Как приручить альфача (СИ) - Истомина Аня

– Еще, – подначиваю его. – Когда слова на “эс” закончатся, можешь продолжать с начала алфавита.

– Блин, ну, прогулки на свежем воздухе. На велике, машине покататься. Музыку послушать, потанцевать. Пофигу. Это все заменяет твои “вонючки”.

– Еще, – усмехаюсь, снова взявшись за губку.

– Ну, вот, уборка, – невозмутимо показывает Влад на посуду. – Могу помочь с беспорядком, чтобы всегда было, чем отвлечься.

– Все, варианты закончились или есть еще?

– Ммм… секс.

– Ну, было же уже. По второму кругу пошли?

– Секса много не бывает.

– Значит, фантазия кончилась? – фыркаю. – А теперь смотри: из того, что ты перечислил, половину я и так делаю, вне зависимости от того, курю или нет. Уборка, прогулки, сладкое, – вот это все. Вторая половина мне просто недоступна: я не могу и не хочу после работы еще идти в спортзал или танцевать. Я хочу выдохнуть и лежать, глядя в потолок. Понимаешь?

– Ну, значит, точно секс подойдет. И удовольствие, и как раз вставать с дивана не надо. Хочешь, покажу пару упражнений?

Замираю на секунду и замахиваюсь.

– Блин! – отшатывается Влад, когда ему в плечо прилетает пенная губка, оставляя на коже влажный след. – Ты сдурела?

– А ты берега не попутал? – смотрю на него пристально. – Скажи спасибо, что губкой, а не грязной сковородкой прилетело.

– Да че я такого сказал? Шуток не понимаешь?

– Не понимаю. И сама не шучу. У меня, знаешь ли, юмор очень специфический.

– Ну, давай, – Влад хмуро усмехается и, скрестив руки на груди, кивает. – Пошути.

– Боюсь, ты обидишься.

– Не обижусь.

Вздыхаю.

Просила же уйти по-хорошему.

– Ты, солнышко мое тестостероновое, живешь у меня в квартире. – убираю сковородку на сушилку и ласково приговариваю, глядя в его стремительно темнеющие глаза. – Поэтому, будь добр, уважай мои личные границы. А свой домострой оставь для наивных девочек, которые абьюз за альфачество и мужественность принимают. На них потренируйся доминировать, так шансов на успех больше. А я тетка взрослая, со мной такие фокусы не прокатят. Ну как? – улыбаюсь. – Понравилось?

13. Подарок

– Какие границы, теть Наташ? – усмехается Влад, когда я замолкаю. – Вот эти?

Отшатываюсь, когда он делает шаг навстречу, а затем еще один. Упираюсь лопатками в стену.

– Так, прекратил! – повышаю голос, когда две огромные руки оказываются по обе стороны от моей головы.

– А то что? – улыбается нахал, глядя на меня сверху вниз недобро. – Тяжело доминировать в таком положении?

Не то, чтобы мне страшно, конечно, все же он жизнь мне спас, наверное, не для того, чтобы сейчас прибить, но, кажется, я немного перегнула.

– Не бойся, – будто почувствовав мое состояние, снова усмехается он. – Я девочек не обижаю. Но, юмор у тебя и правда специфический.

– Сам напросился, – выдыхаю обиженно.

– Согласен. Но, теперь тебе тоже придется меня послушать. – голос Влада становится серьезным. – В квартире твоей я оказался не по своей воле. И переть меня сюда не просил. Но, раз уж так получилось, то придется нам с тобой как-то уживаться до того времени, как я смогу уйти. Думаю, пары дней мне хватит, чтобы прийти в себя. – вздыхает. – Воспитывать я тебя не собираюсь – ты девочка взрослая. Хочешь травиться – травись. Но, у меня аллергия на табак, нос закладывает, придется тебе поступиться своими феминистскими принципами и покурить на балконе или на улице. И, да, раз уж у нас зашел разговор за домострой: сходи в магазин, купи мне бритву и трусы. Иначе я буду или вонять, или ходить по квартире голый. Я готовлю жрать, ты – моешь посуду. Договорились?

– Пожалуйста. – смотрю на него.

– Что “пожалуйста”? – хмурится Влад.

– Говорить это слово научись, а то командами разговариваешь. “Пожалуйста, не кури, у меня аллергия”. “Пожалуйста, сходи в магазин”. Не трудно, и, глядишь, даже и воспитывать никого не придется. – вздыхаю, ныряя под его руку, и ухожу из кухни.

