Шёпот судьбы (ЛП) - Коулз Кэтрин

— Кузнечик, что случилось?

Она смотрела на озеро. Солнце село, но нас все еще окружал тусклый свет.

— Люблю сумерки. Даже после захода солнца, остается напоминание, что оно было здесь.

Мою грудь стеснила боль.

— Твои родители?

— Они забыли, что у меня завтра день рождения. Решили отправиться в путешествие. Спросили твоих родителей, могу ли я остаться с Грэй на неделю.

Боже, как я хотел отвесить ее родителям по хорошему подзатыльнику. Они постоянно бросали ее одну. Просили остаться с ней бабушку или отправляли домой к подруге. Единственное, что их волновало, — чтобы она училась на отлично. На все остальное им было плевать.

Они не видели, какая у них замечательная дочь. Не замечали, насколько она сочувствует окружающим, а значит, видит то, что упускает остальной мир. С какой добротой она относилась ко всем. И была преданной, что означало, что она всегда прикроет вашу спину.

Я обнял Рэн за плечи, притягивая ее к себе. И почувствовал, что ей со мной самое место, будто так было всегда.

Рэн уткнулась лицом мне в грудь.

— Я не хочу расстраиваться. Это происходит не в первый раз. Но я все продолжаю думать, что если буду достаточно хороша, подтяну оценки, вступлю в большее количество клубов, выделюсь как-то еще, — то стану достойна их любви.

Обхватив ладонью ее щеку, я приподнимаю ее лицо, чтобы посмотреть ей в глаза. Мой большой палец прослеживает путь по свежим дорожкам от слез, вновь побежавшим из ее глаз.

— Ты достойна, Кузнечик. Более чем достойна.

Карие глаза вспыхнули зелеными бликами, и Рэн затаила дыхание.

— Ты самая удивительная, добрая и красивая из всех, кого я когда-либо знал. Если они этого не видят, то это их потеря.

Ее взгляд опустился на мои губы, будто она запоминала слетевшие с них слова.

Некая невидимая сила притянула меня ближе, чем я когда-либо осмеливался. Я остановился в дюйме от ее пухлых губ. Но Рэн сократила расстояние, сделав последний шаг.

Когда наши губы сомкнулись, и мой язык атаковал вкус ее мятного бальзама для губ, я понял, что все изменилось безвозвратно.

Я крепко сжал ключи в кулаке, вырываясь из воспоминаний. Мне не нужны были в голове образы этих глаз, или ее вкус на моем языке. Они уже преследовали меня в кошмарах. Я не нуждался в том, чтобы они насмехались надо мной еще и днем.

Разблокировав замки, я сел за руль и поехал к выезду из города. Стеснение в груди немного ослабло. Теперь риск свелся к минимуму. Случайная встреча казалась гораздо менее вероятной.

Из своих источников я знал, что Рэн жила в маленькой хижине на противоположной стороне города. Она стояла удаленно. Никаких соседей. Насколько я мог судить, никакой бойфренд с ней тоже не жил. Мысль о том, что она там одна, отрезанная от всех, была мне ненавистна. А учитывая качество здешней сотовой связи, сомневаюсь, что сигнал там был. Я просто молился Богу, чтобы у нее был стационарный телефон.

Мой внедорожник вписывался в изгибы горной дороги, поднимая меня все выше. Отец купил этот участок сразу после окончания колледжа, когда земля была дешевой. Затем построил на нем маленькую хижину для них с мамой. Она и по сей день стояла на том же месте, но когда он основал свою компанию по производству снаряжения для активного отдыха, и дела пошли в гору, он построил дом побольше, — где могла бы разместиться растущая семья с пятью детьми.

Я свернул с главной дороги на частный съезд, отмеченный только небольшим дорожным знаком. Желудок скрутило в узел, когда внедорожник замедлил свой ход перед воротами. Они были сделаны из того же дерева, что и остальные постройки, с выжженной надписью «Хартли» на одной из балок.

Когда я опустил окно, палец на мгновение замер, перед тем как нажать на кнопку интеркома.

Через секунду из динамика раздался мамин голос, и ворота стали открываться.

— Холт, проезжай! Разве у тебя нет кода?

