Чучело Смрт (smrt — чеш. «смерть») мастерили из старых деревяшек, соломы и тряпья, на шею вешали гирлянду из пустых яичных скорлупок или раковин улиток. Насаженное на шест чучело носила в основном молодежь, чаще девушки. В обходном обряде участвовали дети из бедных семей. Они собирали скромную дань — муку, соль, куриные яйца, которые по сей день считаются традиционной платой за такие визиты.
Постепенно участвовать в ритуале стали только женщины, и чучело начали наряжать в женскую одежду — в обноски, а изредка в старинное подвенечное платье (перед уничтожением чучела его снимают). В некоторых регионах ритуальная фигура со временем уменьшилась до размеров детской куклы; ее одевали в детские вещи или пеленали, как младенца.
Как отмечал Зибрт, «Смрт-куклой» могла быть небольшая фигурка, прикрепленная к зеленой ветке, усаженная на верхушку пихты или ели с гирляндами из крашеных яиц, ленточек и бантов, словно венчающий рождественскую ель ангел. В других случаях вместо куклы носили украшенные зеленые ветви, а Смерть только упоминалась в песнях о том, как изгнали зиму и как ей на смену пришло лето.
Изгнание Смерти в Моравии. Вильгельм Грёглер, 1887 г. Иллюстрация из немецкого журнала «Садовая беседка» (Die Gartenlaube).
Является общественным достоянием; Викисклад
Пара «смерть — лето» (вместо «зима — лето») отражает переходный характер обычаев и приближает их к немецкому празднику Зоммергевинн. Зеленые ветви в ритуальном хождении по домам напоминают зоммеры, которыми торгуют во время празднеств в Айзенахе. Любопытно, что Зибрт упоминает несколько городков области Гана в центральной Моравии, где олицетворением Смерти считается подсвеченная изнутри резная маска из выдолбленной тыквы.
Сжигают ритуальную фигуру редко. Чаще всего от нее избавляются, бросив в воду, и для «казни», отмечает Зибрт, подойдет даже лужа. Иногда Смрт разрывают на кусочки и только потом топят.
ТОНУЩАЯ МАРЖАННА
Этот обычай надежнее всего сохраняется в Польше; в нем видят культурное наследие, к которому следует приобщать детей. В некоторых регионах воспитанники детских садов и младшие школьники мастерят чучела, а потом на организованном выезде бросают их в воду. В этом чаще участвуют девочки, чем мальчики.
Обычай больше всего распространен в Силезии, соседних с ней повятах (префектурах) Серадз и Краков, а также в Великопольском воеводстве. Ранее ритуал утопления чучела проводился в четвертое воскресенье Великого поста (в некоторых местах — в пятое), но после Второй мировой войны дату передвинули на 20–21 марта, приурочив к весеннему равноденствию и оборвав всякую связь с церковным календарем.
В Польше чучело Смерти зовут Маржанна (Maržanna). Родственные варианты имени Марена и Морена используются в Чешской Республике (в Моравии) и в Словакии, где им приписывают более древнее происхождение. Чучело Маржанны делают почти в человеческий рост и насаживают на шест. Поперечина вверху изображает раскинутые руки. Участники ритуала распевают гимны, приветствующие приход весны и предлагающие зиме убраться вон. Они адресованы больше Маржанне, чем Смерти, но в старинных гимнах упоминаются также изгнание мора или чумы.
Подобно тому, как погребение Карнавала на деле означает его сожжение, польский обычай утопления Маржанны (topienie Maržanny) подразумевает ее уничтожение — неважно, посредством воды или огня. Чаще всего чучело просто бросают в воду, но иногда сначала поджигают, а потом топят. В совсем редких случаях, когда поблизости нет подходящего водоема, можно ограничиться только сожжением, но сначала надо окунуть чучело в лужу или любое другое вместилище воды, попавшееся по дороге к месту сожжения («утопить»), и лишь потом предать огню.
