Клуб смерти (ЛП) - Пекхам Кэролайн

Я облизала губы.

— Он посмотрел на меня как стервятник, наткнувшийся на сочную тушку, и сказал: «Что б меня, ты кое-что скрывала от нас, Бруклин», сжимая и лапая мою грудь, а ледяная рукоять ножа скользила по моей плоти, как угроза. Я снова начала сопротивляться, когда ни одно божество не ответило на мой зов о помощи, и мне удалось вырвать руку из хватки парня справа от меня. Я замахнулась и ударила Эндрю кулаком по щеке. — Я взмахнула рукой, как тогда, но мой кулак встретил лишь воздух. — Он обозвал меня сукой и полоснул ножом по моей руке. — Я провела пальцами по едва заметному шраму в том месте и замерла, когда, клянусь, снова почувствовала, как кровь стекает по моей коже. — Мы встретились взглядами, и что-то изменилось между нами, когда в воздухе повис металлический запах моей крови. Он порезал меня. Он выполнил свою угрозу. И тогда я поняла, что это произойдет, что бы я ни делала. Никто не придет меня спасать, никто не услышит мои крики.

Я сделала глубокий вдох и продолжила: — Позади меня раздался голос Люка Дэмси, который сказал, что не уверен в этом, но его хватка на моей руке по-прежнему была крепкой. Затем Эндрю протянул руку через мою голову, схватил свободную руку Люка и положил ее мне на грудь. «Ей это нравится, видишь?» сказал он. Я отказывалась закрывать глаза, потому что знала: если потеряю сознание, все будет кончено. Они возьмут все, что захотят. Если я снова замру, они уничтожат меня. И мне пришлось бороться за оставшиеся кусочки своей души. — Я закрыла глаза, чтобы не слышать тиканье секундной стрелки, которая не двигалась на часах. — Рука Люка скользнула по моему телу, и Пенелопа рассмеялась. «Она такая шлюха», сказала она. «Посмотрите, как отчаянно она этого хочет». Затем пальцы Эндрю скользнули мне под юбку, и к горлу подступила желчь, я почувствовала ее вкус, похожий на кислоту. Мои крики казались сдавленными, и я с ужасом осознала, что я совсем одна в этом мире. Никто не слушал, никому не было дела. Никому никогда не было дела. С тех пор, как умер папа. Но если никто не придет, это означало, что я была единственной кто мог защитить меня. Но у меня, казалось, не было сил, чтобы спасти себя.

Я прикусила нижнюю губу, когда во мне всплыло еще больше воспоминаний: все они были такими же яркими и детальными, какими были сразу после случившегося, словно они были выжжены в моем мозгу, чтобы я никогда не перестала страдать из-за того, что произошло.

На мгновение меня захлестнуло болезненное воспоминание.

— Боже, она жалкая. Ты собираешься просто лежать и позволять ему трахать тебя? Тебя должно тошнить от этого, — Пенелопа рассмеялась своим пронзительным смехом, подходя ближе, чтобы направить камеру на меня. — Держу пари, она не бреет свою киску.

Эндрю задрал мне юбку, и я попыталась освободить свои лодыжки, которые держал Мэтт Уитби, его глаза жадно наблюдали за всем, хотя он так и не сделал попытки присоединиться.

Я глубоко вздохнула и продолжила: — Эндрю обнажил мои трусики и провел по ним ножом, заставляя кровь закипеть в моих венах. Я не могла этого допустить. Я не могла стать жертвой. Я не могла, я не могла… Но потом мои трусики были срезаны, и вдруг меня стали трогать, а я не хотела, чтобы меня трогали. Мой разум лихорадочно метался, слезы застилали глаза. Что-то треснуло в моей душе, расколовшись на тысячу осколков, которые уже нельзя было собрать, а в ушах раздался жестокий смех, когда Пенелопа наклонилась, чтобы записать на камеру то, что Эндрю делал со мной своей рукой.

Я поняла, что легла на стол, положив руку между бедер и показывая им, где именно он прикасался ко мне, моя спина была прижата к столешнице, а по моей щеке скатилась слеза. Это было насилие, унижение. И это было больно. Это было чертовски больно.

Звон в моих ушах перерос в рев, когда я почувствовала всю ту ненависть так же сильно, как и тогда.