У меня его не было, потому что раньше я никогда не проезжал через эти ворота. На День Благодарения или Рождество я садился на вертолет в Портленде и приземлялся на вертолетной площадке, оборудованной отцом на случай чрезвычайных ситуаций, и таких редких визитов было немного.

— Как видишь, нет.

— Десять двадцать четыре. Теперь он у тебя есть, когда захочешь заскочить.

— Мама, — простонал я. — Нельзя использовать дату годовщины в качестве кода доступа.

— Почему нет?

— Потому что это станет одним из первых предположений.

— Сможешь прочесть мне лекцию, как только окажешься в доме. Я должна вытащить курицу из духовки.

У меня перехватило горло. Сколько раз я, давясь, засовывал в себя эту курицу? Но не мог заставить себя сказать маме, что мое любимое блюдо навсегда испорчено. В носу у меня до сих пор ощущался запах жареной курицы, пока я обыскивал дом, пытаясь найти Рэн.

Мне требовался раунд с боксерской грушей, немедленно. Или, что еще лучше, раунд с Гомесом, опытнейшим бойцом смешанных единоборств в нашей команде. Мне нужен был кто-то, кто бы выбил из меня ко всем чертям ту боль, что я испытывал.

Вместо этого я переместил ногу с педали тормоза на газ и поехал к дому. Асфальтированная дорога вилась между высокими соснами, и она стоила отцу целое состояние. Но когда выпадал снег, счищать его было в миллион раз легче, когда не приходилось сталкиваться с гравийным покрытием.

По мере подъема все выше, деревья редели, и в поле зрения появился дом — горный дом из смеси стекла, камня и дерева, хотя стекло преобладало. Создавалось впечатление, что вы смотрите сквозь практически весь дом.

Отец всегда говорил, что хотел чувствовать себя так, будто живет в дикой природе. Чтобы между ним и природой не вставало никаких преград. Балки из темного дерева обрамляли стекло таким образом, что создавалось впечатление, будто здание являлось частью леса. А каменная кладка снизу удерживала его привязанным к земле.

Дом раскинулся на склоне горы, соединяя две свои половины огороженной дорожкой. В детстве мама всегда называла дальнюю часть детской стороной. Там мы могли устраивать грандиозные игры в прятки, давая маме столь необходимый покой.

Теперь желание взять верх перешло к хорошим воспоминаниям: смеху и поддразниваниям, эпичным розыгрышам и боям на водяных пистолетах, пиршествам с пиццей и марафонам фильмов о монстрах. Но они оставили после себя и обжигающий след вины, засевшей глубоко внутри.

Остановив машину на кольцевой подъездной дорожке позади четырех других автомобилей, я осознал, что не уверен, кому они принадлежат. Логотип Службы охраны рыбных ресурсов и диких животных на боку белого внедорожника говорил мне, что он принадлежит Роану, но об остальных я понятия не имел.

Заглушив двигатель, я выбрался из машины и направился к дому. Входная дверь открылась, и я уловил вспышку движения. Секунду спустя миниатюрное тело врезалось в меня с шокирующей для его размера силой.

— Ты приехал!

Я ухмыльнулся, поднимая Грэй в воздух.

— Я тоже скучал по тебе, Джи. Как ты себя чувствуешь?

Она зарычала мне в ухо, игнорируя вопрос, но обняла крепче.

— До сих пор не верится. Ты уже решил, насколько останешься? Уверен, что хочешь поселиться в гостинице? Держу пари, мама с папой позволили бы тебе остаться в хижине…

— Дай парню перевести дух, — усмехнулся Лоусон.

Я опустил Грэй на пол и подошел к старшему брату, притянув его к себе для крепких объятий.

— Чертовски рад тебя видеть, Лоу.

Он хлопнул меня по спине.

— Не был уверен, что твоя уродливая рожа действительно здесь появится.

Его слова уязвили, но я их заслуживал. Лоусон всего лишь хотел безобидно подколоть меня. Он не знал, насколько глубоко ранил мои чувства.

— Семейка снова вместе, — воскликнул Нэш, бросаясь к нам и втягивая в объятия Грэй.

Она с оханьем врезалась мне в спину.

— Нэш…

К нашей кучке подошел Роан, и Нэш потянулся к нему.

— Даже не думай.

Нэш преувеличенно надулся.