— И что? — спрашиваю я.
— И получилось два города в одном. — Он кивает на пляж перед нами. — Это — старая часть. Обычные люди, туристы, студенты. Кафешки, рынки, панельки в три улицы от моря. А там, — он кивает куда-то вправо, за мыс, — Золотая миля. Закрытые посёлки, частные пирсы.
Женя фыркает.
— Там наши мажоры живут. Монстровы, Ларины, Омаровы, вся эта братия.
Морщусь.
Монстровы? Что это за фамилия такая?
— Не все там живут, Жень, — поправляет Макс. — Некоторые в Старом городе, ближе к центру. Там тоже дорого, но по-другому. Исторические особняки, довоенная застройка.
— А академия?
— На границе. — Он чертит пальцем воображаемую линию. — Специально так построили. Чтобы и богатые могли ездить из своих посёлков, и общага рядом для тех, кто попроще.
Смотрю на море. Отсюда не видно разницы — вода одинаково синяя, солнце одинаково жаркое. Но где-то там, за мысом, начинается другой мир. Тот, в котором я теперь живу.
— Ривьера-Сити, — повторяю вслух. — Красивое название.
— Красивое, — соглашается Макс. — Только местные его не любят. Говорят — понты. Раньше тут просто посёлок был, рыбацкий. Камышовка. Старики до сих пор так называют.
— Камышовка, — Женя морщит нос. — Фу. Ривьера лучше.
— Лучше-то лучше. Только от переименования рыбаки богаче не стали.
Доедаю мороженое. Облизываю пальцы.
Два города в одном. Золотая миля и Камышовка. Особняки с частными пирсами и панельки в три улицы от моря.
И я — между ними. Девочка из обычной квартиры, которая живёт теперь в доме за забором с охраной.
— Там пенная вечеринка, — Женя вытягивает шею, глядя на пляж. — Видишь?
Вижу. Дальше по берегу — огороженная площадка, колонки, толпа людей в купальниках. Из пушек валит белая пена, накрывая всех с головой. Музыка долетает обрывками — что-то басовитое, танцевальное.
Женя вскакивает, хватает меня за руку.
— Пошли.
— Женя, мы в форме, — пытаюсь её притормозить.
— Плевать.
— Промокнем насквозь.
— В этом весь смысл!
Макс поднимает телефон.
— Я снимаю.
— Макс!
— Для истории.
— Ладно. Но на мой снимай, — Женя отдаёт ему свой телефон.
Я отдаю свой.
Женя тащит меня по ступенькам на пляж.
Охранник на входе в зону вечеринки смотрит на нашу форму — чёрные блузки, белые юбки, явно не пляжный дресс-код. Пускать нас не хотят.
Женя вдруг расстёгивает нижние пуговицы на блузке и завязывает края в узел. Блузка становится короче, оголяется пупок.
Я делаю то же самое, вдруг заразившись от Жени этим безрассудством.
Охранник хмыкает, пропускает нас.
Забегаем за ограждения.
И тут же нас накрывает.
Пена — везде. В лицо, в волосы, за шиворот. Тёплая, мыльная, пахнет чем-то цитрусовым. Музыка бьёт по ушам, вокруг орут, смеются, танцуют. Какой-то парень врезается в меня, извиняется, исчезает в белом облаке.
Женя хохочет как ненормальная. Хватает меня за руки, кружит. Пена летит во все стороны.
— Давай! — орёт она сквозь музыку. — Не стой как истукан!
И я сдаюсь.
Прыгаю, танцую, подставляю лицо под белые хлопья. Блузка липнет к телу, юбка потяжелела, волосы — мокрые сосульки. И плевать. Плевать на всё — на Сабурова и всю эту элиту академии.
Сейчас я просто — я. Студентка на пенной вечеринке. Обычная девчонка.
Макс пробирается к нам сквозь толпу, телефон в вытянутой руке.
— Улыбаемся!
Мы с Женей виснем друг на друге, показываем в камеру языки. Блузки промокли насквозь, облепили тело. Макс ржёт, снимает ещё.
— Теперь на мой! — кричу ему. — Давайте вместе!
Макс приобнимает нас обеих, Женя корчит рожу, я просто улыбаюсь. Щёлк.
— Ещё одну!
Щёлк.
— Окей, хватит, — Макс отлепляется от нас. — Я мокрый как мышь.
— Ты же даже под пену не лез, — Женя тычет его в бок.
Выбираемся из пенной зоны. Стоим, обтекаем. Форма — хоть выжимай, волосы — катастрофа.
— Охренеть, — говорит Женя с восторгом. — Вот это я понимаю.