Приняв душ и переодевшись в уличную одежду, заглядываю в комнату. Влад сидит на краю дивана и обрабатывает рану.

– Какую бритву купить?

– Любую. – бросает.

– А трусы? – уточняю холодно , потому что этот гад даже не удосуживается посмотреть на меня.

– Любые, – цедит. – Кошелек на тумбочке в прихожей.

Обуваюсь, накидываю куртку и выхожу из квартиры. На душе погано. И курить хочется до безумия. Злюсь. Неприятно мне это все. Понимаю, что могли бы поговорить иначе, но что уж теперь голову пеплом посыпать? Дело сделано.

С одной стороны, Влад сам виноват, нужно уметь сдерживать свои порывы. С другой – мне стыдно, что я так из-за каких-то сигарет психанула. Он же меня спас. Реально не по своей воле у меня живет. Про то, что купил продукты за свой счет и поесть приготовил, уже молчу.

Закупив два пакета продуктов, чтобы Владу не нужно было ничего покупать больше, захожу в магазин белья. Я впервые в жизни покупаю мужские трусы. Уточнить размер не догадалась, поэтому беру две пары разных по совету продавца, какой-то домашний костюм, и возвращаюсь обратно.

Отряхнув лавку от снега, плюхаюсь на нее и медленно курю, то и дело сердито поглядывая на тлеющий огонек. Первая пара затяжек приносит облегчение, а потом просто горечь и едкий дым в горле.

Злюсь снова. Потому что мы полаялись из-за сигарет, блин, и теперь, как только я курю, то думаю об этом и нервничаю еще сильнее.

Не докурив, выбрасываю бычок в урну и встаю.

– Наташка, стой! – раздается за спиной.

Оборачиваюсь на знакомый голос. Это дед-алкоголик с крайнего подъезда, сейчас будет денег занимать на опохмел.

– Угости сигаретой, – просит.

Со вздохом достаю из кармана пачку и тяну ему.

– Всю забирай, – отмахиваюсь, когда он собирается вытащить из нее пару штук.

– Ты чего это? – удивляется дед.

– Бросаю, – усмехаюсь, а самой хочется разреветься почему-то.

Открыв дверь, скидываю обувь и затаскиваю тяжеленные пакеты на кухню.

Начинаю разбирать продукты в холодильник. Слышу шаги босых ног, но не оборачиваюсь.

– Трусы где? – слышится сбоку.

– Пакет у входа стоит. Там все тебе. – отзываюсь, не глядя.

Пусть на себе прочувствует, как это приятно, когда ты будто разговариваешь со стенкой.

– Почему деньги не взяла? – не унимается.

– Подарок, – все же бросив на Влада быстрый взгляд, разворачиваюсь, оставив пакеты, и хочу уйти.

Я не умею конфликтовать. Могу вспылить, но быстро сдуваюсь и начинаю терзаться чувством вины. Поэтому, проще ретироваться и не разговаривать эти пару дней. Вот это я могу запросто – я вообще не люблю разговаривать.

Меня останавливает аккуратный, но жесткий, хват на руке.

– Можешь оставаться, я в ванную все равно пойду, – бросает Влад коротко и, отпустив меня, выходит.

Пока он плескается, меняю окровавленное постельное белье на чистое, оттираю плиту от брызг жира, мысленно матеря и Влада, и стейки. Хочу курить. Поэтому чтобы хоть как-то перебить никотиновую ломку, ем эти самые стейки, вытянув ноги и положив их на второй стул.

Слышу щелчок и хлопок двери ванной, шаги в сторону кухни. Вздыхаю.

– Теть Наташ, ты издеваешься? – заворачивает из коридора хмурый Влад в семейных трусах с сердечками.

14. Теплее

– Ну, ты же сказал, что любые, – фыркаю, разглядывая безупречно-влажного после душа соседа. – Пусть это будет сатисфакция.

– Что? – Влад выразительно изгибает бровь.

– Компенсация морального вреда, – усмехаюсь. – Но, я тебе как врач скажу: семейники полезны для мужского здоровья. Вентиляция, там, улучшение кровообращения. Твои будущие дети скажут мне спасибо.

– Ты ж ветеринар, – хмыкает он, забирая у меня из-под ног стул и присаживаясь рядом.

– Как врач-ветеринар, – киваю.

– Ну, окей, – вздыхает, навалившись на стол и глядя на меня таким странным взглядом, что хочется отстраниться. – Только тогда, чур, я не виноват, если мой питон с утра выползет из вентиляционного отверстия.