Дабы соблюсти присущий карнавалу дух распутства, в ширинке покойника (его зовут Элайджа) пристроены морковка и две картофелины. Свита театрально оплакивает набитое соломой почившее чучело, нараспев декламируя непристойные вирши.
Впервые задокументированный в 1880-х гг. еще один венгерский обычай был распространен также в Польше, Словакии и Чехии. Роль Карнавала-покойника на похоронах играл контрабас — как символ весеннего веселья. Церемония обычно проводилась вечером Жирного вторника (ближе к полуночи, возвещавшей начало Великого поста) в вестибюле гостиницы или каком-нибудь зале, куда приглашали музыкантов.
Контрабас, иногда в женском платье, укладывали на стол или пару сдвинутых стульев, вокруг ставили зажженные свечи. Ряженые священники сатирически разыгрывали погребальные обряды, присутствующие выступали с шуточными панегириками, и похоронная процессия с почившим в бозе инструментом оправлялась в обход округи или сразу на кладбище.
В Польше инструмент по-настоящему закапывали — правда, ненадолго. Во время ритуального обхода домов с хозяев собирали деньги на «похоронные расходы» и передавали их музыкантам (для компенсации финансовых потерь во время поста из-за запрета свадеб и публичных выступлений). Цыгане поддерживали обычай с большим воодушевлением: разносили молву в районах, где особенно ценились их музыкальные таланты.
В прошлые времена в Мазовецком воеводстве на востоке Польши расправлялись не с инструментом, а с играющим на нем музыкантом как с олицетворением карнавала. Человека обертывали соломой и несколько раз обходили с ним дома, выпрашивая деньги. Затем соломенную оболочку снимали и сжигали в костре (как будто бы это сам музыкант).
В горах Гарц в Германии раньше прощались не с музыкой, услаждавшей слух весь карнавальный сезон, а со спиртным. На кладбище на носилках приносили «покойника», но хоронили не его, а бутылку бренди. Она находилась в земле до следующего карнавала, когда ее выкапывали и пускали по кругу. Первый глоток «воскресшего» напитка открывал новый карнавальный сезон.
СОЛОМЕННЫЕ МЕДВЕДИ ДОЛЖНЫ УМЕРЕТЬ
Обычай «ритуального убийства Карнавала» через сожжение костюмов ряженых свойствен традиции соломенных медведей. В Опольском и Силезском воеводствах на юго-западе и юге Польши они играют важную роль в обычае хождений по домам. Ритуал начинается иногда уже в первый день карнавала, но чаще приурочен к Жирному вторнику.
Исполнителя роли медведя здесь опутывают сплетенными из соломы веревками. В его свите много типичных сельских персонажей, у каждого дома исполняющих трюки в соответствии со своим образом и ремеслом. Медведь должен плясать с хозяевами. Это наиважнейший элемент обходного ритуала: от него зависит, будет ли в доме счастье и благополучие или на семью обрушатся беды, — налицо параллель с обычаями болгарских кукеров (см. главу XI).
На прощальном пиршестве медведь принимает смерть. Трапеза организуется на подаяния и подношения, собранные во время дневных хождений по домам. Вечером проводится шутовское судебное разбирательство: медведю предъявляют обвинения в разных неприятностях, постигших общину за прошедший год. Приговор может исполнить ряженый охотник, выстрелив из ружья, но в большинстве городов сжигают медвежий костюм. Известен поворот сюжета, предусматривающий «пролитие медвежьей крови» — в котелок, заранее наполненный красным вином. Его-то весь вечер и пьют пирующие.
В Австрии, Словакии, Чехии и Германии под занавес карнавала тоже символически расправляются с медведями. Антрополог и фольклорист Д. Фрэзер в классическом сочинении по сравнительной мифологии «Золотая ветвь» (1890) описал обычай убийства масленичного медведя. Потешное судилище устраивают в немецком Тюбингене на Жирный вторник, предварительно изготовив чучело.
