Вернемся, однако, к самому Тутанхамону, поскольку ключевую роль в его гробнице все же играет мумия, которую не перевезли ни в Каирский музей, ни в Музей египетской цивилизации или в Большой Египетский музей, как в свое время большинство других царских мумий, а оставили in situ, по месту ее вечного упокоения. Поразительно, но сама вещественность мумии — это довольно явный и просто воспринимаемый образ вечного пребывания на земле, овеществленного бессмертия, понятный как для древней культуры, так и для наших современников. Когда человек склоняется над мумией в музее, время спрессовывается и людей двух цивилизаций и двух эпох разделяет лишь витринное стекло. Каждый посетитель Музея египетской цивилизации в Каире может увидеть Тутмоса III или Рамсеса II — великих исторических деятелей Древнего мира, и не в виде статуи или рельефного изображения, а само их физическое тело. Это невозможно трактовать иначе, чем своеобразное преодоление времени и победу над смертью и забвением.
Изначально европейцы считали мумии экзотикой, свидетельством языческого мировосприятия древними египтянами таких понятий, как «вечность» и «бессмертие». Но несмотря на всю свою «просвещенность» в вопросах духовных, европейцы и арабы не гнушались использовать древнеегипетские мумии во вполне материальном смысле, хотя не менее иррациональном, чем «языческие заблуждения». Речь идет о производстве лекарства-панацеи из перетертых мумий («мумиё») [79]. Кстати, также известно, что перемолотыми древними мумиями животных удобряли поля: в британской периодике конца XIX века встречаются карикатуры на эту тему.
Ужасающий результат использования «египетского удобрения». Карикатура в журнале «Панч» от 15 февраля 1890 года. Груз из 180 тысяч мумий кошек был привезен в Ливерпуль, чтобы использовать его в качестве удобрения для почвы.
Punch, or the London Charivari, Vol. 98 February 15, 1890. Project Gutenberg
Довольно быстро в европейской культуре возникает образ неупокоенной или потревоженной и восставшей мумии, которая наказывает неразумных и тщеславных охотников за древностями («Эта гробница станет твоей гробницей!»); образ, не лишенный определенной романтизации. Здесь вспоминаются «Роман мумии» Т. Готье, рассказы Э. По, страшилки про потрошителей и т. д.
Позитивистская наука ХХ века хочет исследовать, как изготовлена мумия и что у нее внутри. Это период общественных распеленываний мумий, проводившихся в музеях и анатомических театрах, и попыток развенчать популярные мифы и искоренить общественные предрассудки. Однако в этом также можно заметить и плохо маскируемый страх новой технологизированной, стремительно развивающейся цивилизации перед иррационализмом прошлого. Мумий относят к сонму монстров, на которых отлично спекулирует индустрия развлечений, используя романтический и экзальтированный трепет общества по поводу зомби, вампиров, оборотней, трупов невест и пр. Уже в 1923 году выходит детектив «Месть фараона» Агаты Кристи, в 1927-м — «Призрак Лувра» Артюра Бернеда, в 1932 году появляется кинокартина «Мумия», в 1964-м — фильм ужасов «Проклятие гробницы мумии», и подобные произведения льются непрерывным потоком, бесконечно возобновляя идею «проклятия фараонов».
Переломным событием, изменившим отношение к мумиям, стало прибытие тела Рамсеса II из Египта в Париж на реставрацию в 1976 году. По легенде, фараону выдали международный паспорт, а целью его поездки в Париж указали «лечение». Таким образом, мумия отождествлялась с ее владельцем, и ей были оказаны царские почести по прибытии в аэропорт. Был ли это лишь рекламный ход или французская учтивость, теперь сказать сложно, однако французы хорошо знали Египет, чувствовали атмосферу древности и с удовольствием играли в эту игру.