В Польше (как в Чехии и других местах) от выброшенного в воду чучела полагалось спасаться бегством: оно внушало страх участникам ритуала (предположительно, ввиду отождествления со смертью). Даже утопленная по всем правилам Маржанна могла восстать из вод и схватить тех, кто бежал домой медленнее других. Согласно поверью, добравшийся до родного порога последним навлекал на себя или кого-то из членов семьи проклятие, обрекавшее в этот год на смерть. Похожее суеверие запрещает дотрагиваться до найденного в воде чучела: стоит его коснуться — и «отсохнет рука».
Летняя или весенняя зелень, задействованная в обрядах в Германии, Чехии и Словакии, имеет еще большую значимость в Польше. Но здесь она, как это ни странно, не обязательна и присутствует не везде. Гайк (gaik — «весеннее деревце») представляет собой букет из вечнозеленых растений, саженец или верхушку взрослого дерева, убранные лентами, бумажными украшениями, полыми яичными скорлупками и т. д. В современной практике зелень приготовляют заранее, но, по традиционным песнопениям, ее будто бы только что собрали в лесу, где она проклюнулась сразу после утопления чучела. Иными словами, зелень символизирует рождение весны после изгнания зимы.
Гайк необходим для правильного завершения ритуала утопления, и на ритуальный обход домов для сбора подаяний (обычно куриных яиц или денег) берут «весеннее деревце», а не чучело Маржанны.
СРЕДНЕВЕКОВЫЙ ОБЫЧАЙ
В отличие от обычаев, бездоказательно объявляющих себя наследием давних веков, у Маржанны есть исторические свидетельства. В описании историографа Йоахима Бельского (ок. 1540–1599), приведенном в Kronika polska («Хроника польская», 1597), узнается обычай в его современном виде.
Они топили идола, сначала обрядив в человеческие одежды длинную связку сена или конопли. И всей деревней несли этого идола прочь к ближайшему озеру или пруду, а там сдирали с него одеяние и под скорбные песнопения бросали в воду. Затем со всех ног бежали прочь от того места к себе домой, а если кто по дороге падал, то служило им предсказанием, что не пройдет и года, как этот малый умрет.
У Матея Стрыйковского (1547 — между 1586 и 1593) в Kronika Polska, Litewska, Żmudzka i wszystkiej Rusi («Хроника польская, литовская, жмудская и всей Руси») в записи от 1582 г. находим более подробное описание.
К приближению четвертого воскресенья Великого поста детвора мастерит идолицу в женском обличье по имени Зевона или Маржанна, которая есть Диана, богиня охоты (чьему идолу у них было в обычае поклоняться), помещают эту идолицу на шест и носят повсюду под печальные песнопения, вознося ей хвалы, или везут в тачке. Затем, достигнув пруда или речки, выбрасывают ее с моста в воду и бегом бегут домой. Идолицу эту они зовут Маржанной.
Немного озадачивает, почему Маржанну отождествляют с Дианой, — ведь если участники ритуала в страхе задавали стрекача с места утопления чучела, значит, оно определенно олицетворяло для них смерть, что и утверждал епископ Познанский Анджей Милостарь (1362–1426) в серии уставов, изданных в 1420 г.
XXXV. О [ношении] соломенных фигур во время поста
Также запрещается следовать на Laetare, в четвертое воскресенье Великого поста, суеверному обычаю таскать повсюду подобие куклы, называемой ими Смерть (оная же Маржанна), каковую они после кидают в грязь, будучи не чужды такого рода суеверства.
Самое раннее упоминание тождества Маржанны и чучела Смерти обнаружилось не в польских, а в чешских источниках. В Concilia Pragensia (Статуты Пражского синода) от 1366 г. читаем следующее.
Касательно изображения Смерти (имея в виду тех, кто посреди Великого поста выносят Смерть на городскую окраину). Известно, что в некоторых городах, поселениях и деревнях среди части духовенства и мирян укоренилось душевредное обыкновение посреди Великого поста тащить к реке идолов в образе Смерти, сопровождая это песнопениями и сценками суеверного свойства, и что на берегу сказанных идолов они погружают в воду и к вящей стыдобе своей с пеной у рта твердят, будто вследствие этого Смерть уже больше не причинит им вреда, ибо уничтожена и унесена водами из городских пределов.
