То, чего мы никогда не забывали (ЛП) - Скор Люси

— Если ты не придёшь в мой кабинет через пятнадцать минут, я выйду сюда, закину тебя на плечо и вынесу отсюда, — я наклонился ближе, почти достаточно близко для поцелуя. — И эта твоя юбочка точно не рассчитана на такое.

Я почувствовала, как она задрожала, когда мои губы задели её ухо.

— Пятнадцать минут, Наоми, — сказал я и оставил её стоять там.

***

Шестнадцать минут спустя я был один в своем кабинете и знатно взбешён. Я дернул дверь с такой силой, что задребезжали шарниры. Когда я вышел в бар, Наоми вскинула голову словно олень, почуявший опасность.

Я направился прямиком к ней.

Эти глаза широко распахнулись, когда она прочла мои намерения.

— Я же тебя предупреждал, — сказал я ей, когда она попятилась на один шаг, затем на второй.

— Не смей, Нокс!

Но я посмел, бл*дь.

Я поймал её за руку и согнулся в талии. Она оказалась на моём плече спустя меньше секунды. И такое чувство, будто резко заело пластинку. В баре воцарилась полная тишина, не считая песни Дариуса Ракера, звучавшей из колонок.

— Макс, займись напитками, — сказал я, кивнув на поднос Наоми.

Наоми ёрзала, пытаясь высвободиться, но я не собирался такое допускать. Я крепко шлёпнул её по заднице, попав по джинсовой ткани, хлопку и голой коже.

Бар взорвался шумом и гамом.

Наоми взвизгнула и потянулась к подолу юбки.

На ней были трусики, которые я ей купил, и я знал — какой бы морозной она ни была, она скучала по мне, бл*дь.

— Все видят мои трусики! — заверещала она.

Я накрыл её задницу ладонью.

— Так лучше?

— Я отвешу тебе такую пощёчину, что твоя голова повернётся на 360 градусов, — пригрозила она, пока я маршировал в сторону своего офиса.

К тому моменту, как я набрал код на двери, она перестала бороться и висела вниз головой, скрестив руки и, видимо, надувшись.

Мне ненавистно было отпускать её. Мне хотелось бы иметь возможность сделать это, не переставая к ней прикасаться. Но я и при нормальных-то обстоятельствах не особо умел вести разговор, а с ноющим членом всё было ещё хуже.

Я схватил её за бёдра и позволил сползти по моему телу, пока её ноги не встретились с полом. Пару секунд мы просто стояли, прижавшись друг к другу как единое целое. И буквально на миг, когда она посмотрела мне в глаза, опустив ладони на мою грудь, всё казалось правильным.

А потом она оттолкнулась от меня и сделала шаг назад.

— Какого чёрта тебе от меня надо, Нокс? Ты сказал, что не хочешь быть вместе. Мы не вместе. Я не хожу за тобой хвостиком, не умоляю дать ещё один шанс. Я уважаю твои пожелания.

Я беспокоился, что она получит не тот ответ, если глянет пониже моего ремня, так что я повёл её к креслу за моим столом.

— Сядь.

Наоми целых тридцать секунд сверлила меня сердитым взглядом, скрестив руки на груди, затем поддалась.

— Ладно, — сказала она, плюхнувшись на моё кресло. Но расстояние не помогло мне почувствовать себя лучше. Я начинал понимать, что мне становилось лучше лишь от близости к ней.

— Ты постоянно говоришь, что хочешь одного, а потом ведёшь себя так, будто хочешь абсолютно противоположного, — сказала она.

— Я знаю.

Это её заткнуло.

Мне надо было двигаться, так что я стал расхаживать туда-сюда перед столом, нуждаясь в том, чтобы нас что-то разделяло.

— Ты кое-чего не знаешь.

Её пальцы барабанили по её предплечьям.

— Планируешь меня просветить, или мне надо попрощаться со своими чаевыми?

Я резко провёл руками по волосам, затем по бороде. Я чувствовал себя вспотевшим и дёрганым.

— Не торопи меня, ладно?

— Я ни капли не буду скучать по работе на тебя, — сказала она.

— Бл*дь. Наоми. Ну дай мне секунду. Я не обсуждаю такое дерьмо ни с кем. Ясно?

— Так зачем начинать? — она встала.

— Ты встретила моего отца, — я выпалил эти слова.

Она медленно опустилась обратно в кресло.

Я снова начал расхаживать.

— В приюте, — сказал я.

