Осколки грёз - Невилл Кэролайн

Наверное, я пробыл в стенах этого здания несколько часов, и все проведенное там время мне казалось, что я заново знакомился с такими разными, но при этом близкими нашим с Эмили взглядам на те или иные чувства, выраженные в непохожих перспективах. С портретов на меня глядели судьбы несуществующих персонажей, мечтающих стать услышанными. Так странно, но я будто чувствовал их живыми, видел насквозь их душевное состояние. Стоило посмотреть на них под другим углом, как с каждым разом улавливались новые изменения и детали: нечто необыкновенное и прекрасное в самом простом. Живописная поэтичность и никак иначе. Я окунался в прошлое, переживая все те же эмоции здесь и сейчас, как когда-то раньше вместе с ней.

Когда я вернулся обратно, Алан Говард попросил меня подняться в его кабинет.

– Вот копия договора, – он в спешке протянул мне бумаги в файле. – По поводу процентов с продаж… Вы уже определились?

– Да. Меня вполне устраивает ваше предложение, поэтому ничего менять не будем. Но, – я немного помедлил, прежде чем сказать. – Все картины в выставочном зале не продаются. На тот случай, если вам будут писать коллекционеры или инвесторы. Наверное, нам стоит прописать об этом в девятом пункте.

– В этом нет нужды. Я все прекрасно понимаю.

– Тогда я даю одобрение на открытие, – с долей облегчения произнес я.

– С вами приятно иметь дело, молодой человек.

Постепенно в коридоре стали слышны посторонние звуки, нарастающие с каждой секундой. В конце концов мне удалось распознать взбешенный голос Генри, который можно было разобрать только по одной его низкой ноте:

«Что за хрень здесь творится? Немедленно позовите директора! Сейчас же!»

В тот момент, когда мы начали закреплять наш договор рукопожатием, в кабинет влетели два человека.

– Простите, пожалуйста! Я сказала мужчине, что вы заняты и у вас назначена деловая встреча, но он начал мне угрожать, – голос девушки задрожал.

– Оставь нас, – строго отрезал ей начальник.

Как только менеджер переступила порог, Генри набросился на генерального директора, но я вовремя успел перехватить удар.

– Успокойся, – сдержанно ответил ему, все еще держа его руку.

– Заткнись, придурок, я не давал тебе слова! С тобой я разберусь позже, – теперь он уже повернулся в сторону моего напарника: – А ты, сволочь, хочешь сказать, что так просто пошел на поводу у этого сопляка? Ха! Да он никогда сам не видел таких денег, которые наверняка предлагал тебе!

– Я пополнил его счет еще до того, как ты вломился.

Зловещий смех тут же сменился на выражение лица со слегка приподнятыми бровями, чуть ли не доходящими до корней волос. Его начали одолевать неподдельное любопытство и интерес к сложившейся ситуации, в курс которой он не был введен.

– Что?

– Все верно. Десять миллионов долларов, – подтвердил мои слова вжавшийся в угол Говард.

Ноздри Генри стали широко раздуваться. Нервно дергался правый глаз. Труднее всего ему удавалось сдерживать нарастающий гнев. Он был готов накинуться на всех в любую секунду, по очереди заставляя страдать. От прилива эмоций у него покраснели уши. Генри медленно разминал кулаки, предвкушая наступающее поражение.

– Вот как, значит, – он начал растягивать предложения. – Ты труп. Один звонок – и все твои пожитки окажутся вместе с тобой на улице.

– Ты немного опоздал, Генри. Вся доля, по праву принадлежащая мне, включая дивиденды, лежит на моем счету, а остальная часть уже как три дня хранится в банке.

– Какая доля, ублюдок? Ты не заслужил и цента! Пара моих звонков – и от твоих денег ничего не останется!

– Не уверен, что подобное сойдет тебе с рук. Взгляни на это, – я сбросил Генри на пол, и пока он, сидя на коленях, разминал свои онемевшие кисти, поднес к его лицу копии всех расписок. – Ничего не узнаешь? Давай напомню. Это сделка на нелегальные перевозки за границу. Вот еще одна, только на продажу поддельных картин. Мне продолжать?

