Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

Однако розыски адвоката мало что значили, потому что к этому времени INS, газеты и Визенталь считали его виновным. Для самого Валуса жизнь быстро превратилась в "кошмар". "Соседи ужасно со мной обращались, — вспоминал он. — Они называли меня нацистом, гестаповцем и даже бросали в меня камни" [1465]. Судебный процесс начался в марте 1978 года, и Валусу не повезло: разбирательство вел крайне эксцентричный Юлиус Хоффманн. Хоффманн прославился в начале десятилетия своей предвзятой позицией в деле "Чикагской семерки", когда он открыто выражал свою неприязнь к подсудимым, обвиняемым в различных преступлениях в связи с их протестами на национальном съезде Демократической партии 1968 года. По мнению 81-летнего Хоффманна, Валус был безусловно виновен, и он даже заявил об этом суду ещё до того, как Коренкевич представил аргументы в его защиту. "Доказательства ясны, убедительны и недвусмысленны, — заявил Хоффманн 4 апреля, — и, по мнению этого суда, не оставляют сомнений ни по одному из вопросов о том, что подсудимый совершил военные преступления, был членом СС и гестапо и скрывает это от суда" [1466].

Позиции защиты Валуса усугубило присутствие в Чикаго самого Визенталя, специально приехавшего, чтобы с ликованием присвоить себе очередную заслугу за новый добытый "скальп". Он заявил газете Chicago Sun-Times, что у него "никогда не было случаев ошибочной идентификации". "Я знаю, что тысячи людей ждут моей ошибки", — добавил он. В "Городе ветров" Визенталя превозносили и вечером в воскресенье, 16 апреля, он стал почетным гостем на ужине, организованном

Обществом

юристов

"Декалог" (

Decalogue

Society

of

Lawyers. С

тарейшая

еврейская

ассоциация

юристов

в

США

)

. Визенталю была вручена ежегодная награда за заслуги, и в своей благодарственной речи он призвал еврейскую общину выступить против нацистского марша, запланированного на июнь в пригороде Найлса. Визенталь заявил собравшимся, что сопротивление маршу — это "ваше право и ваш долг… и ваша обязанность перед будущими поколениями" [1467].

Пока Визенталь принимал награду и произносил прекрасные слова, человек, которого он обвинил в нацизме на основании самых шатких доказательств, подвергался ужасающим преследованиям. "Нам очень плохо, — признался Валус на своём плохом английском. — Нам очень больно. У нас плохая репутация, знаете ли, и это ещё не все. Когда все это началось, люди бросали тухлые яйца в стены, рисовали много свастик на тротуарах — и вы до сих пор можете увидеть свастику на гараже" [1468]. Не менее оскорбительно он чувствовал себя и в суде, где показания свидетелей казались совершенно изобличающими. Одна из свидетельниц, Сара Лейхтер, была уверена, что видела, как Валус расстрелял группу маленьких детей в Кельце в мае 1943 года. Однако не все были так уверены, и некоторые помнили "Франка" как более высокого и полного человека [1469]. В дополнение к этим сомнениям, судья отклонил все показания собранные Коренкевичем и объяснил физическую разницу тем, что мужчины в форме часто выглядят крупнее [1470]. Хоффманн признал Валуса виновным, и тот был лишён гражданства. Коренкевич пытался подать апелляцию, и даже когда появились новые свидетели и документы, подтверждающие невиновность Валуса, Хоффманн отклонил их и обвинил свидетелей зашиты, среди которых были бывшие военнопленные и остербайтеры, во лжи. Позже, в одном из своих информационных бюллетеней, тоже самое сделал и Симон Визенталь [1471].

В ноябре 1980 года Валус был в конечном итоге оправдан, и правда о том, как Визенталь "выследил" Валуса, в конце концов вскрылась, хотя, похоже, это никого уже особо не интересовало. Источником информации для охотника за нацистами был 35-летний польский еврей по имени Михаэль Альпер, который несколько месяцев в 1971 и 1972 годах жил с семьей Валус. Однако между Альпером и Валусом произошла ссора, в результате которой Валус обвинил Альпера в "обмане другого человека". Чтобы отомстить, Альпер начал распространять слухи о том, как Валус рассказывал ему истории об убийстве евреев в Польше. Неясно, как именно Визенталь получил эту информацию, но, как и следовало ожидать, озлобленный Валус заподозрил, что Альпер продал её охотнику за нацистами [1472]. Другая возможность заключается в том, что Визенталь услышал эту историю от еврейского агентства по делам беженцев в Чикаго, что, возможно, более вероятно [1473]. В любом случае, это мало что значило для Валуса, который умер в 1996 году, так и не восстановив своё доброе имя. Он получил чек на 34.000 долларов и извинения от правительства США, но от "Человека, который никогда не забывает" он не получил ни цента, ни слова.

Помимо разоблачения безрассудных и безответственных методов Симона Визенталя, дело Валуса доказало некоторым членам правительства США необходимость создания новой организации для эффективного решения проблемы нацистских военных преступников, перебравшихся в их страну. Одной из тех, кто наиболее активно лоббировал создание такой организации, была конгрессмен от Нью-Йорка 31-летняя Элизабет Хольцман, избранная в Палату представителей в ноябре 1972 года. Внучка русских и украинских иммигрантов, выпускница Гарвардской юридической школы и страстная защитница гражданских свобод, еврейка Хольцман потрясла элиту Демократической партии в Нью-Йорке, победив на

праймериз

Эмануэля Селлера, избранного в Палату представителей за 18 лет до рождения Хольцман. Будучи самой молодой женщиной, когда-либо поднимавшейся на Капитолийский холм, Хольцман обнаружила, что к ней относятся, мягко говоря, несколько недружелюбно. "В то время женщины составляли около 2% от общего числа членов Конгресса, — вспоминала она, — и не имели всех тех преимуществ, что были у мужчин. Например, в спортзал женщинам вход был запрещен. Я считала это неважным, пока не поняла, что заключение сделок и тренировки, похоже, неразрывно между собой связаны" [1474]. Хольцман также столкнулась с антисемитизмом, который, по её мнению, был весьма распространен, но, несмотря на свои "недостатки", а именно, то, что она была молодой женщиной и еврейкой, ей удалось получить место в юридическом комитете Палаты представителей, который в 1974 году провел слушания по импичменту Никсона. "Когда настала моя очередь голосовать, к моему удивлению, меня охватило чувство глубокой печали, — позже писала Хольцман. — Мне впервые предстояло осудить человека. Ричард Никсон был презренным человеком, но мне все равно было больно голосовать за резолюцию об импичменте". В конечном итоге Хольцман проголосовала за все пять резолюций [1475].

Хольцман также работала в подкомитете по иммиграции, и в 1973 году, всего через несколько месяцев после её избрания, её посетил высокопоставленный сотрудник INS. "Меня очень беспокоит один вопрос, — сказал чиновник. — У иммиграционной службы есть список нацистских военных преступников, проживающих в Америке, и она ничего с ними не делает" [1476]. Сначала Хольцман отнеслась к этому почти скептически и подумала, что "нашему правительству нет смысла позволять нацистским военным преступникам здесь жить". Однако несколько месяцев спустя, во время планового заседания подкомитета с комиссаром иммиграционной службы, Хольцман поинтересовалась, ведёт ли INS список нацистских военных преступников, проживающих в Соединенных Штатах: