Метод Чарли (ЛП) - Кеннеди Эль

Я переворачиваюсь, ожидая увидеть Шарлотту, спящую рядом со мной, но кровать пуста, и я вспоминаю, что прошлой ночью она спала с Беккетом.

Я жду этого. Укола ревности. Жара собственничества. Моя. Она моя.

Но он не приходит.

Потому что она наша.

Я отбрасываю одеяло и выскальзываю из кровати, натягивая спортивные штаны и засовывая телефон в карман на случай, если понадобится вызвать копов. Потому что голоса внизу становятся только громче, и я не слышу женского тембра Чарли. Похоже, кучка мужиков спорит друг с другом.

Какого хрена?

Я спускаюсь вниз, но только когда сворачиваю в гостиную, нахожу источник шума. Беккет стоит у окна без рубашки, скрестив руки, а какой-то пожилой блондин расхаживает по паркету с расстроенным выражением лица.

Судя по сильному сходству, я делаю вывод, что это отец Бека.

И мужчина явно взволнован, размахивает руками и говорит:

— Можешь в это поверить? Из-за предложения о работе!

Беккет вздыхает и опускает руки.

— Пап. Серьёзно. Успокойся, бро. Она действительно выгнала тебя?

Я прислоняюсь к дверному косяку, стараясь не подслушивать слишком очевидно, но любопытство берёт верх. У отца Бека такие же широкие плечи и сильная челюсть, как у сына, но волосы на висках седеют, и в районе талии появилось небольшое брюшко. Австралийцы любят выпить.

— Да! — восклицает мистер Данн, вскидывая руки в отчаянии. — Выгнала меня из моего же дома, потому что я принял предложение о работе! Отличная возможность, заметь, но нет, она говорит, что это слишком большая жертва.

Беккет таращится на отца.

— Прости, что? Ты принял предложение из Сиднея? Даже после того, как мама сказала, что не хочет переезжать?

Его отец колеблется. Столкнувшись с неверием Беккета, я наблюдаю, как мистер Данн прямо на глазах осознаёт, какую глупость совершил.

Странно видеть их взаимодействие. Разговаривают как обычный отец и сын. Я не помню, когда в последний раз разговаривал со своим отцом не в формате сделки. Конгрессмен Ларсен ни за что не появился бы здесь, если бы поругался с Келси.

— Что, ты просто предположил, что она согласится?

— Ну… да! — Мистер Данн перестаёт мерить шагами комнату и бросает на сына многозначительный взгляд. — У меня карьера. Она должна поддерживать. Но вместо этого она вечно жалуется на мелочи. Мол, переезд на другой континент — это какое-то неудобство. Брак — это про жертвы, верно? Разве не этого от неё ждут?

Я не сдерживаю фырканье, и оба поворачивают головы к дверному проёму.

Когда мистер Данн приподнимает бровь, я пожимаю плечами, не в силах сдержать улыбку.

— Вы считаете переезд на другой континент «мелочью»? — Я изображаю кавычки. — Это, знаете ли, колоссальная жертва.

Пожилой мужчина сверлит меня взглядом.

— А ты, чёрт возьми, кто такой, приятель?

В его взгляде — одна бравада, за которой ничего нет. Моя улыбка расцветает.

— Это Уилл Ларсен, — представляет меня Беккет. — Сосед по комнате, товарищ по команде и так далее.

— Приятно познакомиться, Уилл. Я Джеймс, — говорит мистер Данн, прежде чем снова уставиться на меня. — А теперь не лезь не в своё дело.

Я не могу сдержаться — начинаю смеяться. Беккет тоже хихикает.

— Чувак, — говорит он отцу, — Ларсен прав. Мама сказала тебе, что не хочет переезжать в Сидней. А ты принял предложение в Сиднее. Видишь здесь логическое противоречие?

Его отец фыркает.

— Ты говоришь точь-в-точь как она. Вы оба. Вы должны быть на моей стороне.

Беккет смеётся.

— Я не принимаю ничью сторону. Я говорю, что, возможно, просто возможно, ты облажался. Женщины не любят, когда их переезжают бульдозером.

Джеймс бормочет что-то себе под нос, явно не в восторге от идеи, что он неправ.

Я решаю быть полезным и иду на кухню, включая кофеварку.

— Кофе? — кричу я.

— Боже, да, — кричит в ответ отец Беккета, топая за мной на кухню. — Мне не помешает крепкая чашка прямо сейчас.

