Фауст. Страдания юного Вертера - фон Гёте Иоганн Вольфганг
Тут можно читать бесплатно Фауст. Страдания юного Вертера - фон Гёте Иоганн Вольфганг. Жанр: Драматургия / Поэзия. Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте mir-knigi.info (Mir knigi) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
По которым гуляют в садах разодетые дамы
С господами, держащими в тонких перстах по цветочку.
Кто захочет теперь и смотреть-то на это? Я редко
С горя и сам гуляю. Теперь все должно быть иначе
Да, как они говорят, со вкусом, все просто и гладко;
Все скамейки из дерева, ни позолоты не нужно
Им, ни резьбы; а чего выписное-то дерево стоит?
Я бы тоже не прочь заводиться чем-нибудь новым,
Об руку с веком идти и утварь менять беспрестанно!
Но для всякого страшно безделицу самую тронуть.
Кто в настоящее время платить в состояньи рабочим?
Вздумал на вывеске я Михаила Архангела как-то,
Было, опять золотить, да кстати и страшного змея,
Что у ног-то его извивается, – только опять я
Бурыми их оставил: меня испугали запросом».
IV
Эвтерпа мать и сын
Так говорили мужчины, беседуя. Мать, между прочим,
Сына пустилась искать, – за воротами дома сначала,
Где, по привычке, он сиживал часто на камне скамейки;
Но, не найдя его там, заглянуть пошла на конюшню:
Может быть, сам убирает он милых лошадок, которых
Сосунками купил, никому не вверяя присмотра.
Там ей работник сказал, что в сад он пошел. И немедля
Мимо конюшни она и мимо красивых сараев
Вдоль по двойному двору торопливо прошла и вступила
В сад, который далеко холстом протянулся до самых
Стен городских, и его перешла, на растенья любуясь,
Тут же подпорки поправила те, на которых тяжелый
Сук опирается яблони или развесистой груши,
Несколько также червей посняла мимоходом с капусты:
Домовитая женщина шагу напрасно не ступит.
Так пришла и весь сад она длинный до самой беседки,
Свежею зеленью скрытой, – но сына в ней не было: так же,
Как и в саду, по сю пору нигде его не было видно, –
Только калитка едва приперта из беседки (калитку
Эту в стене городской проломил, по особенной власти,
Предок почтенный давно, как был он еще бургомистром).
Там свободно она перешла и сухую канаву,
Где виноградник от самой дороги в надежной ограде
Вдоль по тропинке крутой поднялся, обращаясь на полдень.
Так же и тут, восходя, она любовалась обильем
Гроздий, которые чуть укрывались под зеленью листьев.
В средней высокой и скрытой аллее дышала прохлада.
Должно по плитам нетесаным было в нее подыматься.
Всюду висели кругом мускатель и прозрачный гутэдель, –
Был между ними и сизо-малиновый крупной породы, –
Сажены все для того, чтоб поднос украшать перед гостем.
Но в остальном винограднике лозы росли особливо:
Их виноград, для вина дорогого назначенный, мельче.
Так, поднимаяся в гору, она улыбалась заране
Осени близкой и дню, в который во всем околотке
Гроздья снимают и жмут и бочонки вином наполняют,
Вечером всюду потешным огнем озаряется небо
С треском – и тем почитается эта прекрасная жатва.
Но беспокойней пошла она дальше, окликнувши сына
Два или три раза: ей только башни градские на это
Слали в ответ многократно свое говорливое эхо.
Странно ей было искать: далеко никогда не ходил он;
Если ж, бывало, пойдет, то скажется ей для того, чтоб
Все опасения любящей матери тем успокоить;
Только она все надеялась встретить его на дороге.
Обе калитки вверху и внизу виноградника были
Отперты настежь – и так она в поле вступила, которым
Вся от вершины холма далеко покрывалась равнина.
Все по своей же земле еще шла она весело, всюду
Свой озирая посев и обильную рожь, у которой
Колос светло-золотой колыхался по целому полю.
