Мастер Соли и Костей (ЛП) - Лейк Кери

Тетя приносит мой заказ.

— Вам принести что-нибудь? — спрашивает она незнакомца.

— Просто колу. — как только она уходит, он наклоняется ко мне. — Полагаю, вы слышали о вашей коллеге, Нелл?

— Городок маленький. Думаю, уже все знают.

— Перейду сразу к делу. — его глаза сканируют зал, после чего он шепчет: — Вопреки тому, что вам сказали, Нелл умерла вовсе не от передозировки героина.

Холод прошивает меня до костей. Я всматриваюсь в его глаза, пытаясь распознать ложь.

— Она сама говорила мне, что раньше употребляла.

— Да, это так. Что сделало её смерть очень «удобной». Но это был не героин. Мои источники сомнительны, но это подтвердили. На улицах это называют «серой смертью», потому что смесь похожа на бетон. Героин, фентанил и транквилизатор для слонов. Смертельная штука. У меня есть все основания полагать, что её убили.

— Кто? — сердце пустилось вскачь. Неужели он сейчас назовет имя Люциана?

— Если бы я знал, я бы не сидел здесь с вами.

— Вы думаете, я знаю, кто её убил?

— Я думаю, если у кого и есть мысли о том, кто мог желать ей смерти, так это у вас.

— Я почти не знала её. Мы проработали вместе всего пару недель.

— Я в общих чертах знаю специфику вашей работы. Чего я не знаю — так это что привело к её увольнению.

Я даже не уверена, настоящий ли он детектив. Вдруг репортер?

— Она воровала таблетки и распускала слухи. Слушайте, я мало что смыслю в вашей работе, но разве у вас нет доступа к отчетам полиции? Я не думаю, что Блэкторны решили завалиться к ней в мотель и накачать наркотой.

— Она не снимала этот номер. Он был оформлен на другое имя. На имя, которого не существует в природе. А полиция в этом деле не очень-то горит желанием со мной сотрудничать.

— Вы можете просто... сказать, что вы думаете? Я терпеть не могу загадки.

— Вы знакомы с понятием Schadenfreude? — он снова оглядывается и практически ложится на стол, приближаясь ко мне.

— Нет. Это что, немецкий?

— Да. В сущности, это означает получение удовольствия от чужих страданий. А еще это название секретной группы, которую я расследую. Вы слышали о чем-то подобном? О людях, которые платят за удовольствие смотреть, как кто-то мучается?

Я снова колеблюсь, стоит ли мне откровенничать; в голове всплывают лица Джулии и её дочери.

— Возможно, я что-то слышала. Но я ничего об этом не знаю.

— И как бы вы об этом узнали, если бы слышали?

Как бы Джулия ни была напугана, я не собираюсь сдавать её этому типу.

— А кто об этом не слышал?

— Многие. Они отлично умеют держаться в тени. Я узнал это название только от своего контакта, которого нашли мертвым в нью-йоркском отеле месяц назад. Я здесь, чтобы расследовать деятельность этой группы.

— Кто вас нанял?

— Не могу разглашать, но это семья девушки, которая погибла.

— Местная?

— Снова не могу вдаваться в подробности, скажу лишь, что верю: она была как-то связана с этой группой.

— Чего вы хотите от меня?

— Расскажите мне всё, что знаете о Люциане Блэкторне.

При упоминании его имени я инстинктивно отвожу взгляд, боясь, что он увидит мою одержимость.

— Я ничего о нем не знаю. Он не самый открытый человек.

— Я знаю, что вы с ним стали весьма близки. — Боже. Неужели Нелл разболтала ему всё? — Я также немного навел справки о вашем прошлом.

Сохранять спокойствие, когда внутри всё буквально вопит, невозможно.

— Я знаю об инциденте на вечеринке пару месяцев назад. Знаю, что вы посещали терапевта.

— Не вижу, как это относится к вашему расследованию.

— Я знаю, что вы живете с тетей, потому что ваша мать — наркоманка, которая отказалась от родительских прав, когда вам было десять.

Отодвинув тарелку с едой, я пытаюсь выбраться из кабинки, но он хватает меня за руку. Паника взрывается в мышцах. Мне достаточно просто закричать, и почти все в этом баре набросятся на него.

Он лезет в сумку на соседнем сиденье и достает конверт.

