ее на свидание, но мне всегда казалось, что она меня живьем съест. Кажется до сих пор.

Я стягиваю свитер через голову и провожу руками по волосам, прежде чем схватить запасной ключ и немного налички, так как всё остальное я оставил в ресторане. Но не было ни единого шанса, что я откажусь уйти вместе с ней.

Какой идиот получает такой второй шанс и упускает его?

Точно не этот.

Я запираю квартиру и иду по коридору, чтобы спуститься обратно в «Пэттис», где я оставил ее потягивать ирландский кофе. В тот момент, когда я открываю дверь в «Пэттис», я замечаю, что она смеется вместе с владелицей-барменом и хранительницей запасного ключа. Она в надежных руках.

Патриция, она же Пэтти, улыбается мне, когда я подхожу к барной стойке и сажусь на стул рядом с Рори.

— Какая встреча, — дразню я.

Она хихикает, доедая заказанный сэндвич. Мне это нравится. Ее волосы падают на плечо, когда она ухмыляется мне.

— Всё никак не могу поверить, насколько это безумно — то, что мы столкнулись. Я говорила Пэтти, что не видела тебя, типа, сколько, пять лет?

Я киваю и делаю глоток «Гиннесса», который теперь стоит передо мной, прежде чем решаю пойти в наступление и врубить обаяние на полную.

— Ага, завтра будет пять лет. Но я удивлен, что ты помнишь мое лицо, учитывая, что ты была слишком занята тем, что засовывала свой язык мне в глотку.

Она чуть не давится напитком, прежде чем рассмеяться и шлепнуть меня по руке.

— Заткнись. Это ты меня поцеловал.

— Ложь. Я отчетливо помню, как ты перечисляла причины, почему мы должны поцеловаться... и твоя хорошая оценка была одной из них. Я пытался быть джентльменом, но ты была дикой... Это понятно, был День святого Валентина. Всем хочется.

У нее отвисает челюсть, и она краснеет. Это заставляет меня прикусить нижнюю губу.

— Ла-а-дно... — тянет она. — Хватит с тебя. Ты всегда был таким самовлюбленным? Или это новая черта характера?

Я подмигиваю, и она игриво закатывает глаза.

— Хотя, — добавляет она, труся посмотреть на меня, пока говорит, — я рада, что произвела впечатление. Я волновалась, потому что ты исчез сразу после этого. Честно говоря, я была немного влюблена в тебя в колледже.

Это одновременно худшее и лучшее, что я когда-либо слышал.

Теперь ее глаза встречаются с моими.

— Сиси, моя лучшая подруга, умрет, когда я скажу ей, что снова видела тебя. Не буду врать, мы гадали, куда ты делся все эти годы.

Я морщусь.

— Да уж, сегодняшний день был не лучшей презентацией.

Она посмеивается.

— Так расскажи мне вкратце...

Я шумно выдыхаю, прежде чем высказать всё вслух.

— Парень из маленького городка получает прослушивание мечты, приезжает в большой город и получает ту самую работу, что бывает раз в жизни. У него всё идет хорошо, он получает роль в бродвейском шоу...

— Окей, — перебивает она. — Звучит потрясающе...