Между посевом пошла она полем по узкой тропинке
Прямо к холму, на котором огромная груша стояла,
Там, где рубеж отделял их поля от соседнего поля.
Кто ее тут посадил – неизвестно. По дальней округе
Всюду виднелась она, и плоды ее славились также.
В полдень под нею жнецы подкреплялись обеденной пищей,
А пастухи, отдыхая в тени, берегли свое стадо.
Были под нею скамейки из дикого камня и дерну.
Точно, мать не ошиблась: там Герман сидел, отдыхая.
На руку тихо склонясь, он, казалось, смотрел в отдаленье, –
В горы по той стороне; а к матери был он спиною.
Тихо подкралась она и плеча его тихо коснулась.
Он обернулся, – она увидала в очах его слезы.
«Матушка, – ей он, смутясь, – вы меня изумили!» – и тотчас
Юноша слезы отер, благородного чувства исполнен.
«Как! – заметила мать изумленная, – сын мой, ты плачешь?
Это мне ново в тебе: я слез за тобою не знала!
Чем огорчен ты, скажи? Что тебя тут сидеть заставляет
В уединеньи под грушей? Зачем эти слезы во взоре?»
Юноша кроткий на это сказал ей, владея собою:
«Истинно, нет у того под грудью железною сердца,
Кто в настоящее время не чувствует горя скитальцев;
Нет и ума в голове у того, кто о собственном благе,
О безопасности родины в эту годину не мыслит.
То, что я видел и слышал сегодня, мне тронуло сердце.
Вот я вышел сюда и смотрю на обильные нивы,
Как живописно они от холма до холма раскидались,
Вижу, как рожь по загонам златая качается, вижу,
Как обещают плоды переполнить у нас кладовые, –
Только, – увы, – неприятель так близко!.. Хоть рейнские воды
Нас и хранят, но, увы! Что и воды и горы народу
Этому страшному? Он как ненастная туча несется!
Старых и малых они отовсюду скликают и мощно
Прямо вперед да вперед напирают. Толпа не боится
Смерти – и новая тотчас стремится толпа за толпою.
Ах! И немец решается в доме своем оставаться?
Может быть, думает он уклониться от общего горя?
Милая матушка, знайте: сегодня и грустно и больно
Мне, что намедни меня отстранили при выборе граждан
В ратное дело. Не спорю, один у родителей сын я,
Наше хозяйство огромно, и наши занятия важны,
Но не лучше ли там, на границе, мне ждать нападенья,
Чем вот тут у себя ожидать униженья и рабства?
Да, я чувствую сам в груди нетерпенье и силу,
Жить я готов и равно умереть готов для отчизны.
Пусть и другие во мне пример достойный увидят.
Право, если бы нам молодежь всю сильную нашу
Там, на границе, поставить и ждать неприятелей смело, –
О, не пришлось бы топтать им нашу чудесную землю,
В наших глазах истреблять и плоды, и обильную жатву,
Повелевая мужчинам, а жен и девиц расхищая!
Видите, матушка, я решился в душе поскорее
Сделать то, что благим и достойным мне кажется: тот, кто
Думает долго, из двух не всегда выбирает удачно.
Видите, я не вернусь уже в дом наш, а прямо отсюда
В ближний город иду и воином там посвящаю
Эту руку и эту грудь на службу отчизне.
Батюшку спросите вы, есть ли в сердце моем благородство
И не влечет ли честь и меня на высокую степень».
Добрая, умная мать отвечала ему, проливая
Тихие слезы (они на глазах показались невольно):
«Что это, сын мой, в тебе и в душе у тебя изменилось?
С матерью ты говоришь не так, как говаривал прежде, –
Прямо, открыто, во всем поверяя желания сердца.
Если бы третий теперь тебя подслушал, он, точно,
Словом твоим и значеньем твоих речей увлеченный,
Стал бы решенье твое хвалить за его благородство;
Только, знавши тебя коротко, я тебя осуждаю;
В мыслях иное совсем у тебя, и скрываешь ты сердце.
