Тем временем мама налила кипяток из чайника в заварник и поставила настаиваться чай.
– Май, достань с полки тарелки, – сказала бабушка.
Я показала на большие круглые плоские тарелки:
– Эти подойдут?
– Да. Это обеденные тарелки.
Я выставила три тарелки на кухонную стойку. Бабушка стала раскладывать на них готовые сэндвичи – один, второй, третий, – а потом достала из нижнего ящика скатерть и расстелила ее на столе.
– Май, принеси, пожалуйста, чашки.
– А Май, между прочим, привезла свою чашку, – сказала мама, взглянув в мою сторону. – Кстати, вещи так и остались в машине. Май, сходи принеси.
– Мне что, все самой тащить?
– Там всего одна дорожная сумка и коробка. В машине есть тележка, так что за раз справишься.
– Ладно, – вздохнула я и вышла из кухни.
Направляясь к машине, припаркованной перед домом, я увидела незнакомого мужчину, который с любопытством заглядывал в салон. Он был черный, как тень в разгар самого жаркого летнего дня. Толстый, рыхлый, какой-то бесформенный, и только глаза у него странно блестели. Я невольно попятилась, но вспомнила, что вещи из машины все равно нужно забрать. Мужчина тоже заметил меня и смущенно отвел взгляд.
По салону были разбросаны пакеты из-под сладостей и банки из-под сока – все, чем мы перекусывали в дороге. Меня так разозлила его бесцеремонность, что я сухо сказала:
– Здравствуйте.
Мужчина уставился на меня, пробормотал себе под нос что-то вроде «угу» или «хм», а потом вдруг гаркнул:
– Ты чья будешь?
Я вздрогнула от неожиданности, но все же ответила:
– Это дом моей бабушки.
Он еще раз окинул меня взглядом с головы до ног и спросил все так же громко:
– В гости приехала?
Я на секунду замялась.
– Поживу тут какое-то время, – сказала я и тихо добавила: – Я болею.
– Ишь ты, хорошо устроилась, – бросил он с такой интонацией, будто плюнул, и вышел за ворота.
От злости у меня все внутри закипело. Даже когда я открывала багажник, руки дрожали так, что я не сразу смогла взяться за дело. Почему он вообще так со мной разговаривал? Какое он имеет право? Явился без спроса в чужой двор и еще орет: «Ты чья будешь?» Что это вообще такое? И чего он так важничает?
Я вытащила из багажника тележку, с лязгом разложила ее, поставила сверху картонную коробку, а на нее закинула дорожную сумку. От моего недавнего хорошего настроения не осталось и следа. Я даже забыла закрепить сумку ремнем и толкала тележку так небрежно, что сумка несколько раз свалилась.
Когда я наконец добралась до кухни, бабушка с мамой уже сидели за столом и ждали меня. С трудом сдерживая слезы, я рассказала о том, что произошло.
Мама растерянно посмотрела на бабушку:
– Какой ужас. Кто это был?
Бабушка велела мне садиться за стол и сказала:
– Наверное, это Гэндзи-сан. Собака залаяла, он увидел, что к дому подъехала незнакомая машина, и, должно быть, пришел проверить, все ли в порядке.
– Гэндзи-сан? Ах вот оно что… Значит, он вернулся, – нахмурилась мама.
Она открыла дорожную сумку, достала мою кружку и, сполоснув ее под краном, принесла к столу. Хотя сумка столько раз падала, кружка оказалась цела.
– Кто он такой? Где он живет? – все еще взволнованно расспрашивала я.
– Гэндзи-сан живет в доме через дорогу. Иногда я прошу его помочь в саду или сходить за покупками.
Бабушка налила в мою кружку немного молока, добавила чаю и поставила ее передо мной.
– Чудесная кружка. У тебя хороший вкус, Май.
Я тяжело вздохнула и отпила. Чай был крепкий, душистый и очень вкусный.
По тому, как бабушка говорила о том человеке, мне показалось, будто она в каком-то смысле его оправдывает, и от этого мне стало не по себе. Но чай меня немного успокоил.
– Дом через дорогу – это там, где лаяли собаки, да? Когда я приезжала в прошлый раз, собак там, кажется, не было…
– Гэндзи-сан все это время жил в городе, а некоторое время назад вернулся. У него умер отец.
Мама повернулась к бабушке и тихо спросила:
– Значит, он все-таки развелся?
Бабушка потянулась за сэндвичем.
– Точно не знаю. Но сейчас он, похоже, живет один.
Я тоже взяла сэндвич и сразу вынула из него листья настурции. Мне не нравился их привкус – что-то среднее между васаби и горчицей: острый, немного едкий. Мама заметила, что я их вытащила, но ничего не сказала.
– И часто он приходит? – спросила я уже почти спокойным голосом, откусывая сэндвич.
– Не так уж часто. Лучше скажи, какую комнату ты хочешь. Одну из двух наверху.
Разговор так резко свернул в другую сторону, что я растерялась. К тому же я по глупости до сих пор совсем не думала о том, в какой комнате хочу жить. На первом этаже дома, со стороны палисадника, были гостиная и кладовка. Посередине – бабушкина комната. А со стороны заднего двора – кухня.
Второй этаж, который мы называли «под крышей», состоял из двух комнат. Одна, с окнами на палисадник, раньше служила дедушкиной кладовой. Дедушка любил минералы, и там до сих пор все было завалено самыми разными камнями. Другая, с окнами на задний двор, когда-то была маминой.
И тут мне вдруг пришло в голову, что из окна дедушкиной комнаты я могу снова увидеть того странного мужчину. Поэтому от греха подальше я решила выбрать мамину.
– Я буду жить в маминой комнате.
Мама сразу улыбнулась:
– Я ведь уже сто лет туда не заходила. Там все по-прежнему?
– По-прежнему, – ответила бабушка.
– Тогда я поднимусь посмотрю. Наверное, там еще и прибраться надо.
С этими словами мама поспешно удалилась. Бабушка усмехнулась и лукаво покосилась на меня.
– Мама пошла прятать вещи, которые не хочет тебе показывать.
– Что? – удивилась я. – Интересно, что там такое. Я бы посмотрела.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
