Там, где мы настоящие - Рубиалес Инма

Лия кладет телефон на кровать и встает. Лицо Логана появляется на экране.

– А этот парень, Майк… Мне стоит беспокоиться?

– Нет. – И это правда. Я знаю Майка. Он совершенно неопасен. На самом деле, стоит ему только увидеть татуировки Логана, и он задрожит как лист, – если вообще до этого дойдет, в чем я сомневаюсь.

Логан, кажется, вполне удовлетворен моим ответом.

– Хорошо.

– Передай Мэйв, что, если она не будет звонить мне хотя бы раз в неделю, ее ждут проблемы! – кричит Лия на заднем плане.

Это вызывает у меня улыбку.

– Тебе лучше ее не огорчать, – напоминает Логан с усмешкой.

– Поверь, я это знаю.

Дружелюбная атмосфера вмиг испаряется, и наступает тишина. Логан мгновение молчит, присматриваясь ко мне, а затем вздыхает.

– Ты точно в порядке?

У меня пересыхает во рту.

– Да, – вру я. – Точно.

– Дай знать, если что-то понадобится. Что угодно.

– Отдыхайте, – повторяю я на прощание.

Перед тем как звонок прерывается, я слышу, как Лия возвращается в постель и говорит:

– Хватит притворяться крутым со всеми подряд. У тебя это плохо получается.

Экран гаснет.

Я вздрагиваю, услышав, как кто-то швыряет на стол пластиковый пакет.

– Я подумал, тебе это пригодится.

Это Коннор. Мне требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. От неожиданности я теряюсь и только качаю головой.

– Что это?

– Витамины. – Не дожидаясь приглашения, он снимает куртку и, повесив ее на спинку стула, садится. – Ты сказала, что не знаешь, как долго здесь пробудешь. Они тебе понадобятся. Наверное, уже заметила, что жизнь здесь совсем другая. Начиная с солнца.

– Какого солнца? – иронично ворчу я. Уголок его рта приподнимается в полуулыбке.

– Вот именно.

Любопытство берет верх. Я тянусь к пакету, чтобы изучить содержимое.

– Ты уверен, что можешь дать мне все это? – с недоверием спрашиваю я. Любой подумал бы, что я сижу напротив наркодилера или кого-то в этом роде.

– Как я сказал, они тебе понадобятся. Когда поедем в город, сможешь зайти в супермаркет и купить еще, если захочешь.

Ох уж эти финны.

Решаю его больше не расспрашивать.

– Спасибо.

Он продолжает наблюдать за мной. Я позволяю себе делать то же самое. У него слегка мокрые волосы – подозреваю, это из-за снега или влажности. В отличие от меня, закутанной в толстовку и две майки, на нем всего лишь футболка с длинным рукавом. Этому парню вообще когда-нибудь бывает холодно?

Надеюсь, он уйдет, раз уже отдал мне витамины.

Однако он и не думает двигаться с места.

– Тебе что-то нужно? – Я поднимаю бровь.

Коннор изображает удивление:

– Ой, прости. Тебя смущает, что я тут сижу? Ты кого-то ждешь?

Очевидно, что он издевается надо мной. Мысленно прошу вселенную дать мне терпения.

– Нет.

– Понятно. А кто такой Майк?

– Ты подслушивал разговор?

– Его сложно не услышать, когда ты так громко говоришь. Так кто он такой?

Мое первое желание – послать его заниматься своими чертовыми делами. Но, подозревая, что он не отстанет, пока не получит ответ, я сдаюсь:

– Мой бывший.

– И он не знает, что ты здесь. – Он с любопытством наклоняет голову набок.

Снова этот укол вины.

– Нет.

– Поэтому ты с ним рассталась? Он не захотел поехать с тобой?

– Почему ты решил, что это я с ним рассталась?

– Сомневаюсь, что найдется кто-то настолько глупый, чтобы тебя бросить.

– Не заигрывай со мной, – предупреждаю я.

Коннор поднимает руки, изображая невинность.

– Я не заигрываю. Я пытаюсь вести себя дружелюбно. Просто хочу быть твоим другом. – Он опускает ладони и складывает их на столе. – Если честно, мне кажется, он тебе нужен.

В этих словах столько правды, что я не могу этого вынести. Да, я чувствую себя одинокой. И да, мне нужен друг. Но это не значит, что я хочу, чтобы кто-то сближался со мной из жалости.

Не раздумывая, я встаю. К черту все.