Не барабан, не труба тебя вызывают, я знаю,
Не желание к девушкам в новом мундире явиться:
Нет, по способностям ты вполне предназначен к другому –
Дом охранять, безмятежно и мирно возделывать поле;
Вот почему – откровенно скажи: отчего ты решился?»
«Матушка, вы ошибаетесь, – сын ей на это, – день на день
Не приходит, и юноша станет мужать понемногу.
Часто он зреет в тиши скорее на дело, чем в этой
Дикой жизни, которая много людей погубила.
Как я ни тих и ни смирен, однако в груди незаметно
Сердце мое научилось неправо и зло ненавидеть,
В мире я тож различить худое с хорошим умею,
Да и в работе мои окрепли и руки и ноги, –
Все это правда, и в этом я смело могу быть уверен.
Только вы все-таки, матушка, правы, и я вполовину
Правду вам говорил, а в другой говорило притворство.
Если признаться, меня не близость беды вызывает
Вон из дому отца и не те высокие мысли –
Быть полезным отечеству, а неприятелю страшным:
Это одни я слова говорил, для того чтоб от вас мне
Скрыть те чувства, которые сердце мое раздирают.
Так оставьте меня вы, матушка. Если напрасным
Чувством полна эта грудь, пусть и жизнь эта вянет напрасно.
Слишком уверен я в том, что стремление частное только
Вредно себе самому, если к целому все не стремятся».
Благоразумная мать на это ему: «Продолжай же
Все рассказывать мне до самой подробности мелкой:
Все вы пылки, мужчины, и видите лишь окончанье,
А затруднение пылких легко совращает с дороги;
Женщина в этом искусней; она помышляет о средствах,
Как бы дорогой окольной желаемой цели достигнуть.
Ты откровенно скажи мне, чем так сильно растроган,
Как никогда я тебя не видала. Взволнован ты сильно,
А на глазах поневоле горячие слезы сверкают».
К матери пав на грудь и грусти давая свободу,
Громко юноша добрый заплакал навзрыд и сказал ей:
«Батюшка нынче ужасно меня оскорбил укоризной:
Этого я никогда заслужить поведеньем не думал,
С первых мне лет почитать родителей было отрадой,
Всех умней для меня казались виновники жизни,
Благопремудрые судьи и пестуны темного детства.
Много в ребячестве я перенес от товарищей школьных:
За доброту мне они нередко коварством платили,
Часто случалось от них сносить швырки и удары;
Если ж, бывало, они над отцом начнут издеваться,
Как он задумчивым шагом идет в воскресенье из церкви,
Ленту на шляпе его осуждать иль цветы на халате,
Бывшем ему так к лицу и отданном только сегодня, –
Страшно сжимался кулак у меня, и с отчаянной злобой
Я колотить начинал без разбору, куда ни попало.
Громко, с носами, разбитыми в кровь, они выли и только –
Только могли убегать от ужасных пинков и побоев.
Так подрастал я на то, чтобы после от батюшки часто
Вместо других выносить оскорбленья и речи укора.
Если, бывало, его в заседаньи последнем взволнуют,
Я отвечаю за все: за козни и споры совета.
Часто об участи жалкой моей вы и сами жалели;
Но в душе я ценил заботы родителей нежных,
Их попеченье для нас свое умножать состоянье,
Часто стесняя себя из желания детям оставить.
Только – увы! – не в одном береженьи для будущих целей
Счастие наше сокрыто и, как ни приятно довольство,
Счастия нет в умножении наших полей и достатка.
Вместе с отцом престарелым стареются также и дети,
Светлого дня не видав и о завтрашнем вечно заботясь.
