Любовь не по плану - Соренсен Карла

– Я просто хочу, чтобы исполнение его воли не поглотило остаток моей жизни. – Я сложил руки на столе, повторяя позу Шарлотты. Между кончиками наших пальцев было лишь несколько дюймов, и на долю секунды я заметил, как Шарлотта смотрит на мои руки. Затем я продолжил:

– На этом этапе я бы хотел, чтобы все складывалось легко и гладко. У меня было достаточно трудностей в прошлом. Я устал. У меня есть семья, и я бы хотел проводить время с ней. А это, – я показал на дом позади девушки, – только все усложняет.

– Вероятно.

– Наконец-то мы хоть в чем-то солидарны.

Шарлотта оглянулась и вздохнула, опустив плечи.

– И что теперь?

– Я продам его тебе. – Мы обменялись пристальными взглядами. – И тогда ты воплотишь все их мечты в жизнь, раз у тебя на руках есть чертежи.

– Что ж, будь у меня средства на такую авантюру, я бы обязательно согласилась, – горько улыбнулась девушка.

Точно. Она уже месяц сидит без зарплаты. Нужно обсудить этот вопрос с доверительным собственником, дальше так продолжаться не может. Я потянулся к бумажнику и быстро вынул оттуда несколько банкнот.

– Я не знаю, сколько тебе сейчас задолжали, – обратился я к Шарлотте. – Но это уже хоть что-то. Я сейчас схожу в банк и подумаю, как заплатить тебе через наследственный фонд [15].

Когда я пододвинул к ней небольшую стопку купюр, то ожидал, что она тут же ее заберет. Но нет, Шарлотта просто пристально смотрела на мое лицо. Но я не дрогнул, встретившись с ней взглядом. Пусть я и не хотел знать, но задался вопросом, что же она такое видела сейчас во мне. Если я был ей ненавистен, то неудивительно. Более того, наверное, именно ее ненависть я и заслуживаю.

Я чуть приподнял подбородок:

– Собираешься все деловые беседы вести в наручниках?

– Искренне надеюсь, что нет.

Тогда я обратил внимание на беспорядок на ее голове:

– У тебя нет шпильки?

– Ой! Есть.

Она зарылась в свой хвост. Наши пальцы соприкоснулись, когда она протянула мне крохотный металлический предмет. Я всеми силами попытался проигнорировать возникшее чувство: по всему телу разошелся ток просто от одного этого касания. Шарлотта молча наблюдала, как я отгибаю в сторону шпильку.

– Можно? – спросил я, протянув ей ладонь.

Она с трудом проглотила образовавшийся в горле ком и только после этого вложила свою руку в мою. Ее ладонь была гораздо меньше моей, и я ощущал приятную прохладу и гладкость ее кожи.

Мы и словом не обмолвились, пока я вставлял загнутую шпильку в отверстие для ключа. Наше положение в этот момент было каким-то слишком интимным, хотя должно было чувствоваться иначе. Это же смешно. Нелепо. Особенно после получасовой ругани. Но я не мог не думать о том, что сказала Шарлотта. Это такой символизм. Я надолго застрял здесь с ней, а она – со мной.

На светлой коже ее руки остались красные следы от наручников, и я изо всех сил старался их не замечать. Так же как старался не обращать внимания на тонкие дорожки голубых вен, проступающие у нее на запястье.

Шарлотта резко вдохнула, когда я повернул шпильку в нужное положение сначала на одном замке, потом на втором. И в ту же секунду, когда раздался характерный щелчок, наши взгляды встретились. Наручники раскрылись, и она облегченно выдохнула, тут же прижимая руки к себе и начиная осторожно растирать покрасневшую кожу на запястьях.

– Полезные у тебя навыки, – сказала она.

Я подвесил наручники на кончике пальца:

– Вернуть?

Она мягко прокашлялась:

– Думаю, да.

Как только я отдай ей наручники, мы вновь погрузились в молчание. По лицу Шарлотты я видел, что она собирается предложить мне показать дом, прекрасно, черт возьми, при этом зная, что я откажусь. Но она же была добрее, дружелюбнее, вежливее меня. И конечно, будет стараться изо всех сил, чтобы этот проект претворился в жизнь. Вот почему я резко встал, сжав челюсти. Мое колено почти закричало от боли. А может, это был крик моей совести, ведь я явно вел себя как придурок.

