Змей Севера (ЛП) - Догерти Гордон

Вдруг сзади раздался хриплый голос юного Ностера:

— Командир, разрешите снять шлемы и оружие, чтобы попить?

Центурион Зосима резко обернулся; его потное лицо выражало крайнее недоумение.

— А ну держи руку на эфесе, а щит на руке! — перекрикивая готскую песню, рявкнул огромный фракиец.

Но тут внезапно готский хор смолк. Все римские взгляды устремились вперед. Там, рядом с Фритигерном, Иво воздел руки к небу, словно птица, готовящаяся взлететь. Все головы готов повернулись к нему. Насладившись тишиной несколько ударов сердца, гигантский воин принялся заводить готскую армию громогласной антиримской тирадой. Каждое его восклицание встречалось резким, раскатистым ревом, сотрясавшим землю и усиленным предгорьями, окружавшими их ряды, и Гемскими горами позади. Затем седой воин обнажил меч и направил его через равнину, острием указывая прямо в римский центр. Как один, готская армия начала бить копьями и мечами о щиты, исторгнув басовитый рев, который, казалось, не закончится никогда.

Паво сжал фалеру сквозь кольчугу, пытаясь заглушить сомнения, метавшиеся в сердце. Но все было напрасно: боевой дух уже рассыпался в прах. Тишина в римских рядах была мучительной. Он посмотрел через равнину: в центре готской линии впереди верхом ехали Фритигерн и Иво.

— Глупцы! — крикнул он, перекрывая какофонию готского хора, видя, как позади этой пары маячит верхом Драга. — Они даже не знают, что их привели сюда, как скот, чтобы воевать за Змея!

Услышав это, Зосима злобно посмотрел на него. Более того, Галл тоже обернулся и впился в него взглядом. Но затем в глазах трибуна вспыхнула искра.

Галл повернулся к легиону.

— Да, как и нас! — прогремел он в ответ. — Вы все слышали слухи о Змее, человеке, который обрушит всю Гуттиуду на империю? Мастер стратегии, тень, демон… Я слышал всё это.

Люди в первых рядах нахмурились.

— Так вот, этот самый ублюдок стоит всего лишь на расстоянии броска плюмбаты через поле. — Грудь Галла раздулась, он набрал воздуха и выхватил штандарт с орлом у аквилифера. — Он будет истекать кровью, как любой человек, и если мы будем сражаться как львы, каковыми мы и являемся, то сегодня он истечет кровью до последней капли! Так неужели мы здесь для того, чтобы лечь перед его могучей армией? Неужели? — Галл резко покачал головой; в его глазах горел безумный огонь. — Я — нет!

В этот момент Паво почувствовал, как изменилось настроение.

Галл вырвал спату из ножен и поднял её над головой, высоко держа штандарт в другой руке.

— Я сражался с этими ублюдками на равнинах, в лесах, в грязи и на волнах дольше, чем хочу помнить. Ради чего? Чтобы они сожрали мой труп в этот день, на этой земле, нашей земле? Ну уж нет!

Его слова, казалось, пронзали готское пение, и соседний I-й Вспомогательный, и стоящий неподалеку IV-й Италийский подхватили эту вдохновляющую проповедь. Паво видел, как поворачиваются головы и в рядах II-го Армянского, и II-го Исаврийского, с выражением озадаченности, смешанной с надеждой.

Тогда Галл вонзил свою спату в землю и вскинул штандарт в небо.

— Помните, мы — XI-й Клавдиев легион, Верный и Преданный, солдаты. Это имя было даровано нам за верность и решимость стоять насмерть, когда все казалось потерянным. Сражайтесь за братьев, что стоят плечом к плечу с вами; сражайтесь за свой народ; сражайтесь за свою империю!

XI-й Клавдиев легион разом разразился ревом, который, подобно лесному пожару, пронесся по римским рядам, а затем выплеснулся на равнину первой волной решимости. Готские песнопения заметно стихли, пусть и ненадолго. Паво видел, как Траян удивленно поднял голову, а затем в благодарность Галлу вскинул бровь. Сердце Паво наполнилось гордостью, когда Галл, в свою очередь, посмотрел на него, сузив глаза, одарил своим фирменным ледяным взглядом и едва заметно кивнул.