В его шею вставляют свежий черный пудинг [92] или две наполненные кровью спринцовки. После формального осуждения его обезглавливают, кладут в гроб и в Пепельную среду хоронят на кладбище. Это называется «погребение Масленицы» [93].
Описывая масленичного медведя, Фрэзер отмечает, что «на него надевают старые брюки», и это не соответствует облику сохранившихся соломенных медведей, но напоминает персонажей Швабско-алеманнского фастнахта. Вюшт на карнавале в Виллингене обряжается в старомодный костюм из мешковины, который для увеличения объема набивают соломой. А в Жирный вторник незадолго до полуночи его (само собой, без актера!) сжигают на костре.
Смерть уносят прочь и приводят Лето. Адольф Либшер, 1894 г. Иллюстрация к многотомнику «Австро-Венгерская монархия в описаниях и иллюстрациях». Том 14. Богемия.
Является общественным достоянием; Викисклад
На потешном суде Вюшта не обвиняют во всех грехах, но он является буквально мальчиком для битья, ведь в укрепленную на его спине доску и дети и взрослые пуляют сосновые шишки (см. главу VI). Сейчас их специально заготавливают к карнавалу, а в более свирепые времена Вюшта забрасывали камнями.
ИЗГНАНИЕ ЗИМЫ
В большинстве популярных текстов по истории утверждается, что карнавал вырос из ритуалов изгнания зимы. Конечно, не только из них, но определенной частью точно да.
Беды и трудности, от которых ряженые избавляли хозяев во время обходных ритуалов, были совершенно точно сопряжены с холодной погодой и вообще с неудобствами зимнего сезона. Это и психологическая усталость от долгого пребывания в тесном пространстве, в узком семейном кругу, и однообразная еда, и скука — на короткое время от них избавляют развеселые ряженые.
Ни в одном краю и ни в одну эпоху (по крайней мере, из рассмотренных в этой книге) никто и никогда всерьез не считал, что приход весны зависит от звона коровьих колокольцев. Мелкие погодные неожиданности вроде череды солнечных или дождливых дней могли приписывать визитам ряженых, но традиции хождения по домам с благопожеланиями сохранялись столетиями, потому что предлагали приятное развлечение, а не конкретные наколдованные результаты. Всерьез говорить, что наши предки изгоняли зиму, — выставлять их глупцами и простофилями. Поэтому имеет смысл обсудить тему подробнее.
ПЛАМЕННАЯ ПОБЕДА ЛЕТА
В немецкоязычных странах уничтожают соломенные чучела Зимы, о чем пишет Фрэзер.
В Гепфритце (Нижняя Австрия) во вторник на Масленичной неделе по домам ходили двое людей, олицетворявших Лето и Зиму. Ребята встречали их с огромной радостью. Крестьянин, олицетворявший Лето, был одет во все белое и нес в руках серп. На голове его товарища, который играл роль Зимы, была меховая шапка, руки и ноги его были обернуты соломой, и он нес цеп. В каждом доме они поочередно пели песни [94].
В районе среднего течения Рейна увитое побегами плюща Лето всегда побеждает Зиму в костюме из соломы или мха. Поверженного бросают наземь; сдирают, рвут в клочья и разбрасывают солому. Соратники поют песню о победе Лета над Зимой, а потом разносят по домам венки и ветки и принимают подарки — яйца и бекон.
Полагаю, вы уже подумали, а что же насчет весны? В данном случае ее отсутствие — дань старинному германскому делению года всего на два сезона. То же мы видим и в исландском календаре, действовавшем с X по XVIII в. Английский монах-бенедиктинец Беда Достопочтенный (672/673–735) в трактате De temporum ratione («О счете времен») (725) отмечал, что современные ему англосаксы разделяли годовой цикл точно так же.
Деление года на четыре сезона постепенно укрепилось под влиянием Рима, а в английском языке слово для обозначения весны отсутствовало вплоть до XVI в. В других языках германской группы разновидностями слова пост обозначали недели, разделяющие зиму и лето.
