— Спасибо вам огромное, вы спасли мой сюрприз, — улыбаюсь так, что аж скулы сводит.
Шагаю в подъезд и в лифте, нажав нужный этаж, возвращаю привычное выражение лица.
Двери лифта открываются, взгляд упирается в нужную квартиру, сердце тарабанит, мне резко становится душно, придерживая букет одной рукой, расстёгиваю парку и нажимаю на звонок. Время тянется долго, упираюсь лбом в прохладный металл двери и считаю про себя секунды. На сто двадцать седьмой в квартире слышатся шаги, выпрямляюсь и смотрю на дверь.
— Матвей, уходи!
— Нет! Мы должны поговорить!
— О чём?
— О нас.
— Нет нас, уезжай.
— Буду стоять, пока не выйдешь, открывай дверь, мы просто поговорим, обещаю, — обещаю на полном серьёзе.
— Стой хоть до завтрашнего утра…
Слышу удаляющийся звук шагов.
Значит, так, да! Ну ок! Я упёртый. Подожду!
Полтора часа торчу на лестничной площадке, маленькая вредина, ни разу больше не подошла к двери, а я ведь прислушивался, ждал… Спустя полчаса не выдерживаю и стучу в дверь.
— Чего тебе? — скучающе спрашивает мелкая.
— Сжалься, воды дай, да и в туалет хочу… — у меня задача, чтобы она высунула нос из квартиры.
— Сжалится, говоришь?! — поворачивается ключ в замке и дверь открывается.
Встаёт на пороге квартиры, зависаю на моей девочке, такая красивая с макияжем, кудри завила, лосины кожаные и объёмный короткий свитер, который оголяет одно плечо. Жажду поцеловать плечико, провести носом по шее, накачаться ей, впиться в греховный рот. Слова застревают в горле. Стою и пялюсь на неё.
А для кого она разоделась? Собралась куда-то?
— Я так понимаю: это мне? — кивает на цветы.
— Да, котёнок, тебе, — протягиваю, спокойно принимает и недовольно спрашивает, — и?
— Хочу поговорить, извиниться… исправить всё… — сглатываю и продолжаю, — вернуть тебя…
— Самомнение у тебя, — смеётся мелкая, — вернуть?
Перехватывает букет поудобнее, размахнувшись, лупит меня им, цветы разлетаются по площадке, не закрываюсь, даю ей выплеснуть обиду. Бьёт на все деньги, букет-то тяжёлый, но она сейчас на адреналине все силы свои вкладывает.
— Ненавижу тебя, видеть не желаю. Вернуть он меня решил! Пошёл вон отсюда! И не таскай мне больше веники! Для роддома прибереги! Как только посмел прийти! Метёлке своей сказки рассказывай!
— Какой роддом? Ты о чём? — стряхиваю остатки цветов с себя и смотрю на неё: Арину трясёт и глаза на мокром месте.
— Хмм, быстро ты забыл: Ангелину и положительный тест! Знаешь что, придурок! Я здоровье своё берегу, и ты мне после всяких шмар противен! Меня заслужить надо, а твой максимум — это шлюхи!
Переступает порог и, хлопнув дверью, кричит “НЕНАВИЖУ”. Подлетаю к двери и бью кулаком по ней.
— Высказалась? Теперь моя очередь! Открывай! — ору.
— Я полицию вызову, если не уйдёшь.
— Ариш, выслушай меня… — стону в отчаяние, бьюсь лбом об дверь.
— Значит, по-хорошему ты не хочешь…
И она правда вызывает ментов, представляете! Разбираюсь с ними и расстроенный плетусь к машине. Не заводя, сижу в ней, гипнотизируя дверь подъезда: сам не знаю, чего жду.
Достаю мобильник и пишу Полине:
Я: Полин, у мелкой кто-то есть? (смс прочитано, но отвечать не торопится, сжимаю телефон до хруста)
Полина: Упс… (наконец-то прилетает ответ, в глазах темнеет, цежу воздух сквозь стиснутые зубы)
Я: Кто, он?
Полина: Расслабь булки, котик, нет никого. Просто не отказала себе в удовольствии проехаться по твоим нервам))) Плохо ты знаешь девочек, мы не бежим сразу же после расставания на следующий член! Скажу по секрету, мы всех парней ненавидим в этот момент.
Арина тебя послала?
Я: Сучка, у меня чуть сердце не остановилось!
Полина: Не ври))) У тебя его нет!
Я: Ехидна!