Но через мгновение готский хор снова окреп, отвечая на римский подъем. Увидев это, Траян поднял свое огромное знамя с серебряным орлом, и стоявшие с ним в первой линии комитаты завели римские ряды на еще более громкий клич. Затем весь этот рев заглушил низкий вой готских боевых рогов.

Фритигерн и Иво махнули рукой, посылая готский центр вперед.

В ответ римские букцинаторы поднесли инструменты к губам и отозвались почти оглушительным хором высоких нот — вековой песней империи, идущей на войну.

Штандарты по всей римской линии взмыли вверх. Зосима напрягся, готовый к движению, и прошипел Паво:

— Началось! Держи парней в строю любой ценой.

Паво кивнул, стиснув зубы. Затем повернулся к Суре.

— Готов? — проревел он.

— Готов! — поморщился Сура.

Как один, римские легионы шагнули вперед. Сагиттарии, фундиторы и ауксиларии выбежали вперед в рассыпном строю. Они выпустили камни, стрелы и дротики: сначала для пристрелки, а затем, чтобы собрать первую жатву смерти, когда град снарядов отбросил передние ряды атакующих готов. Сотни светловолосых воинов рухнули: камни крушили черепа, стрелы разрывали глотки, а дротики пробивали грудные клетки. Но через несколько ударов сердца отборные готские лучники, усеявшие склоны предгорий, пристрелялись для ответного удара. Стрелы затмили небо, и римские застрельщики впереди пали целыми рядами, крича, пока алая кровь хлестала из ран. Лишь бронированные сагиттарии устояли: большинство стрел отскакивало от их кольчуг и рикошетило от шлемов.

Равнина перед глазами Паво подпрыгивала в такт шагам — он не отставал от Зосимы и видел, как один из последних пращников всего в нескольких шагах впереди завертелся волчком со стрелой в глазу. Рядом с убитым пращником рухнул ауксиларий; в его груди дрожали три стрелы.

— Их же там перебьют! — крикнул рядом Сура.

— Нужно отводить их назад, иначе будет резня! — проорал Паво, бросая взгляд на штандарты и букцинаторов.

К счастью, взревела букцина. Выжившие застрельщики, услышав серию сигналов, с благодарностью просочились назад сквозь узкие промежутки между когортами легионеров, чтобы перегруппироваться вне досягаемости отборных лучников.

Пришло время вступить в дело легионам.

— Входим в зону обстрела! — крикнул Галл через плечо. — Передние ряды, приготовиться к «черепахе»! Задние ряды — готовь луки, целься в лучников на склоне!

Как один, XI-й Клавдиев легион вошел в стреловой шторм, подняв щиты над головами и закрыв края каждой когорты. Три задних ряда пригнулись под прикрытием передних товарищей и изготовили луки.

Внутри «черепахи» грохот града снарядов, барабанившего по щитам, был оглушительным. Один наконечник расщепил деревянные слои щита Паво, застыв в дюйме от его носа. Вокруг него легионеры хватались за стрелы, проскользнувшие сквозь крышу из щитов, пронзая глотки или разрывая бедра. Один юный легионер вскрикнул от отчаяния, тщетно пытаясь удержать щит, но стрела в бицепсе заставила его разжать руку; следующая стрела сбила с него шлем, а вторая пробила череп. Но «черепаха» держалась, и, наконец, град стрел чуть поутих.

Галл воспользовался этой передышкой.

— Передние ряды, держать строй! — проревел он. — Задние ряды… залп!

Паво и передние ряды сомкнулись плотнее, видя, что готские копьеносцы уже меньше чем в сотне шагов. В то же время три задних ряда каждой когорты лимитанов выпрямились, образуя навес из натянутых луков; стрелы дрожали на тетивах. Бросая быстрые взгляды по сторонам от щита, Паво видел, как вытянулись лица бегущих на них готов.

Легионеры не носили луков. До сегодняшнего дня.

С резким звоном тетив и свистом римский град стрел пролетел над головами и обрушился на отборных лучников, стоявших высоко на склоне. Это дало возможность фундиторам, сагиттариям и ауксилариям снова выдвинуться вперед. Они бросились вперед и дали залп из-за римских рядов, скашивая толпы ближайших готских копьеносцев. Паво вознес безмолвную благодарственную молитву императору Валенту за его настойчивое требование обучать пограничные легионы стрельбе из лука.

Когда римский обстрел замедлился, Галл уловил момент.