Сами взгляните сюда и скажите: не правда ль, как чудно
Все раскидалось кругом? Внизу виноградник и сад наш,
Дальше сараи, конюшни и дом, как полная чаша;
Но когда я на дом посмотрю и увижу окошко,
То из каморки моей под самою крышей, – невольно
Мне на память приходит время, в которое там я
Долго месяца ждал по ночам иль раннего солнца
(Крепкого сна на короткое время бывало довольно):
Ах, каким одиночеством веяли в эти минуты
Комната, сад и холмов далеко убегавшие скаты!
Все предо мною лежало пустынно, и ждал я подруги».
Добрая мать отвечала на это разумною речью:
«Сын мой, если ты новобрачную ждешь, чтобы с нею
Ночь обратилась тебе в половину прекрасную жизни,
Все дневные заботы твои награждая, – поверь мне,
Мать и отец для тебя желают того же. Мы сами
К выбору девушки часто тебя принуждали советом.
Только я знала сама, а теперь говорит мое сердце:
Ежели час роковой не настанет, да вовремя, в пору
Девушки суженой нет, все поиски будут напрасны:
Пуще всего ошибиться при выборе кажется страшным.
Сын мой, сказать ли тебе? Мне кажется, ты уже выбрал:
Сердце грустней у тебя и чувствительней стало гораздо.
Прямо со мной говори; а мне уже сердце сказало:
Ты сегодня ту девушку, ту изгнанницу выбрал».
«Милая матушка, – сын подхватил с увлеченьем, –
Точно, точно, ее! И если сегодня же в дом свой
Я невестой ее не введу, в такой суматохе
Всех переездов и войн и следа ее после не сыщешь.
Матушка, тщетно тогда будет все для меня достоянье,
Тщетно грядущие годы украсятся жатвой обильной,
Самый дом наш и сад для меня потеряют значенье,
Нежность матери даже – увы! – не утешит страдальца:
Чувствую сам, что любовь разрешает все прочие узы,
Если скрепляет свои, и не девушка только оставит
Мать и отца своего, прилепляясь к мужу душою.
Нет, и юноша мать и отца позабудет, увидя,
Как удаляется девушка, милая сердцу навеки.
Вот почему я пойду, куда поведет меня горе.
Батюшка высказал ясно решенье свое, и мне дом ваш
С этой минуты чужой, потому что девушка эта –
Так решено – никогда в нем не будет моею супругой».
Добрая, умная мать перебила слова его быстро:
«Двое мужчин будто горы становятся друг против друга:
Горд, непреклонен, никто уступить не желает другому,
К первому доброму слову язык повернуть не решится.
Сын мой, послушай меня: я покуда питаю надежду,
Что отец, если девушка, точно, добра и достойна,
Сам, невзирая на бедность ее, оправдает твой выбор.
Часто в пылу говорит он и то, чего не исполнит:
Так и на то, в чем сперва отказывал, будет согласен.
Только доброго слова он ждет – и ждать его вправе:
Он отец. И ты знаешь, что гнев его после обеда
Редко значителен: тут говорит он в жару и не хочет
Верить другим, потому что вино возбуждает все силы
В нем, не давая внимать речам постороннего слова.
В это он время себя одного только слышит и знает.
Но приближается вечер – и, мало-помалу стихая,
Все разговоры его с друзьями начнут истощаться.
Он становится кротче, я знаю, когда освежится
И припомнит, что он в увлеченьи обидел другого.
Встань, мы тотчас пойдем, в решеньи скором удача.
Нам друзей его должно застать, они еще там же
С ним сидят; особливо духовный отец будет нужен».
Так говорила она и взяла, подымаяся с камня,
За руку сына, который охотно последовал. Оба
Молча пошли, в голове обсуждая решительный замысл.
Похожие книги на "Фауст. Страдания юного Вертера", фон Гёте Иоганн Вольфганг
Книги похожие на "Фауст. Страдания юного Вертера" читать онлайн бесплатно полные версии.
фон Гёте Иоганн Вольфганг читать все книги автора по порядку
фон Гёте Иоганн Вольфганг - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.