— О Боже. Дьюк, — произнесла она, осознав. — Ты стриг его волосы. Ты представил нас.

Я их не представлял. Наоми представилась сама.

— Когда умерла моя мама, он не смог справиться. Начал пить. Перестал ходить на работу. Его арестовали за вождение в нетрезвом виде. Тогда нас забрали Лиза и дед. Они тоже горевали. Для них мы с Нэшем не были болезненным напоминанием о том, что они потеряли. Но для моего отца... Он не мог даже смотреть на нас. Пьянство продолжалось здесь. Прямо здесь, в баре, до того как это место стало «Хонки Тонк».

Может, поэтому я его купил. Поэтому чувствовал необходимость превратить это в нечто лучшее.

— Кода алкоголь перестал дарить ему забвение, он отправился на поиски чего покрепче.

Накатило столько воспоминаний, которые я считал похороненными.

Папа с налитыми кровью глазами, с царапинами и коростами на руках. С синяками и порезами на лице, которых он не помнил.

Папа, свернувшийся калачиком на кухонном полу и кричащий о жуках.

Папа на кровати Нэша, не подающий признаков жизни, и рядом пустой флакон от таблеток.

Я рискнул взглянуть на неё. Наоми сидела абсолютно неподвижно, в широко распахнутых глазах читалась печаль. Это лучше морозного безразличия.

— Он раз шесть ложился на реабилитацию и сбегал, прежде чем мои бабушка и дедушка его вышвырнули, — я провёл рукой по волосам и стиснул свою шею сзади.

Наоми ничего не говорила.

— Он так и не взял себя в руки. Никогда и не пытался. Мы с Нэшем не были для него достаточной причиной, чтобы держаться. Мы потеряли маму, но она не принимала решения уйти от нас, — я с трудом сглотнул. — Но отец? Он сделал выбор. Он нас бросил. Каждый день он просыпается и делает тот же выбор.

Она прерывисто выдохнула, и я видел слёзы в её глазах.

— Не надо, — предостерёг я её.

Она легонько кивнула и сморгнула их. Я отвернулся от неё, решительно настроившись сказать все.

— Лиза Джей и дед изо всех сил старались сделать нашу жизнь нормальной. У нас был Люсьен. У нас была школа. У нас были собаки и ручей. Потребовалось несколько лет, но всё было хорошо. Мы были в порядке. Жили своими жизнями. А потом у деда случился инфаркт. Рухнул, чиня сливную трубу сзади дома. Умер ещё до того, как упал на землю.

Я услышал, как отодвинулось кресло, и секунду спустя руки Наоми обвили мою талию. Она ничего не сказала, просто прижалась к моей спине и обняла. Я позволил ей. Это эгоистично, но я хотел ощущать её утешающее присутствие рядом.

Я сделал вдох, чтобы прогнать тесноту в груди.

— Это было всё равно что потерять их снова. Так много бессмысленной потери, бл*дь. Для Лизы Джей это оказалось слишком. Она сломалась и плакала перед гробом. Беззвучный, нескончаемый поток слёз, пока она стояла перед мужчиной, которого любила всю жизнь. Я никогда в своей чёртовой жизни не чувствовал себя настолько беспомощным. Она закрыла хижину для охотников. Задёрнула шторы, чтобы не впускать свет. Перестала жить.

И снова меня оказалось недостаточно, чтобы мой близкий человек захотел продолжить жить.

— Эти шторы оставались задёрнутыми до твоего появления, — прошептал я.

Я услышал всхлип, прерывистое дыхание.

— Бл*дь, Наоми. Я же сказал тебе не плакать.

— Я не плачу, — она шмыгнула носом.

Я привлёк её к себе спереди. По её красивому личику катились слёзы. Нижняя губа дрожала.

— Это в моей крови. Мой отец. Лиза Джей. Они не сумели справиться. Они потеряли себя, и всё вокруг них вышло из-под контроля. Я происхожу от них. Я не могу позволить себе так расклеиться. От меня уже зависят люди. Чёрт, да временами кажется, будто весь этот проклятый город чего-то от меня хочет. Я не могу ставить себя в положение, где подведу их всех.

Наоми медленно и прерывисто выдохнула.

— Я понимаю, почему ты так чувствуешь себя, — сказала она наконец.

— Не жалей меня, — я сжал её руки.

Она провела ладонью по щекам.

— Я тебя не жалею. Я поражаюсь, как ты не превратился в куда большее месиво травм и комплексов. Ты и твой брат должны гордиться собой.