Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

Сочетание распадающегося брака, нудной работы на ферме и ухудшающихся отношений с "Виландом" заставило Менгеле осознать, что его положение становится ненадёжным. Его и без того подавленное настроение ещё более усугубилось, когда он узнал из газеты Розенхайма, что Рудольф Гёсс, бывший комендант Освенцима, в апреле 1946 года упомянул Менгеле в ходе Нюрнбергского трибунала [786]. В своей "автобиографии" Менгеле посвятил много места оправданию своих действий, но теперь он понимал, что попытка сделать это на трибунале означает риск оказаться на виселице. Оставался только один вариант — эмигрировать в Аргентину.

Весной 1948 года Менгеле начал подготовку к побегу. Хотя никаких доказательств нет, вероятно, что "Виланд", семья Менгеле и Седльмайер установили контакт с сетью Карлоса Фульднера. В апреле коммуна Термено, к югу от Больцано, выдала "Хельмуту Грегору" удостоверение личности № 114 [787]. Этот документ, вероятно, был отправлен в офис DAIE в Генуе, и именно там было выдано разрешение на переезд за № 211713/48 [788]. Как только Менгеле узнал, что его документы готовы, в первую неделю августа 1948 года он покинул ферму Фишеров даже не попрощавшись с хозяевами. "Мы всегда считали, что он просто хотел временно спрятаться, — вспоминал Алоиз Фишер, — и что когда-нибудь он исчезнет. Так и случилось — он внезапно исчез" [789]. Менгеле взял костюм и деньги и направился в Гюнцбург, чтобы быть ближе к своей семье, которая, несомненно, профинансировала смену его личности. В течение следующих восьми-девяти месяцев точно неизвестно, где жил Менгеле, но некоторые источники указывают на то, что он прятался в лесу за городом [790]. В это время он пытался реанимировать свой брак и уговорить Ирен приехать в Аргентину с Рольфом, когда он сам там освоится. Ирен отказалась, не в последнюю очередь потому, что уже встретила человека, который должен был стать её вторым мужем.

Не имея ничего, что могло бы удержать его в Германии, "Хельмут Грегор" покинул её в середине апреля 1949 года. Первым этапом его путешествия стала поездка на поезде в Инсбрук, во время которой, на границе его допросили два австрийских таможенника. Из Инсбрука Менгеле направился на юг, в деревню Штайнах-ам-Бреннер, расположенную в предгорьях перевала Бреннер. Он прибыл туда 17 апреля, в пасхальное воскресенье, и переночевал в гостинице. На следующее утро Менгеле встал рано, чтобы встретиться с проводником, который должен был провести его через перевал. Однако в последний момент проводник заявил, что потерял свой пограничный пропуск и поэтому не сможет доставить Менгеле в Италию. Поэтому Менгеле пришлось идти одному [791]. Задача оказалась не такой сложной, как может показаться. Путь из Штайнаха в итальянскую деревню Бреннер занимал чуть более двух часов, и хотя было несколько крутых участков, они не представляли проблемы для физически крепкого 38-летнего мужчины, трудившегося четыре года на ферме [792]. В своей "автобиографии" Менгеле вспоминает, что прогулка заняла у него всего один час, а это значит, что его маршрут не мог быть сложным. Когда Менгеле пересекал перевал в полнолуние, он смог увидеть эдельвейсы и заснеженные горы [793]. Единственными живыми существами встретившимися ему на пути были альпийские коровы, колокольчики которых тихо позванивали на рассвете.

