В христианской символике руки занимают существенное место: Христос — десница Божия; рука, появляющаяся из облака, — присутствие Бога Отца; рука — символ божественной власти и т. д. Через ладони боги видят все тайные помыслы человека, поэтому непосвященным нельзя прикасаться голыми руками к священным предметам.
В народе на защиту рук направлено множество магических обрядов. Русские считали грехом садиться за стол с немытыми руками — ведь так в человека мог попасть «нечистик». После прикосновения к покойнику, родов, контактов с иноверцами следовало непременно вымыть руки — и вовсе не из гигиенических побуждений, а чтобы очиститься. Вместо воды дозволялось использовать землю: мать сыра земля, по мнению предков, обладала такой же силой.
Обряд умывания рук повитухи после родов был обязателен в областях Украины и Беларуси. В Центральной и Южной России это называлось «размывание»; его проводили на 3-й, 9-й или 12-й день после родов: роженица и повитуха троекратно лили воду друг другу на руки, взаимно прося прощения.
В Курской губернии говорили, что «сама Божья Матерь по рождении Спасителя размывала так же руки с бабушкой Соломонией» [125]; в Симбирской губернии считали, что без этого обряда у повитухи на том свете руки будут по локоть в крови. В Малороссии во время «умывания рук» сначала роженица трижды выпивала немного воды с левой ладони, а после — повитуха.
Руке мертвеца на Руси приписывали совершенно уникальные свойства. В Костромской губернии воры разрывали могилу и отрезали руку у покойника, чтобы потом обойти с ней вокруг дома, — считалось, так в нем все заснут мертвым сном. Почти повсеместно верили, что рука мертвеца отпирает любые запоры, как только к ним прикоснется.
В лечебных целях руки мертвецов использовали для снятия боли: ладонью покойника проводили по больному месту, приговаривая: «Как рука твоя замерла, так боль моя из головы». Мизинец левой руки помогал при зубной боли.
Утопленница била в ладоши и хохотала
Рукоплескания (аплодисменты) считались в древности серьезным прегрешением. На Руси церковь рассматривала хлопки в ладоши как «эллинские» («сатанинские») действия: «Възъбраняют вам от игрищ неподобных дьявольскых, от плесканиа: зане таа игрища неподобьственая ельлиниская суть, и святыми отци христианом не предана суть…» [126]
Против аплодисментов в храме проповедовал Иоанн Златоуст; игумен Памфил осудил в 1505 г. рукоплескания как сугубо языческое действо: «Когда приходит великий праздник, день Рождества Предтечи, то тогда, в ту святую ночь, чуть ли не весь город впадает в неистовство, и бесится от бубнов, и сопелей, и гудения струн, и услаждается непотребными всевозможными игрищами сатанинскими, плесканием и плясками. Оттого и поднимаются и восстают все злые силы на поругание и бесчестие Рождества Предтечи, на осмеяние и поругание и поношения дня его. Зашумит город, и возгремят в нем люди эти, охваченные беспутством, грехами постыдными, низким отступничеством от Бога — стучат бубны, поют сопели, гудят струны. Плескание и плясание, тайные знаки головой, непристойные крики и вопли из уст, самые непристойные песни — так угождают бесам жены и девы, и телом вихляют, и скачут, и выплясывают; во всем этом великое искушение и грехопадение для мужей и отроков, когда они видят распущенность жен и девиц, равно как и замужним женщинам позорное бесчестие и девицам растление» [127].
В «Стоглаве» (1551) написано: «Начнут скакати и плясати и в долони бити и песни сотонинские пети» [128]. В челобитной нижегородских священников 1636 г. читаем: «В седьмый четверток по Пасце собираются жены и девицы под древа, под березы, и приносят, яко жертвы пироги и каши и яичницы, и поклоняясь березам, оучнуть походя песни сатанинские приплетая пети и дланями плескати, и всяко бесятся» [129].
Леший. Обложка сатирического журнала «Леший» (1906. № 1). Wikimedia Commons
В русской народной культуре рукоплескания выступают в качестве языка заложных покойников: «Утонувшая в р. Неручи женщина, по словам крестьян Орловской губ., “в ночное время показывалась из воды и хлопала в ладоши, а также хохотала… Крестьяне и крестьянки боялись ночью проходить мимо того места, где утонула женщина”» [130].
О том, что хлопки в ладоши — язык потустороннего мира, пишут А. К. Байбурин и А. Л. Топорков [131]: «В народных быличках и поверьях хлопанье в ладоши приписывается демонологическим персонажам: лешему, русалкам. Например, крестьяне Ярославской губернии считали, что “говорить леший не говорит, но часто и громко свистит, хлопает в ладоши и лалайкает”» [132].
Возможно, ритуальные хлопки в ладоши в древности представлялись одним из способов общения с божествами. А. А. Потебня [133] писал, что к языческой традиции восходит детская игра в ладушки. Слова в игре и действительно странные: «Где были? — У бабушки (покойной прародительницы?). — Что ели? — Кашку. — Что пили? — Бражку». Таинственные «ладушки» еще и умеют летать и, подобно благословению, опускаться на голову младенца: «Полетели, полетели, полетели — на головку сели!»
Ударам ладони о ладонь придавали эротическую символику, связанную с плодородием. Код заключался в противопоставлении правой и левой руки, обозначавших мужчину и женщину: «Крестьянство расценивало битье ладони о ладонь как имитацию полового акта: “Долонь о долонь бють — это грешно, это черта радувать, Бога дразнить… Это так, как мужик с бабой спять. Вот эдак-то в ладоши бить”» [134].
Икотка — это вам не икота
Двоедушники — обладающие человеческой и демонической душой — заключали сделку с нечистой силой, принимая ее в себя ради богатства или обретения магической силы. Вторая душа покидает тело двоедушника по ночам — оборачивается насекомым или зверем и причиняет вред окружающим.
Двоедушником можно стать невольно — из-за воздействия нечистой силы. У человека вдруг возникает странное состояние, известное под разными названиями: икотка, клекота, пошибка, говоруха, кликушество, бесноватость, меряченье. Чтобы не путаться, дальше мы будем называть его икоткой или кликушеством.
Как и многие болезни, икотку представляли загадочным существом, духом, бесом, способным вселиться в человека самостоятельно или по воле колдуна. Икотки бывают немыми и говорящими, иногда способными к предвидению — их уважают, к ним обращаются при пропаже скота или денег. В верховьях Камы полагали, что икотка имеет облик мухи, а при изгнании выходит из человека существом, одновременно похожим на лягушку и крысу.
Икотка может самостоятельно вселяться в людей, предпочитая некрещеных или ведущих неправедную жизнь. Без хозяина икотка может существовать до 40 дней (по другим поверьям — годы). Но чаще ее подселяет в человека колдун или ведьма.
В 1606 г. в Перми были поданы две челобитные. В одной дьячок Покчинского погоста Оничка Кичимов жаловался на крестьянина Тренку Талева за то, что он навел икотку на его жену посредством икоты. В другой посадский Семейка Ведерник писал, что торговый человек Прокофейка Охлупин напустил икотку на торгового человека Богдана Норицына. Талева пытали и заключили в тюрьму; Ведерника заподозрили в оговоре, бросили в темницу и начали следствие.