— Я перестала взывать к добру в этом мире, моля о спасении, и обратилась вместо этого ко злу. Потому что хотела отомстить. Хотела, чтобы все вокруг страдали и кричали. Хотела высосать из них всю силу и заставить почувствовать себя такими же ничтожными, какими они заставили чувствовать меня. Я хотела, чтобы они истекали и истекали кровью. — Мои руки сжались в кулаки, а под кожей заклубилась ярость. Это было зло, та сила во мне. И мне было все равно. Я бы ни за что не отказалась от него, потому что оно было единственным что когда-либо приходило мне на помощь. — Наконец-то кто-то откликнулся на мой зов. Это был сам Дьявол, и он раздул пламя моей ярости и дал мне силы, необходимые для борьбы. Я смутно помню, что хватка Люка ослабла, как только Эндрю расстегнул ширинку. Но я больше не чувствовала их рук на себе, я чувствовала себя свободной от всех оков. Свободный от всех законов и правил. Я рванулась к ножу в руке Эндрю, выхватила его, но он отпрыгнул назад, толкнув Люка прямо на меня. Я не колебалась ни секунды и вонзила лезвие прямо под его челюсть. — Я изобразила это руками, видя Люка над собой ясно, как день, с его светлыми, словно льдистыми, волосами и бледными губами. — Его горячая кровь струйкой побежала по моей руке, а глаза расширились от ужаса того, что я сделала. Никогда не забуду, как приятно это ощущалось. Какой сильной я чувствовала себя. Словно этот поступок пробудил истинную меня, освободил ее. Когда я вытащила нож, то вонзила его снова, голодная и необузданная, набросилась на него, желая завершить начатое, чтобы потом поохотиться за остальными. — Я выбросила кулак в воздух, оскалив зубы, все еще ощущая запах крови Люка из прошлого. Такой же сладкий, как и моя месть в тот день. — Пенелопа закричала. А я протыкала Люка ножом до тех пор, пока свет не погас в его глазах, и последним человеком на земле, которого он видел, был тот, кого он помог уничтожить.

Я вскочила на ноги, оцепеневшая и сосредоточенная на смерти и ни на чем другом, а мой разум был полон абсолютного, пугающего спокойствия. Все было так же, как в ту ночь, охотница во мне пробудилась и жаждала крови.

— Пенелопа бросилась в лес, когда Эндрю толкнул меня, пытаясь сбить с ног. Мне удалось порезать ему руку, но не более того. Он убежал. Однако прежде чем его друг Мэтт успел последовать за ним, я вонзила клинок ему в живот. А затем снова и снова, и снова. Он рухнул подо мной, словно скомканный лист бумаги, а я стояла над ним как чудовище в своей истинной форме. Свет от телефона Пенелопы указывал мне путь к ней даже без ее криков. Так что я последовала за ней, преследуя ее, пока она пыталась сбежать. Пламя ада лизало мою плоть, оно должно было затянуть ее в себя, и никогда не отпускать. Но этому не суждено было случиться… — Я тяжело вздохнула, тяжесть этой неудачи все еще давила на меня. — Я не смогла поймать ее до того, как они с Эндрю выбрались из леса. Так что я, наконец, бросила нож и уставилась на луну, единственную свидетельницу моего грехопадения. Но она не помогла мне, только Дьявол пришел мне на помощь.

Когда я закончила свой рассказ, комната снова стала четкой, и я обнаружила, что по моим щекам текут слезы. Но это были слезы радости, потому что я почувствовала себя легче. Немного свободнее. Я снова лежала на спине, уставившись в потолок, моя рука была поднята вверх, словно тянулась к луне, которая той ночью была на небе.

Я повернула голову набок, чтобы посмотреть на Матео, и обнаружила в его глазах бурлящее море насилия, от которого мое сердце забилось чаще. Он протянул руку через стол и схватил меня за подбородок.

— Если бы я был способен заползти в тени прошлого, я бы вздернул твоих врагов за шеи и разжег костер у их ног, — прорычал он, а у меня перехватило дыхание.

Найл внезапно оторвал мое лицо от пальцев Матео, и повернул мою голову к себе. В его глазах было дикое безумие, потому что его самый темный демон вышел, чтобы овладеть им.

— Прошлое осталось позади, — прорычал он. — Вот почему я предложу тебе кое-что гораздо лучшее, чем может предложить Мертвец.

— Что? — Спросила я, затаив дыхание.