В 5:45 утра Менгеле сел на первый поезд до Випитено, где остановился на месяц в гостинице "Golden Cross". Во время своего пребывания в Випитено ему помогали по меньшей мере три разных человека, которые предоставили ему документы и указания по дальнейшему маршруту. Одного из них звали "Эрвин", и именно он передал Менгеле чемодан, в котором, как считается, находились некоторые из его записей из Освенцима. Поскольку "Эрвин" также снабдил его деньгами и новостями из дома, вероятно, это был Ганс Седльмайер, преданно выполнявший поручение семьи Менгеле. Затем "Эрвин" объяснил Менгеле, что его маршрут ведёт через Больцано в Милан, а затем в Геную. Менгеле выполнил все указания и прибыл в Геную 20 мая 1949 года. Там его встретил "Курт", приобретший "Хельмуту Грегору" место на борту парохода North King, отчаливавший через пять дней. "Курт" обладал надёжными связями и быстро провёл Менгеле в Генуе по всем официальным инстанциям. "Его действия и манеры соответствовали его небольшому округлому телу, — заметил Менгеле. — В его походке, как и в речи, чувствовалось трудолюбие" [794]. "Курт" позаботился о том, чтобы Менгеле получил паспорт Красного Креста, медицинскую справку и аргентинскую въездную визу.

Однако именно подача заявления на получение последнего документа — итальянской выездной визы — едва не обернулась для Менгеле катастрофой. По указанию "Курта", он должен был подложить в документы купюру в 20.000 лир, но с удивлением обнаружил, что взятка привела его в тюремную камеру. К несчастью, штатный чиновник был в отпуске, а заменявший его человек оказался не столь коррумпированным [795]. В камере Менгеле провел несколько тревожных дней, а компанию ему составляли хромой уличный музыкант и зависимый от морфина врач, к обоим из которых он относился с тем же презрением, которое проявлял к "низшим" людям в Освенциме.

Тем не менее, удача улыбнулась "Ангелу смерти", и Менгеле вскоре был освобожден. На помощь ему снова пришёл "Курт", связавшийся с вышедшим из отпуска подкупленным чиновником. "Внезапно власти обнаружили свою ошибку, — писал Менгеле в своей автобиографии от третьего лица, — необычайно дружелюбный полицейский спросил Андреаса [Менгеле], еврей ли он, и задал ещё несколько вопросов" [796]. В качестве извинения за недоразумение билет на пароход был заменен на более дорогой и 25 мая Менгеле стоял на палубе, наблюдая за отдалением генуэзского берега. "Волны, теперь только волны", — размышлял он. После того как пароход покинул итальянские территориальные воды, он спустился в свою каюту, чтобы поспать [797].

Как и Франц Штангль, ни Эрих Прибке, ни Йозеф Менгеле не получали никакой помощи от организации под названием ODESSA. Прибке настаивал, что эта организация является мифом. "Я утверждаю, что ODESSA — это выдумка англичанина, — сказал он, имея в виду роман Фредерика Форсайта. — Мне бы здорово повезло, если бы кто-нибудь мне помог, но ODESSA не было". Прибке приводил отсутствие финансовой помощи в качестве доказательства того, что такой организации не существовало, а реально существовавшая организация, которой он был больше всего обязан, — это католическая церковь. "Я родился протестантом, но стал католиком, потому что католики сделали много хорошего для меня и моей жены", — признавал он [798]. Порой побег Менгеле кажется настолько хорошо спланированным, что его могла организовать только какая-нибудь законспирированная ODESSA, но более разумное объяснение заключается в том, что богатые члены семьи Менгеле смогли обеспечить тот уровень помощи, которого не могли получить нацисты со скромными финансовыми возможностями. Тем не менее, опыт обоих беглецов намекает на некую существовавшую сеть, хотя и спонтанную и работавшую со сбоями. Мотивы вовлеченных в эту сеть лиц были разнообразны, хотя двумя наиболее сильными движущими силами были извращённая христианская благотворительность и деньги. Симпатия к нацизму была общей для всех чертой, но для человека вроде "Курта", явно бывшего не более чем теневым дельцом, деньги были превыше всего. Для такой фигуры, как Худал, главным желанием было помочь своим собратьям-католикам — а ещё лучше, обратить протестантов в свою веру.