Полина: (прислала эмодзи ножницы)
Усмехаюсь: нет никого у моей любимой девочки, и это пипец радует!
ГЛАВА 63
АРИНА
По квартире разносится трель звонка, в воскресенье: кого принесло в такую рань. Зевая, плетусь в ванную, кричу подруге, которая на кухне готовит завтрак:
— Полин, посмотри, кто там.
— Эээ, нет, это к тебе! Сама открывай, — смеётся в ответ.
— Как он надоел, — психую…
Подхожу к входной двери, открыв, кричу на курьера:
— Да, когда это закончится?
— Доброе утро, вам доставка, — с улыбкой до ушей стоит парень с огромной коробкой в руках.
Выхожу из квартиры и закрываю дверь, показываю прицепленный лист, на котором надпись крупными буквами.
— Читай!
– “Дорогие курьеры, если у вас доставка по этому адресу, знайте: мы ничего не заказывали, просьба в дверь не звонить и не беспокоить! Оставьте себе или раздайте бабушкам возле подъезда, им приятно ваше внимание!” — почти по слогам читает написанное.
Да, кого только не берут работать!
— И что непонятного в написанном?
— Всё понятно, но… — мямлит курьер.
— Отлично! Действуй! — разворачиваюсь и, открыв дверь, начинаю заходить в квартиру.
— Девушка… подождите, это необычная доставка, — только произносит и до моего слуха доносится слабый мяукающий звук.
— Что там? — спрашиваю, заранее зная ответ.
— Котёнок, — улыбается.
— Верни, где взял, я не могу его принять.
— Он породистый, по заказу из питомника забрал. Куда я его верну?
— У тебя девушка есть? — складываю руки на груди.
— Нет.
— Блин…
— Может, в подъезде его оставлю? Вдруг кому приглянется?
— Ты совсем?! Дай сюда! Живодёр! В подъезде холодно, а он маленький. Свободен, — грублю ему, забираю коробку и заношу в квартиру.
Прохожу на кухню и ставлю коробку на стул, срываю бант и откидываю крышку. Внутри мягкая переноска, достаю и заглядываю в окошко, любуюсь бело-серой пушистой мордочкой.
— Что-то новенькое, ты приняла подарок, — улыбаясь, смотрит на меня Полина.
— Пришлось, а иначе идиот курьер бросил бы котёнка в подъезде, — рассказываю под жалобное мяуканье.
— Нам нельзя животных, — расстроенно напоминает подруга. — А кто у нас такой хорошенький плачет, лапочке страшно, — сюсюкает Полина в переноску.
Ставлю на пол и открываю дверцу на молнии, выпуская чудо на свободу. Неуклюжей карапуз, перебирая лапками, выбегает и начинает пищать ещё громче.
— И что мне с тобой делать? — смотрю, как начинает карабкаться по штанине моей пижамы.
— Для начала понять, сколько месяцев, мальчик или девочка, — трезво подходит к проблеме Поля.
Подхватываю на руки и просматриваю, что в коробке: вынимаю увесистый конверт и вскрываю. Родословная: девочка породы скоттиш-фолд с роскошной раскраской “серебряная шиншилла”, зовут Шанель, полтора месяца отроду, название питомника и клички родителей пушистого комочка. Ветеринарный паспорт и сертификат на покупку в зоомагазине откладываю на кухонный стол, и последним раскрываю сложенный листок. Читаю вслух:
“Увидел эту крошку, напомнила первый день нашего знакомства, такая же милая и шикарная, как и ты. Надеюсь, не откажешь ей в любви и она обретёт свой дом.
Скучаю по тебе, моя сладкая девочка…
И, напоследок напишу: можешь и дальше блокировать все звонки и смс, но меня это не остановит. Знаешь, мне понравилось писать послания на бумаге, есть в этом что-то романтичное. Извини, что записки не доставляю красиво, а всего лишь в почтовый ящик. Голубиная почта в наше время не сговорчива и дороговата, трачу последние деньги, делая счастливыми бабулек у подъезда. Но не отчаиваюсь и продолжаю переговоры с пернатыми. Ты достойна всего самого лучшего. Готов на всё ради тебя…
Целую.
Твой М.”
— Ду-р-ак… — на последних строчках начинаю реветь: как же тоскливо, зачем он рвёт мне сердце, каждый день, напоминая о себе.
— Креативный, надо заметить, дурак, — обнимает и успокаивает меня подруга.
— Очень скучаю... — всхлипываю.
