Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

Через неделю нашёлся охотник, согласившийся за 50 марок перевезти Эйхмана через границу. Им пришлось провели ночь в горной хижине, а утром проводник заметил приближающегося пограничника. "Идёт зелёный, — предупредил охотник Эйхмана. — Наверняка он просто хочет чашку кофе. Ложись на полку в кладовой и жди пока он не уйдёт". Эйхман так и сделал и провёл, как ему казалось, несколько часов, втиснувшись в маленькое помещение и подавляя сильное желание закашлять. Пограничник вскоре ушёл, невольно раскрыв график движения пограничных патрулей, что позволило Эйхману и охотнику беспрепятственно добраться до Куфштайна в Австрии. Выпив в честь успеха бокал шнапса, Эйхман взял такси и проехал 50 миль на юго-запад до Инсбрука, находившегося во французской зоне оккупации Австрии и где ему предложили на выбор двух информаторов.

Первый, бывший унтерштурмфюрер СС (второй лейтенант), владевший ремонтной мастерской, Эйхмана сразу невзлюбил. "Ко мне посылают всех этих проклятых бродяг, — рявкнул он. — Иди сам. Видишь того французского лейтенанта вон там? Если ты немедленно не уберешься, я позабочусь о том, чтобы тебя арестовали" [809]. Эйхман ретировался и направился ко второму контакту, некой "фрау Хубер", которая жила на пивоварне. К несчастью, это здание также стало штаб-квартирой французской полиции безопасности, и Эйхман по ошибке вошёл в эту часть здания, а не в ту, где жила фрау Хубер. Он оказался лицом к лицу с французским офицером, которому Эйхман сказал, что он из Линца и ищет фрау Хубер, что она родственница его дяди и ему нужно переночевать. Француз ничего не заподозрил и просто направил Эйхмана в соседний подъезд. Когда он наконец встретил фрау Хубер, она угостила его шнапсом и отправила в "горную гостиницу у перевала Бреннер", почти наверняка находившейся в Штайнахе-ам-Бреннере. "Подпольный маршрут действовал точно по плану", — писал позже Эйхман, что, возможно, было довольно снисходительной оценкой [810]. Если бы Эйхман был евреем, пытавшимся бежать в Палестину, ему, возможно, было бы легче, особенно в Инсбруке, где французы оказывали "всяческую помощь" еврейским беженцам и даже предоставляли им пропуска для пересечения границы с Италией [811].

Эйхмана через перевал Бреннер вел трактирщик, хотя его чемодан по дороге забрал "великодушный священник, едущий на велосипеде". На другой стороне перевала Эйхман отпраздновал успех бокалом южнотирольского красного вина, после чего на такси добрался до Мерано. Именно здесь беглец наконец получил новые документы на имя "Риккардо Клемент" — псевдоним, который он будет использовать много лет. Как и в случае с Менгеле, удостоверение личности под номером 131 было выдано в середине 1948 года в коммуне Термено. Некоторые считают это доказательством того, что Эйхман хотел покинуть Европу примерно в это время, что противоречит собственным показаниям Эйхмана, достаточно откровенным относительно его псевдонимов и маршрута побега. У Эйхмана не было причин отказываться от псевдонима "Хеннингер", и замена документа на фамилию "Клемент", с местом рождения в Больцано выглядело бы в Германии необычно и излишне рискованно [812]. Более того, у Эйхмана не было причин лгать о том, когда он получил документы на имя Риккардо Клемента, и ему не нужно было выдумывать момент, когда он принял решение покинуть своих кур. Вполне возможно, что удостоверения личности, выданные в Термено, были "стандартными" и требовали лишь добавления фотографии и даты рождения, чтобы создать впечатление подлинности [813]. Эйхман также утверждает, что в Мерано ему было выдано разрешение на въезд в Аргентину за номером 231489/48.