Кинематограф прекрасно отражает эту эволюцию. Мумии постепенно социализируются, выходят в свет: сначала бегают по стенам Лувра («Бельфегор — призрак Лувра», 2001), потом изучают английский в Оксфорде, оказавшись там в качестве учебного экспоната («Ночь в музее», 2006), и даже возвращают девушку к жизни («Адель», 2010). Это личности, остроумные собеседники, с которыми приятно вести беседу. Чем больше общество узнает о мумиях, тем плодотворнее выстраивается диалог, больше это не «чужое», страшное, бесповоротно мертвое и непонятное. Здесь становится возможна коммуникация (как и с пришельцами, есть определенное колебание этого образа). В сувенирной продукции появляются пеналы, мягкие игрушки в виде запеленатых мумий и саркофагов, проводятся игры и мастер-классы для детей с участием мягких мумий, которых можно пеленать.
Общество видит в них все больше человеческого: благодаря научным исследованиям мы постепенно узнаём, чем египтяне болели и как их лечили (например, был обнаружен протез пальца ноги, а на челюсти одной из мумий обнаружили тонкую металлическую проволоку, скреплявшую просверленные зубы). Недавно благодаря новым технологиям сканирования в Польше обнаружили «беременную» древнеегипетскую мумию, то есть мумифицированную женщину с плодом внутри. С экранов льются рассказы о современных исследованиях мумий и различного погребального инвентаря, об изучении повторного использования саркофагов древними египтянами, об их поновлении — все это делает даже «посмертный быт» египтян ближе и понятнее, человечнее для современного потребителя информации.
Э. Боард. Обращение к Имхотепу — богу медицины. Холст, масло. Фотография 1931 г.
Wellcome Collection
Похоже, в последнее десятилетие мы переживаем новый «бум мумий»: стало возможным использование практически космических технологий в исследовании человеческих останков, проводятся трехмерные сканирования мумий и саркофагов, составляются спектрограммы, проводятся изотопные исследования, активно работают криминалисты и генетики. Всестороннему изучению останков древних египтян посвящены проекты Британского музея, Университетского музея в Манчестере, Восточного института в Чикаго. В Музее Рёмера и Пелицеуса в немецком Хильдесхайме в 2016 году прошла выставка «Мумии мира»; специализированные проекты были подготовлены Государственным Эрмитажем и ГМИИ имени А. С. Пушкина.
В Эрмитаже в сентябре 2021 года открылась выставка «Мумия меняет имя», посвященная исследованию, с помощью которого удалось обнаружить новую информацию о мумии Бабат и то, с какими экспонатами эрмитажного собрания она может быть связана.
А весной 2022 года в ГМИИ прошла выставка «Мумии Древнего Египта: искусство бессмертия», ставшая результатом сотрудничества музея и Курчатовского института по исследованию десяти мумий, находящихся на хранении ГМИИ и происходящих из собрания В. С. Голенищева и Музея-института классического Востока (МИКВ), существовавшего до 1924 года. Специалисты провели антропологические и генетические исследования останков и на их основе реконструировали два экспоната: мумию в картонаже XXII династии и мумию Птолемеевского времени. Усилиями антропологов, египтологов, мультимедийных специалистов удалось воссоздать и анимировать облик двух египтян — мужчины и женщины. Проекции реконструкций в натуральную величину были представлены в отдельном зале. Такое содружество классических научных дисциплин с возможностями мультимедиа демонстрирует наши современные способности «воскресить» и «обессмертить» древних египтян, о чем они так мечтали. При этом изображения для нашего восприятия «оживляются» и максимально приближаются к материальному индивидуализированному образу, с которым уже можно вступать в диалог.
Египтологи-музейщики находятся в двусмысленной ситуации. С одной стороны, необходимо соблюдать все меры предосторожности, чтобы не только не нанести вред памятникам, но и не задеть чувств публики, не вызвать страха, возмущения, нездорового интереса. С другой стороны, долгое время сами ученые муссировали вопросы, связанные с человеческими останками, куда входили романтика поисков древних фараонов, распеленывание мумий, их сканирование и публикация результатов антропологических, биологических, генетических исследований. Получается, не показать мумию нельзя, но и показывать ее можно лишь с большим количеством ограничений: в ГМИИ мумии были представлены на выставке, но в отдельном выставочном пространстве, в боксах, с затемнением, и только сохранившие целостность, а не фрагменты. Однако современные технологии порой «обнажают» человеческие останки еще больше, чем прежде.