В тот момент, когда я закончил говорить, Генри умудрился размахнуться и рассечь рукой воздух. Я вовремя увернулся, но часть удара все же пришлась по виску. Секундный туман из-за головокружения быстро рассеялся, и я смог разглядеть через эту пелену нахальную улыбку свихнувшегося мужчины. Ему хватило небольшой паузы, когда он снова бросился бежать на меня. На этот раз я уверенно ответил на его встряску. Он попытался отойти назад, но сделал это недостаточно быстро, пропустив мощный удар в солнечное сплетение. Бывший арт-продюсер согнулся вдвое от боли, не удержавшись на ногах, упал грудью на пол. Не раздумывая, я наверняка добавил ногой по коленке.

– Тварь! – взревел он во все горло, обнажая оскал зубов. – Ты же не думаешь, что я позволю тебе так просто растоптать меня, не потянув за собой?

Пытаясь отдышаться, я усмехнулся в ответ.

Напуганный до смерти Алан Говард, наконец, нашел в себе силы, чтобы преградить путь этому психу, встав между нами.

– Прекратите сейчас же, или мне придется вызвать полицию!

– Твоя репутация потянет тебя на самое дно. Ни одна компания не возьмется за твою писанину. Ты потеряешь все, обещаю.

– Мне нечего терять, Рассел. Уже нечего. Напротив, я делаю все, чтобы выйти из этого дерьма, в которое я себя втянул.

В глубине души я понимал, что когда-то должен был столкнуться с такими обстоятельствами. Я хотел известности и славы, но точно не такой ценой.

Дни тянулись медленной и мучительной рутиной в ожидании встречи с Эмили. Я боялся, что смогу упустить ее из вида, поэтому всегда приходил к самому открытию и уходил поздней ночью, когда последний персонал покидал здание.

После недавнего инцидента мы особенно неплохо поладили с Аланом Говардом, поэтому он любезно выделил мне небольшую комнату на втором этаже в самой библиотеке.

Я вглядывался в лица посетителей из раза в раз, пытаясь найти в них знакомые глаза. Оставалось только ждать. И, как оказалось, это время настало неожиданно быстро, словно судьба сама решила не оттягивать наше роковое свидание.

Утро воскресенья началось с принятого ритуала: выставка открывала свои двери для всех желающих ровно в восемь ноль-ноль, когда на улице уже собиралась приличная толпа людей. На самом деле я даже и не мог представить таких огромных посещений, хотя все же догадывался об успехе своей задумки. Наверное, такой показ был одним из лучших, если можно было сравнивать его с предыдущими.

Я всегда сторонился подобных скоплений людей, стараясь остаться незамеченным, поэтому обычно зависал на балконе, с которого открывался прекрасный вид на все залы. Мне нравилось смотреть за бесконечным потоком людей, интересующихся искусством, повседневно умирающим под гнетом современности. Такие показы вселяли в меня надежду, что этот мир еще способен стать лучшей версией себя.

– Стэнли! Можешь подойти к нам на пару слов? – сквозь свои мысли едва я смог расслышать просьбу Говарда, находящегося в компании двух мужчин.

Неохотно покинув свое укромное местечко, я направился в сторону стенда, ведущего в самый эпицентр художественного творения. Пройдя несколько футов, я стал внимательнее рассматривать издалека деловых партнеров своего нового друга, и чем ближе я подходил, тем отчетливее стал находить в них что-то знакомое.

На мгновение я обомлел, увидев перед собой человека, который раньше был для меня примером для подражания. Точнее, всего лишь самого известного художника последнего десятилетия. От столь внезапного появления у меня едва не отвисла челюсть, но все же я нашел в себе силы склонить голову в знак приветствия.

– Знакомься, мой коллега по бизнесу и по совместительству художник – Алистер Донжуа. Я много рассказывал ему про тебя, и он очень впечатлился вашими с Эмили работами. Мы решили, что было бы неплохо позвать ее для обсуждения деталей контракта.

– Контракта?

От услышанного в глазах слегка зарябило, а по голове словно начали бить маленькие молоточки. Многие слова стали пробегать мимо меня. Пространство вокруг вовсе было замылено. Я держался одной рукой за плечо Говарда, а другой – за мистера Донжуа. Они вдвоем помогли мне добраться до кабинета и усадили за стол, чтобы выпить воды. К счастью, у меня всегда при себе лежали в кармане таблетки, поэтому я поспешно выпил их.