Согласно его мемуарам, последней остановкой Эйхмана в Европе была Генуя. Симон Визенталь утверждал, что Эйхман путешествовал через Рим, и хотя это предположение не лишено смысла, с точки зрения логистики оно малопонятно. Встреча Эйхмана с Худалом выглядела бы мрачно привлекательной, но маловероятной, и никаких доказательств этому нет. Беглец получал всю необходимую помощь за пределами Рима, и совершение фиктивной поездки в итальянскую столицу было бы ещё большим риском. 1 июня 1950 года в Генуе Эйхман получил паспорт Красного Креста, с указанием его профессии "техник", которым он, в ужасающем смысле, и был. На фотографии был изображен лысеющий "Клемент" с плотно сжатыми губами, в круглых очках, строгом галстуке-бабочке, белой рубашке и спортивном пиджаке. На верхней губе у него красовались невзрачные усики. Он был очень похож на ничем не примечательного заместителя директора школы [814]. Паспорт был подписан другим отзывчивым священником, францисканцем по имени Эдоардо Дёметер, которому Худал напрямую предоставлял проездные документы [815]. В течение двух недель, пока Эйхман ожидал отплытия парохода в Буэнос-Айрес, старый монах по имени "Патер Францискус", вероятно, и являвшийся Дёметером, "держал его в безопасном месте, подальше от посторонних глаз". "Мы стали близкими друзьями, — писал Эйхман, — сыграли много партий в шахматы и выпили много бокалов кьянти". 16 июня, за день до отплытия, Дёметер пригласил Эйхмана на мессу, несмотря на то, что беглец официально покинул Церковь в 1937 году. "Это не повредит", — сказал Дёметер, а Эйхман похлопав священника по плечу назвал его "моим добрым старым фарисеем". Он пошёл на мессу и получил благословение Дёмётера. Для Эйхмана это было наименьшим, что он мог сделать. "Странно, как на протяжении всего моего пути бегства мне помогали католические священники, — писал он позже. — Они делали это не задавая вопросов. В их глазах я был просто ещё одним беженцем" [816].

На следующий день Эйхман покинул Европу на корабле Giovanni C. Во время отплытия Эйхмана сфотографировали на палубе между двумя попутчиками. На нём была та же одежда, что и на фотографии в паспорте, за исключением шляпы и лёгкой улыбки на лице. "Я чувствовал себя загнанным зверем, наконец-то оторвавшимся от преследователей, — вспоминал он. — Я ощутил глоток свободы. Но я также почувствовал и печаль. В кармане  я носил горсть земли, собранной на своей родине во время путешествия через горы" [817].

Так называемые "Ватиканский" и "Иберийский" маршруты были не единственными путями бегства нацистов из Европы. В середине 1946 года шведские и датские власти узнали о сети перевозившей разыскиваемых лиц из Дании в Швецию, откуда они отправлялись в Аргентину [818]. Сеть финансировалась немецким бизнесменом Фридрихом Шлоттманном и управлялась аргентинцем немецкого происхождения лет двадцати с небольшим по имени Карлос Вернер Эдуардо Шульц. На ранних этапах существования сети Шульц выдавал себя за представителя аргентинской Евангелической церкви в Ла-Плате и убеждал норвежцев освобождать нацистов, находящихся в тюрьмах, для эмиграции в Аргентину. Консульство Аргентины в Стокгольме с радостью оказывало Шульцу помощь и предоставляло его подопечным необходимые документы для въезда в Аргентину. Шульц же предоставлял поддельные паспорта Красного Креста, которые часто были настолько непрофессионально оформлены, что на них даже не было фотографии владельца [819].

В 1947 году аргентинцы осознали огромный потенциал этого нового "скандинавского маршрута" и обратились за помощью к бывшему офицеру СС Гюнтеру Тёпке, чтобы тот переправлял разыскиваемых нацистов, а также учёных и техников из Германии в Швецию через Данию. В течение нескольких месяцев работа "Датской группы" шла гладко, и Тёпке снабжал Шульца множеством хороших скальпов для Перона. Среди них был Курт Танк, конструктор самолета Focke-Wulf 190, которому удалось бежать в конце 1947 года. Вместе с Танком путешествовал австрийский учёный-атомщик сомнительной репутации по имени Рональд Рихтер, который, как мы увидим, основал злополучный ядерный проект Перона [820]. Среди других известных личностей были гауптштурмфюрер СС Курт Гросс, видный деятель нацистской шпионской деятельности в Испании и Южной Америке во время войны, и датчанин Карл Ваернет, врач СС, утверждавший, что он открыл "лекарство" от гомосексуализма. Ваернета часто называли "датским Менгеле", он проводил эксперименты над подопытными людьми, кастрируя их и имплантируя искусственные половые органы [821].