— У меня предчувствие, что вам будет очень интересно узнать, что внутри.

Глядя на конверт, я вдруг пожалела, что у меня нет рентгеновского зрения. Явно он не отдаст мне это просто так.

— Что там?

— Расскажи мне о Люциане.

— Вы просите информацию, хотя я даже не знаю, стоит ли того содержимое конверта.

— Стоит. И уверяю вас, я рискую не меньше вашего. Мне есть что терять в этом обмене. — моё любопытство подскочило еще на градус, но этого было мало, пока он не произнес: — Здесь информация о твоем отце.

Черт.

Нет. Не может быть, чтобы он это знал. Всю жизнь я жаждала ответа на этот вопрос. Я искала, копала, но безрезультатно.

А вдруг это правда?

Мой взгляд снова падает на конверт. Что, если тайна личности моего отца прямо здесь? Практически на расстоянии вытянутой руки.

Проведя рукой по лбу, я закрываю глаза и качаю головой. Я не собираюсь выкладывать этому типу всё подноготную о Люциане и рисковать тем, что за мной установят слежку, как за Джулией. Но ради информации о папе я скажу ему то, в чем уверена.

— Он не убивал Нелл. Он был со мной в ту ночь, когда её нашли мертвой.

— Ой, брось, ты же понимаешь, что ему не обязательно совершать убийство самому. Человек вроде Люциана Блэкторна не может позволить себе кровь на руках, учитывая его прошлое. Пожалуй, это единственное, чего он не может себе позволить.

— Ты намекаешь, что это он её заказал?

— Она регулярно встречалась со мной. Они об этом знали. Вопрос лишь в том, почему он не избавился от неё раньше?

— И теперь я рискую разделить её участь.

— Дай мне то, что я ищу, и ты больше никогда обо мне не услышишь. Клянусь.

— Что именно ты ищешь?

— Ты видела или встречала кого-то из членов «Schadenfreude»?

Если верить Джулии, мужчины, присутствовавшие на маскараде, были членами группы, хотя я и не видела их лиц за масками. Кроме мэра Бойда.

— Только одного. Но я даже не знаю, состоит ли он там. Он может быть ни при чем.

— Кто?

— Мэр Бойд.

Приподняв уголки губ, он фыркает.

— Отец Амелии. Тот самый скандальный мэр Бойд, у которого был роман с семнадцатилетней девчонкой. Поверь мне на слово: он далеко не невинная овечка. Он единственный, кого ты видела в поместье?

— Да.

— А ты знаешь, в каком качестве Люциан служит этой группе? Ты когда-нибудь видела его рабов или замечала какую-то необычную активность? Кого-то, кто приходил в поместье и, возможно, больше его не покидал?

— Рабов?

— Да. Эта группа известна сексуальным рабством и садизмом.

— Я... я знаю, что он помог Джулии. Горничной, которая у них работает.

— О Джулии мне известно. Еще кто-то?

— Нет. — я не стала упоминать Франко, потому что это заставило бы его копать еще глубже, а мне не нужно, чтобы за мной охотился торговец наркотиками за то, что я его сдала.

— Боюсь, мне нужна еще одна деталь, прежде чем я отдам тебе это.

— Какая?

— У твоей тети случайно не завалялся школьный ежегодник? Скажем, за тот год, когда твоя мать была в десятом классе?

— Да, наверное. У бабушки с дедушкой на чердаке хранилось старье. А что? Копии ежегодников есть в библиотеке.

— Я знаю. Но именно этот год там отсутствует.

Раздраженно вздохнув, я еще раз оглядываю бар.

— Ладно, я могу посмотреть в вещах на чердаке.

— Хочешь, я подброшу тебя?

Макаио, скорее всего, взбесится, если увидит, как мы вдвоем выходим из бара и садимся в его машину.

— Нет, это недалеко. Я сбегаю домой и вернусь до темноты.

— Уверена? Мне не трудно подвезти.

Если судьба Нелл была предрешена из-за того, что её поймали на встречах с частным детективом, я, черт возьми, точно не хочу, чтобы меня застукали рядом с ним.

— Нет, я быстро. Можно спросить, что именно ты ищешь?

— Любые фотографии, на которых есть твоя мать.

Я хмурюсь, подозрения снова начинают закрадываться в душу.

— Какое она имеет отношение к твоему расследованию?