Шарлотта с трепетом наблюдала за моими движениями.

– Уходишь?

– Постарайся найти телефон, – сказал я. – И напиши, если будет что-то нужно.

Она встала следом, медленно выдохнув:

– Слушаюсь, начальник.

Я вскинул бровь, и она холодно встретила мой взгляд. Вместо того чтобы вежливо попрощаться и пообещать, что вернусь такого-то числа, я просто прошел мимо Шарлотты Каннингем и уехал.

Глава четвертая

Шарлотта

Ну что сказать… Тридцать минут я стояла и смотрела в одну точку, пытаясь осознать, что только что произошло. За это время неразбериха в моей голове так и не породила ни одной внятной мысли. Я определенно не почувствовала себя лучше. Никакого облегчения, от которого расслабляются плечи, не наступило – даже несмотря на то, что широкоплечее темноволосое грозовое облако наконец исчезло. Да что с ним не так? Топает ногами, смотрит своими печальными глазками, ведет себя угрюмо, даже загадочно. Как будто это моя вина, что ему достался Кэмпбелл-хаус. И видно, он его не заслужил. Зато… он хотя бы не собирался его продавать.

Качнув головой, я отправилась в гостевой домик и сделала глоток остывшего кофе. Я скривилась от отвращения и вылила остатки в раковину. Затем, схватив холщовую сумку, набитую под завязку образцами красок и тканей, вышла на улицу. Сделав быстрый обход вокруг основного здания, я покинула территорию Кэмпбелл-хауса через задний двор. Мой путь пролегал через рощицу у залива, так что я могла со спокойной совестью идти до Дафны целых двадцать минут и думать о своем. Не то чтобы мне это помогло. Я все еще оставалась раздраженной, когда открыла заднюю дверь дома тетушки.

– Ты здесь? – позвала я.

На кухне стоял Ричард с руками по локоть в муке и замешивал тесто.

– Она ушла в магазин, – ответил он.

Я тяжело вздохнула и уселась у маленького кухонного стола. Мужчина смерил меня обеспокоенным взглядом:

– Ты выглядишь какой-то несчастной.

– Она тебе что-нибудь говорила про наручники?

Судя по тому, как Ричард тут же отвел глаза, ответ был положительный.

– Если что, они в сумке, можешь забрать, – склонила я голову. – Хотя, конечно, было бы лучше, если бы я их уничтожила, лишив Дафну доступа к таким вещам.

Он прокашлялся:

– Не думаю, что это помогло бы.

Ну конечно, у нее их несколько штук. Я покачала головой, невольно ухмыльнувшись. Ричард был полной противоположностью моей тети. Последние десять лет он, такой тихий, добропорядочный и ответственный, остается опорой нашей маленькой семьи.

– Что готовишь? – спросила я.

– Фокаччу [16] с чесноком и розмарином.

Я развалилась на стуле и одобрительно замурлыкала:

– Ням!

Тишину нарушил шум неожиданно приехавшей машины. Как и всегда, я с интересом пронаблюдала за тем, как на лице Ричарда возникла умиротворенная улыбка, едва Дафна оказалась на пороге. У меня все никак не укладывались в голове их чудны́е отношения. Легонько поцеловав возлюбленного в губы, тетя свалила все свои пакеты на столешницу.

– Моя дорогая племяшка, – заворковала она. – Смотрю, ты выжила.

– Точно не благодаря тебе! – Порывшись в сумке, я вытащила сломанную балясину, которую прихватила по дороге сюда. – Держи, принесла тебе.

Недоверчиво нахмурившись, она взяла предмет в руки.

– И что это?

– Балясина, которую он оторвал, ведь ты не удосужилась оставить мне ключи.

Дафна вздрогнула. Ричард присвистнул.

– Ну что, ты будешь платить за новую? Если я, конечно, вообще найду того, кто решится воссоздать ее точную копию, – развела я руками. – Потому что от большого и высокого Берка с гигантскими руками денег можно не ждать.

– Ой-ей… – Дафна положила балясину на стол. – Все настолько плохо?

Пока Ричард перекладывал тесто в миску, чтобы оно отдохнуло, а Дафна доставала из буфета свой перекус, я вкратце рассказывала обоим, что произошло ранее. Их лица постоянно менялись: то ужас, то сдерживаемый смех, то жалость.