– У меня есть дела.

Я уже взяла зарядку и повернулась, чтобы уйти, когда за спиной раздается его голос:

– Какие именно? Снова запереться в своей комнате и сидеть там, как ты делала последние пять дней?

Нужно его игнорировать.

Я знаю, что нужно его игнорировать.

Раздраженно оборачиваюсь к нему.

– Я нигде не «запиралась», – огрызаюсь я.

– Ты почти неделю не выходила.

– Здесь нечем заняться.

– Ошибаешься. В Финляндии полно интересностей, просто ты еще о них не знаешь.

Он взглядом указывает на табурет, чтобы я села обратно. В итоге сдаюсь и повинуюсь. Как бы мне ни хотелось это признавать, он попал в точку. Я действительно запиралась. Мне нечем заняться. И это меня убивает.

– Когда я смогу увидеть мамин дом? – прямо спрашиваю я.

Коннор откидывается на спинку. Если его и задевает моя резкость, он этого не показывает.

– Когда захочешь.

– Я думала, дороги завалены.

– Уже нет. Благодаря снегоуборочным машинам. До деревни они не доходят, поэтому остальным занимаемся мы с братом.

– Не знала, что это делаете вы.

– Деревня маленькая. Большинство жителей сами расчищают дорожки к своим домам. Мы с Лукой помогаем тем, кому это сложно, как Фредрике. – Я улавливаю, как немного меняется его голос, когда он произносит что-то на финском. Интересно, сам он это замечает? Мне не стоило акцентировать на этом внимание. – Как я сказал, можем поехать, когда захочешь. Просто скажи.

– Я думала, меня повезет Лука.

– Ну хорошо… Может и он отвезти.

– Скажу ему, когда увижу. – Очевидно, что Луке я не нравлюсь, но с ним мне справиться гораздо проще, чем с Коннором. Он меня меньше сбивает с толку. – Спасибо.

Мне бы встать и наконец уйти, но что-то удерживает меня на месте. Коннор продолжает пристально смотреть мне в глаза.

– Что? – снова занимаю оборонительную позицию.

– Ты не хочешь рассказать?

– О чем?

– О том, почему решила вернуться.

– Обязательно должна быть причина?

– В детстве каждый раз, когда я спрашивал маму о тебе, она говорила, что у тебя новая жизнь, что ты живешь в большом городе, в роскошном доме. Что ты счастлива и у тебя есть семья. А теперь ты здесь, в забытой богом деревне, на другом конце света. Ну же, Мэйв. Должна же быть причина.

Не знаю, что удивляет меня больше: то, что он открыто признался, что расспрашивал Ханну обо мне, или то, что у него такое ошибочное представление о моей жизни в Майами. Будь я более открытой и смелой, сказала бы ему, что ничего из этого не правда. Что моя повседневная жизнь там была совсем не такой прекрасной, как он считает.

Меня почти рассмешила нелепость этого предположения.

– Нет, это не из-за Майка.

– Тогда почему?

– Это был поселок моей мамы.

– Так вот оно что? Ты скучаешь по ней?

– Я ничего о ней не помню.

Что-то в его взгляде меняется. Похоже, он жалеет о своей настойчивости. Я не позволяю этому меня задеть. В одном он прав: причина действительно была.

– Ты когда-нибудь задумывался о своем месте в мире?

– В каком смысле?

«У меня его нет».

– Я никогда не знала, зачем я здесь. У меня нет увлечений. Нет стремлений на будущее. Я не знаю, какой хочу видеть свою жизнь. Не знаю, чем хочу заниматься. Я даже не знаю, что мне нравится. Ладно, я фотографирую. Иногда. И даже это у меня не очень получается. А что еще? Ничего. Мне двадцать лет, а я все еще не определилась. – Ненавижу произносить это вслух. Таким образом все становится слишком реальным. – Каждый раз, когда я думаю о маме, я понимаю, как быстро жизнь может измениться в любой момент, и меня охватывает ужас оттого, что я недостаточно спешу. Что я просто трачу ее впустую, потому что не знаю, куда двигаться. Не хочу умереть, не сделав ничего стоящего. Поэтому я приехала сюда. Мне нужно было почувствовать, что я наконец беру жизнь в свои руки. Что я меняю жизнь, которая мне не нравится, даже если для этого нужно уехать так далеко. Я приехала, потому что мне необходимо было вспомнить, что я жива и что это – мой шанс.