Бек присоединяется к нам, опираясь бедром о стойку, пока я завариваю кофе.

— Не могу поверить, что ты принял эту работу. Я понятия не имел, что ты самоубийца.

Я фыркаю.

— Как она это сделала, когда выгоняла тебя? Выкинула твои вещи в окно? Сменила замки?

— Ещё хуже. Она меня обманула, приятель!

Я ухмыляюсь пожилому мужчине.

— И как же можно попасться на обман, чтобы тебя выгнали из дома?

— Вчера я сказал ей, что принял предложение, и она предложила сходить куда-нибудь поужинать, чтобы обсудить это, и я думаю: ладно, она воспринимает это чертовски спокойно! Отлично. Так что я нацепил нормальную одежду… — Он указывает на поло и хаки, в которые одет; они выглядят немного помятыми, будто он в них спал. — Мы садимся в машину, и вдруг она высаживает меня у отеля в аэропорту и протягивает билет на рейс, который улетает сегодня утром.

У меня отвисает челюсть.

— Ничего себе.

— Классно. — Беккет выглядит впечатлённым. — Мама — хладнокровная сука.

— Не называй свою мать сукой, — ворчит Джеймс. — В общем, она смотрит мне прямо в глаза и говорит: «Поезжай к сыну. Может, он вобьёт хоть немного ума в твою тупую голову». А потом развернулась и уехала, оставив меня там!

— Билет в один конец? — спрашиваю я, разливая кофе по трём кружкам.

— Да! — возмущённо отвечает он. — Можешь в это поверить?

— Что здесь происходит? — сонный голос Чарли доносится из дверного проёма, и мы все оборачиваемся к ней.

Моё сердце бьётся чуточку быстрее при виде неё — моя футболка свисает поверх леггинсов, ноги босые, длинные чёрные волосы спутаны после сна. Она смущается, заметив отца Беккета, её настороженный взгляд мечется между мной и Беком, который криво улыбается ей.

— Это мой отец, — говорит он. — Джеймс Данн, Шарлотта Кингстон.

Он не уточняет, и мы с Чарли тоже не уточняем. Вместо этого она подходит пожать руку Джеймсу, затем готовит себе зелёный чай. Когда она опускает пакетик в кружку, Беккет подходит сзади и целует её в шею.

— Извини, что разбудили, — говорит он, затем игриво сжимает её задницу, прежде чем устроиться на табурете у барной стойки со своим кофе.

— Я не знала, что твой папа приезжает, — говорит она ему.

— Я тоже, — фыркает он, и Джеймс тут же пересказывает всю душераздирающую историю Чарли, ничуть не смущаясь тем, что она совершенно незнакомый человек.

Сегодня я узнаю, что австралийцы слишком много рассказывают о себе.

Я отпиваю глоток кофе, когда в кармане жужжит телефон. Достаю его, морщась при виде имени на экране.

Тесса Диас.

Я не слышал о Тессе с тех пор, как она опубликовала тот материал по настоянию отца. Она прислала мне ссылку на статью, когда она вышла в декабре. Статья выставляла меня образцовым американским сыном уважаемого конгрессмена, полным надежд и потенциала, парнем с блестящим будущим.

Другими словами — полная чушь.

Я выхожу из кухни, поднося телефон к уху.

— Тесса, привет.

— Уилл! — щебечет она, слишком энергично для раннего субботнего утра. — Прости, что звоню до девяти в субботу, но я сейчас в Бостоне и буду здесь только до полудня. Я надеялась съездить в Хастингс, чтобы быстро поболтать. У тебя будет время в ближайшие пару часов?

Любопытство заставляет меня нахмуриться.

— Да, есть. Если это будет скоро. У нас игра позже, так что мне нужно быть на арене во второй половине дня.

— Это будет быстро, — уверяет она. — Если я выеду сейчас, то буду у тебя примерно через час.

— Ко мне? Ты не хочешь встретиться в закусочной или где-то ещё?

— Я бы предпочла не встречаться в людном месте. Не помешало бы уединение для этого разговора.

Что ж, это интригует.

После того как мы прощаемся, я возвращаюсь на кухню, где отец Беккета как раз спрашивает Шарлотту, развелась бы она с ним, если бы он устроился на работу без её разрешения.

— Кто звонил? — Беккет ловит мой взгляд, потягивая кофе.

— Тесса Диас, та журналистка из Capitol Magazine. Она писала материал обо мне осенью.