Открываю ВКонтакте, загружаю фотку. Мы втроём, мокрые, счастливые, в пене. Добавляю подпись: «Бархатный сезон».
Публикую.
Уведомление выскакивает через секунду.
Буквально — через секунду.
«Филипп Сабуров оценил вашу фотографию».
Сердце ёкает.
Нажимаю на имя.
Страница закрытая. На аватарке — рука с оттопыренным средним пальцем. Дерзкий фак на чёрном фоне.
Он только что поставил мне лайк? Поставил сразу, а значит, сидел на моей странице именно в эту минуту.
— Уля? — Женя заглядывает мне через плечо. — Ты чего побледнела?
— Ничего. — Убираю телефон. — Поехали домой.
От моей тёти есть пропущенные, поэтому надо возвращаться.
Макс везёт нас обратно. Старая хонда пахнет ванильным освежителем и чем-то машинным. Сиденья накрыты полотенцами — Женя где-то добыла на пляже.
— Вам же в общагу, да? — спрашиваю я.
— Ага, — Макс кивает. — Но тебя первую. По пути.
Женя дремлет на заднем сиденье рядом со мной, голова на моём плече. Мокрые волосы пахнут цитрусовым мылом и солью.
— Спасибо, — говорю тихо. — За сегодня. Мне было… нужно.
Макс смотрит на меня в зеркало заднего вида.
— Всё нормально?
Нет.
— Да. Просто адаптируюсь.
Он кивает, не давит.
Ворота особняка Сабуровых выглядят ещё массивнее в сумерках. Макс присвистывает.
— Неплохо живёт твоя тётя.
— Это дом её мужа.
— Понял.
Высаживаюсь, машу им. Хонда разворачивается, уезжает. Красные огоньки тают в темноте.
Стою перед воротами. Мокрая, в грязной форме, с песком в волосах.
Телефон жжёт карман.
Не смотрю. Не буду смотреть.
Нинель появляется, едва я переступаю порог.
— Ульяна, что с тобой? — она округляет глаза.
— Пенная вечеринка, — нервно усмехаюсь. — Мне очень надо это всё постирать. Есть стиралка?
— Отдай мне, — она протягивает руки. — Я займусь.
— Я сама могу.
— Ульяна, — она качает головой, будто объясняет ребёнку. — Я принесу тебе новый комплект.
— Новый?
— Иди переодевайся, пока не застудилась.
Вот так просто. В их мире.
Грязная форма — не проблема. Новый комплект — пожалуйста. Не надо стирать, сушить, гладить. Кто-то всё сделает за тебя.
Поднимаюсь в комнату, принимаю душ. Смываю соль, пену, песок. Стою под горячей водой, пока кожа не краснеет.
Телефон лежит на раковине, и я всё-таки срываюсь.
Одно уведомление.
«Филипп Сабуров хочет добавить вас в друзья».
Долго смотрю на экран.
Отклоняю заявку.
Нет, Филипп, мы не друзья.
Глава 9
Новый уровень
Фил
Едва машина трогается, поднимаю перегородку с водителем.
Ульяна разворачивается ко мне всем телом. В глазах немой вопрос, рюкзак прирос к груди — мнимая защита.
Он-то мне и нужен, этот рюкзак.
Выдёргиваю из её рук, роюсь в боковом кармане.
— Какого… — начинает было она, но я торможу её убийственным взглядом.
— Лучше рюкзак, чем тебя, да?
Она сглатывает.
Нахожу её телефон. Запаролен, но можно воспользоваться отпечатком. Хватаю её руку, прикладываю палец к сенсору.
— Филипп! — её голос звенит от недовольства и паники.
Захожу в её ВК, принимаю свою заявку, которую повторно отправил пару минут назад.
Со мной так нельзя.
Мне никто не отказывает.
Убираю телефон в рюкзак, рюкзак ставлю на коврик.
Ульяна видела, что я сделал, но пока никак не комментирует.
Доезжаем до академии в гробовой тишине, нарушаемой иногда её рваными вдохами.
Распахиваю дверь, намереваясь выйти, но Ульяна внезапно касается моего локтя.
Робко, невесомо.
— Я могу тебя просто удалить, — говорит она тихо, но твёрдо.
Подаюсь к ней. Ближе. Ещё ближе. Наши носы почти соприкасаются.
Шепчу напротив её губ:
— Ну попробуй.
Отшатываюсь, сваливаю из машины.
На экономике препод бубнит что-то про макроэкономические модели. Рома рядом листает ленту, даже не притворяется, что слушает.
